Максим Калиниченко: «Часто задаюсь вопросом, как столько лет продержался в «Спартаке»

Полузащитник «Спартака» Максим Калиниченко признался, что руководство клуба по-прежнему не предлагало ему продлить контракт.

«За последние месяцы никто из руководства не подходил ко мне по поводу нового контракта. На сборе в Австрии видел Шавло, – поздоровались. Но о контракте речь не шла. Сам беседы заводить не собираюсь. Давно зарекся ходить к начальству. Я так понимаю ситуацию: с теми, кто нужен, контракты продлевают загодя. Значит, с моим будущим руководители не определились. У меня была травма – наверное, хотят посмотреть, смогу ли набрать форму. Прошлой осенью были разговоры о новом соглашении, но потом я сломался. С той поры тишина.

Меня все это абсолютно не удивляет. Я в «Спартаке» девятый год. Привык, что в этой команде бывает все, что угодно и с кем угодно. Часто задаюсь вопросом, как смог так долго продержаться в клубе и не нахожу ответа. Егор – понятно. Он не конфликтный, не ругается ни с кем и никогда. Я совсем другой.

Не исключено, что в «Спартаке» меня держит страх перемен. Мне здесь комфортно. Хотя несколько раз был близок к тому, чтобы расстаться с клубом. Самый реальный вариант возник при Старкове. Приглашала «Москва». Я уже предупредил и Старкова, и Шавло, и Федотова. Клубам оставалось договориться о цене. Темная история. В «Спартаке» мне сказали, что отпускать не желают. Но позже узнал – переговоры между клубами все-таки велись. Почему не срослось – не в курсе.

Давно работаю наравне со всеми. Как же соскучился по футболу! Когда-то я назвал себя чемпионом мира по тренировкам. Последние месяцы меня в этой мысли только укрепили. Восстанавливаясь, каждый день пахал по шесть-семь часов. Зато ни единого килограмма не прибавил. Мой боевой вес сейчас такой же, как и до операции – 72 кг. Раньше-то трешечка килограммов за время лечения обязательно прилипала.

Когда человек рвет крестообразные связки, он чувствует тупую, но недолгую боль. «Кресты» у меня летели дважды, но я так и не понял, как это происходило. Никто против меня грубо не играл. Просто оба раза упал неудачно. Вот разрыв ахилла – совершенно другие ощущения. Боль такая, будто тебя огрели палкой по икроножной мышце. Поворачиваешь голову: кто?! А вокруг – ни души.

Перед операцией врач сказал: «Шансов, что вернешься на поле – процентов пятьдесят». А вскоре после выписки из больницы отправился с дочкой гулять. Во дворе мальчишки в футбол гоняли. Мячик отлетел в мою сторону, и я не удержался, решил его подать. Отложил костыли на скамейку, думаю, пару метров и без них проскачу. А был я в шлепанцах, зацепился за бордюр и потерял равновесие. За мгновение понял: упаду или на двухлетнюю дочку, или на прооперированную ногу. Разумеется, выбрал ногу! Гипс треснул, шов разошелся, кровища хлещет! Хорошо, рядом с домом гуляли, кое-как доковылял до квартиры. Был уверен: конец. Несколько часов кругами ходил по комнате и твердил: «Это все!» Спасибо эскулапам – нашили мне новый ахилл.

Самое трудное после травмы не видеть мяча. Может, немцам и в кайф часами не слезать с тренажеров, но я через месяц смотреть на них не могу. Не люблю на костылях появляться в команде. Приезжаешь на базу – чувствуешь себя убогим. Все жалеют – а для меня нет ничего хуже.

Случались ли на моих глазах страшные травмы? Перелом Парфенова. Виталий Гришин из «Динамо» постарался. Я сидел на скамейке, – даже там был слышен хруст. Жуткая картина была и в матче с «Сатурном», когда Шилла головой сломал нос Кудряшову. Я подбежал, глянул – аж мороз прошел по коже. Все лицо залито кровью, а Димка шепчет: «Помогите», – сказал Калиниченко в интервью «Спорт-Экспресс».