Бывший полузащитник сборной России Алексей Смертин в интервью Sports.ru рассказал об интересах в сфере литературы и философии.
– Ваши любимые авторы сейчас?
– Очень люблю поэзию Бродского. Так же сильно, как музыку Башлачева и прозу Платонова.
На мой взгляд, эти люди изумительно обращаются со словом, в их произведениях есть драматургия, которая меня притягивает и никак не отягощает в повседневной жизни.
Из зарубежных авторов люблю Джона Фаулза. Когда я перешел в аренду в «Портсмут», то сразу со своим английским приятелем – писателем Джимом Риорданом – поехал в музей Фаулза в городке Лайм-Реджис.
И мы, как и все посетители, спросили наивное «Где живет Фаулз?» Сотрудники усмехнулись, сказав, что их по 100 человек в день об этом спрашивают и что они, конечно, не дадут адрес. Но мы не растерялись и зашли через то, что я играю за «Портсмут». Настоящий поклонник из России, прочитал все романы – что было чистой правдой. Так нам дали адрес.
Дверь открыла Сара, жена Фаулза. Узнав, какой путь мы проделали и что я футболист из России, интересующийся книгами мужа, она пустила нас в дом. Писатель тогда уже был парализован, Сара подвезла его на каталке.
Я сказал, что моя любимая книга – «Дэниел Мартин». Представляете, Сара протянула ее Фаулзу, и он трясущейся рукой для меня подписал: «Alexey, score well!» (Хороших голов, Алексей!).
Мой друг в этот момент заплакал, а Сара объяснила, что этот роман у них с Фаулзом тоже любимый.
– Шикарная история. И вам ведь еще повезло, потому что он умер в 2005-м.
– Абсолютно. А мы были у него, по-моему, в 2004-м – совсем незадолго до смерти.
– Вы ведь и философию читаете?
– У меня есть две настольные книги. Только не улыбайтесь, ладно? Это «Афоризмы житейской мудрости» мизантропа Шопенгауэра – книга, кстати, жизнеутверждающая, потрясающая. А вторая – «Нравственные письма к Луцилию» Луция Сенеки.
– И как вы с такими интересами общались с другими игроками?
– Мы часто друг другу что-то советовали. Кстати, с Фаулзом меня познакомил Егор Титов, – сказал Смертин в интервью Sports.ru.
Комментарии
Правда, Алексей потом сам говорит, что главное - слово.