Воспитанник «Зенита» Бардачев о параличе лица: «Кресты» тоже тяжело, но понимаешь, как лечить, а здесь – нет. Ставили капельницы с гормонами, которые считались допингом. Спрашиваю про сроки, а врач: «До 10 лет»

Воспитанник «Зенита» Матвей Бардачев рассказал, как столкнулся с параличем лица. Сейчас 19-летний защитник выступает за «Урал».

– Первая аренда в «Урал» прервалась. Те причины, о которых писали, звучали страшно. Что случилось?

– Паралич лица, как и писали в прессе.

– Как это произошло? Не на ровном же месте.

– Как раз на ровном месте, такое может произойти с каждым – просто переохлаждение. С таким диагнозом тебе никогда не могут ничего точно сказать. У скольких неврологов я ни был, все говорили разное и никто не повторялся. Я уже даже устал от этого, спрашиваешь срок, а в ответ: «Мы не знаем». Такое ощущение, что я не к врачам приходил, а не знаю к кому. Никто не мог сказать, сколько будет продолжаться лечение.

– Когда все случилось?

– Было так. Прилетел из Бразилии с молодежной сборной и поехал во Владикавказ на игру с «Аланией». Прилетел, отыграл матч в Кубке. Вечером появились какие-то симптомы, а утром просыпаюсь – часть лица не работает. Все шло по нарастающей. Шея болела, я думал, что забилась, мышцу передавило или еще что-то. У нас был выходной, и те, кто играл в матче, могли не приезжать на базу. А я решил приехать, потому что это было странно. Не так ярко выражено, как через неделю, но все равно заметно. Врачи на базе засуетились, я поехал в больницу, и мне сказали – неврит лицевого нерва. На игру с «Чайкой» не поехал, положили лечиться, поставили капельницы. Потом сказали, что надо лечь в стационар. Сначала лежал в Екатеринбурге, потом в Питере и поехал домой в Краснодар. Там ставили капельницы с гормонами, которые считались допингом – играть в футбол было нельзя.

– Так.

– Прокапали, начали ставить физиотерапию. Я до сих пор принимаю таблетки, делаю гимнастику лица. В Краснодаре лечился до Нового года, делали в том числе иглорефлексную терапию. Потом поехал в Питер на обследование, где мне не могли сказать, можно ли играть в футбол. Говорили – до года. Обычно это проходит за месяц или даже две недели, а у меня – нет. Врачи боялись. Было устройство, по которому можно было примерно определить сроки восстановления, и по этому устройству нервы не показывали вообще никакой реакции — лицо стояло колом. Даже глаз не моргал, был риск ослепнуть – ночью надо было самостоятельно заклеивать его тейпом. Был риск, что так останется на всю жизнь. Но, слава богу, начались подвижки.

– Была угроза карьере?

– Когда приехал в Питер, врачи сказали, что год мне нельзя переохлаждаться. А как играть в футбол без этого? Странная ситуация, мне советовали поберечь себя, но год без футбола в таком возрасте – большая потеря. Думал: а смысл уже играть? Мне сказали заниматься по индивидуальной программе в «Зените», но не дали для этого никакой бумажки. Я поехал в клуб, а там мне сказали: «Молодец, но нам нужно разрешение». А врачи его не дали и не захотели давать. Остался в Питере, жил у друга. Снова пошел на иглоукалывание к человеку от «Зенита», январь-февраль ничего не делал. А в марте мне дали частичный допуск: можно заниматься со своим весом, нельзя переохлаждаться и бегать – только быстрым шагом ходить. Приезжал на базу, до конца апреля просто по кругу ходил. Потом стало потеплее, и я уже пару раз вышел на поле с тренером, позанимался.

Весной я был на взводе: долго не играл, понимал, что я вообще не в форме. Гормональный фон поменялся, я прибавил 10 килограмм и был очень нерасторопный. К тому же я видел, как пацаны прогрессируют, играют. А я на фоне неудачной аренды восстанавливался и не понимал, что со мной будет. Вот все говорят: «кресты», «кресты». Это тоже тяжело, но ты хотя бы понимаешь, как это лечить. А здесь понимания нет. Прихожу к врачу, спрашиваю про сроки, а мне отвечают: «До 10 лет». Думаю: «Ну, замечательно. Мне 10 лет надо лечиться или что?» В мае меня начали подпускать к «Зениту-2», я тренировался с ними. Но нельзя было играть головой, идти в жесткие стыки. А в июне дали полный допуск, и я начал тренироваться без ограничений. Было немного страшно – боялся играть головой, потому что лицо еще до конца не прошло. Но уже в июне сыграл первый матч, – сказал Бардачев.