Эпитет «первый чемпион» овеян некоторым пафосом восхищения, почти интуитивного преклонения. Совершенно не важно, сумел бы Стейниц выиграть против Карлсена или сколькими очками Эло наградила бы его ФИДЕ — он первый, кто стал чемпионом по шахматам, и для современной игры этот факт имеет решающее значение. Но есть и второй эшелон «первых» — это те, кто становился первопроходцами в рамках национальных федераций, регионов и государств. И здесь уже романтика «первого» чемпионства исчезает — начинает играть роль значение игрока для развития шахмат, его талант. Вы знаете первого чемпиона по шахматам своей области? Города? Первых в других государствах? Для любителей эти фамилии мало значат, в лучшем случае пыльный образ достают на местные праздники региональной идентичности и убирают после них на долгое время. В России же сформировалась своя «каста» первых — XX век, со всеми его социальными катастрофами и кризисами, создал на обломках Российской империи сразу несколько государств, то резко и за несколько месяцев, а то и за десятилетия сменявших друг друга на карте мира. За это время мы получили одного чемпиона РСФСР как самостоятельного государства, одного как республики в составе Союза и одного в Российской Федерации — итого трое, кто уже может претендовать на ореол вокруг своего имени. А это мы даже не начали считать «первых» из числа игроков союзных республик. Многие из них сейчас малоизвестны — кроме разве что региональных икон, в честь которых еще проводят мемориалы и турниры. Иные из них позднее стали известны как маститые шахматисты, основа будущей советской шахматной машины, другие же не отметились в памяти ничем, кроме цифры 1 рядом со своим именем. Упущение? Да, в каком-то смысле. Были среди них и крайне самобытные игроки, достойные куда большего внимания. И хотя каждый из них заслуживает своего очерка, сегодня мы поговорим о человеке, занявшем первое место на чемпионате РСФСР, — известном даже больше своей трагической гибелью, чем игрой, Петре Измайлове.
Пётр Николаевич Измайлов родился 13 июля 1906 года в Казани. Семья его была достаточно ординарной для своего времени — отец священник, мать домохозяйка. Измайловы не мелькали в светской жизни города, и об их жизни почти ничего не известно. Ярче всего блеснула мать, мелькнувшая в воспоминаниях Федора Шаляпина о своей юношеской жизни. Они пересеклись еще в гимназические годы — тогда многие из мальчишек, по словам будущего тенора, были страстно влюблены в Олесю Борисенко. Ради неё Шаляпин даже дрался на шпагах, до первой крови, на импровизированной юношеской дуэли, когда один из его товарищей позволил себе отозваться неуважительно о даме сердца. Впрочем, тогда самый молодой из всех, Фёдор вряд ли вызывал у неё хоть какой-то отклик. Ей посвящено всего несколько слов в воспоминаниях: «Мы все считали себя влюбленными в Олю Борисенко, равнодушную красавицу-гимназистку, которая ходила уточкой и смотрела на весь мир безучастными глазами. Боже мой, как жадно ждали мы Пасхи, чтобы похристосоваться с Ольгой!» — вот и все, что нам, в общем-то, известно о его семье. Сам Пётр познакомился с шахматами в пятнадцать лет — для начала XX века возраст вполне приемлемый. Многие из великих шахматистов знакомились с игрой в достаточно зрелом возрасте — Александр Алехин, Ефим Боголюбов, Давид Яновский, да и десятки других, менее известных личностей, приходили в игру уже в 15–16 лет. Мнение о необходимости раннего начала игры в шахматы тогда еще даже не появилось. Интеллектуальные способности Измайлова позволили ему быстро стартовать, почти сразу попав в среду игроков достаточно высокого уровня. Хотя незнание теории тормозило его успехи, даже один голый талант позволил ему подняться относительно высоко — его дебют случился уже в 1922 году, в шахматном кружке им. Чигорина при Казанском ГПУ, где он занял первое место. Тогда еще отсталая, неразвитая шахматная Россия жила под смутной тенью своего отца-основателя, первого, кто пытался бросить вызов признанным классикам игры и, казалось, почти принес первую шахматную корону в Россию. Фамилия этого человека была популярна у шахматистов — почти в каждом провинциальном городке, где набиралось некоторое количество игроков, был свой клуб имени Чигорина. Молодой игрок тогда привлек внимание — его признали если не как состоявшегося шахматиста, то, по крайней мере, как человека с большими талантами. Примерно в это же время он начинает работать с Н. И. Косолаповым — шахматистом первой величины для столицы Татарстана. В 1920-е годы он считался лучшим игроком Казани, и именно он взялся за обучение Измайлова. Для шахматной жизни города — человек знаковый. Ветераны шахмат Казани посвятили ему немало слов: «В тридцатых годах бессменным организатором шахматной жизни в Казани являлся Николай Иванович Косолапов. Он работал инструктором комитета по делам физкультуры и спорта и ведал там шахматами и шашками. Но не только по долгу службы, а всей душой он был предан шахматам, любил их беззаветно. В свое время он поддержал молодого Измайлова...», — писал в своих воспоминаниях Евгений Ашанин. Молодому Измайлову в таких условиях потребовался всего год, чтобы уже в 1922 году попасть в число участников городского чемпионата Казани. Впрочем, окончившегося для него неутешительно — всего лишь четвертое место, причем третье место принадлежало его учителю. Развивался он крайне быстро — уже в 1924 году, на следующем чемпионате Казани, занял второе место, где его вновь опередил Косолапов.
В августе 1924 года Измайлов переезжает в Омск, где работал его брат Юрий. Сибирский город тогда не блистал на шахматном небосклоне — он имел своих сильных шахматистов, иные из которых добивались побед на крупных турнирах страны, пару клубов и собственных чемпионов. Шахматы, как и во многих других крупных городах, развивались стихийно на пустыре интеллектуального спорта, где недавно было несколько игроков, появлялись клубы и издания, своим появлением обязанные лишь энтузиазму отдельных людей. Шахматное строительство еще не развилось в полной мере — зачатки будущей советской школы только-только просматривались в крупных городах. Впрочем, два коротких года в Омске стали поистине блистательными для карьеры Измайлова. Помимо него, в то время в городе жили несколько сильных игроков — Уфимцев, Бенько, Круковский. Свои силы он опробовал уже в 1925 году, на очередном чемпионате города, где поделил первое место с Глушановским. Шахматные турниры того времени вообще представляли собой смесь искренности и довлеющей разрухи. Мало какой клуб в России того времени вообще мог похвастаться обустроенными помещениями — играли где придется, или, точнее, там, где выделяли местные партийные организации. Полноценные школы и отдельные здания появятся позднее — а в 1925 году Измайлов и другие сильнейшие шахматисты Омска соревновались в шахматном клубе совработников, в небольшом помещении, где приходилось ютиться в тесноте друг с другом. Несмотря на смену места жительства, Измайлов получил приглашение на 2-й Поволжский турнир, ради которого вернулся в Казань. Персональное приглашение ему было отправлено по просьбе Косолапова, как победителю первого соревнования. Триумф, впрочем, повторить ему не удалось — он занял второе место, уступив первенство своему бывшему учителю.
Омская шахматная жизнь между тем кипела. Организованная секция популяризировала игру, устраивая турниры между шахматистами университетов и предприятий, сеансы одновременной игры и небольшие матчи между сильнейшими шахматистами. Во всех этих активностях, бывших тогда в новинку, принимал участие и Измайлов. Известно, что он сыграл в нескольких турнирах — с Уфимцевым, Круковским. Именно в тот период он впервые встретился с Михаилом Троновым, своим будущим соперником в Томске. Если мы зайдем на сайт Томского государственного университета, их фамилии как выдающихся выпускников, связанных с шахматами, будут идти вместе. Они действительно в каком-то смысле были похожи — оба в разное время окончили ТГУ, оба занимали первые и призовые места в турнирах, и оба позднее сошли с шахматной сцены, потеряв былую популярность. С 17 по 22 октября Тронов сыграл несколько партий с Измайловым и Круковским, а также организовал сеанс одновременной игры. Первые их партии, конечно, были не столь серьезны, как будущие сражения на чемпионатах, однако это была первая встреча чемпиона Сибири и будущего чемпиона РСФСР. И определенное мнение друг о друге как Измайлов, так и Тронов составить тогда смогли.
Прошедший в 1926 году Всесибирский шахматный чемпионат претендовал на неофициальный титул главного шахматного события Сибири. Третий по счету, он был крупнее всех предыдущих, собрав шахматистов каждого сибирского региона, пусть даже и самых слабых. Для дела популяризации шахмат это было, пожалуй, первым достижением мероприятия. Даже победы шахматистов могли блекнуть на фоне тех сил, которые были потрачены организаторами, чтобы собрать разномастных игроков, еще недавно в лучшем случае игравших в своих небольших городках вместе с другими любителями. И вместе со всем этим турнир обошли несколько крупнейших игроков Сибири — с припиской «по делам службы» не принимали участия Мазан, Бенько, Комаров и Тронов. Сам турнир проходил для игроков тяжело — сказывалась организация, когда шахматистам приходилось играть по два тура за день. Давили сразу с двух сторон — к привычной психологической борьбе за доской добавлялись надежды и чаяния, которые на игроков направляло скромное количество их фанатов. Хотя турниры городов, когда за каждым из шахматистов незримо витала «честь» своей малой родины, уже неоднократно проводились, 3-й Всесибирский чемпионат стал одним из крупнейших в 1920-е годы в Сибири. За доской шахматиста ждал оппонент, часы размышлений и передвижения фигур, после которых победа или поражение передавались всей команде людей, которые ожидали исхода конкретной игры. Победа Измайлова была блистательной — о нем писали и раньше, однако успех 1926 года стал отправной точкой, после которой он вышел из разряда «начинающего» таланта, став уже состоявшимся игроком, с которым приходилось считаться и воспринимать как претендента на победу во всех будущих играх. В десятках газетных статей обсуждалась его манера игры, техника, давались отзывы и комментарии. Игрок позиционного стиля, он умел виртуозно доводить свои партии до победы, спокойно, шаг за шагом, достигая цели. Игроки такого рода опираются на позицию как основу своей игры и, используя пешки, защищенные линии и фигуры, стараются медленно продвигаться в игре, размеренно достигая победы. Именно этим Измайлов владел в совершенстве — на победу повлиял уже значительный к тому моменту опыт игры в турнирах. Позиционная школа в шахматах к 1920-м годам стала своего рода «классикой» — она считалась одной из самых совершенных, а её сторонниками и теоретиками были видные игроки вроде первого чемпиона мира по шахматам Вильгельма Стейница, его ученика Зигберта Тарраша и многих других, игравших на самом высоком уровне.
В 1926 году Омск остался позади — Измайлов в августе переезжает в Томск, где поступает в Томский государственный университет, до конца своей жизни связывая себя профессиональными узами с геологией. Приезд в город Измайлова добавил свой, пусть и небольшой, импульс к бурлящей шахматной жизни города. Свою карьеру он продолжил не турниром, а сеансом одновременной игры на 41 доске в клубе железнодорожников. А уже в октябре 1926 года он принял участие в чемпионате Томска 1927 года. Забавный казус с годами чемпионата случился намеренно — в 1927 году должен был состояться 4-й Всесибирский турнир, и шахматные функционеры решили провести чемпионат города авансом, чтобы выявить к предстоящему, намного более важному соревнованию сильнейших игроков. Именно на этом «заочном» чемпионате Измайлов схлестнулся с Троновым, с которым до этого сыграл лишь несколько партий. Игра шла тяжело — большая часть соперников осталась за бортом, и за первое место боролись три претендента — Тронов, Измайлов и Тигин. Последний, впрочем, очень быстро сошел с дистанции, в конце турнира проиграв обоим соперникам. Финальной стала игра в девятом раунде, когда Тронов, не без труда преодолевая позиционные построения Измайлова, все же взял над ним верх.
Чемпионат Томска 1927 года войдет большой и яркой страницей в историю местной шахматной жизни. Впервые за турнирной доской столкнулись все лучшие томские шахматисты, весь боевой ансамбль местных сил. Впервые первенство Томска оспаривали два сибирских чемпиона, что дает право расценивать этот турнир событием краевого масштаба.
- Газета Красное знамя (No291 от 18.12.1926 г.)
Краевого масштаба. Звучит пафосно, но все же не стоит снисходительно улыбаться, читая эту небольшую заметку. Для региона, в котором еще десять лет назад шахматисты ютились в продуваемых и тесных каморках, а о сильных шахматистах в лучшем случае читали в газетах, даже такое событие имело огромное значение. А вот следующий, 4-й Всесибирский турнир оказался не таким успешным для Измайлова — он занял лишь третье место, уступив первое и второе Верлинскому и Тронову соответственно. До этого победитель, которого называли не иначе как маэстро в печати, в Сибири не фигурировал — он не был местным жителем и на соревнование был прикомандирован Всесоюзной шахсекцией. Возможности реального игрока Верлинского, хотя и весьма сильного, воспринимались публикой почти как сверхъестественные — его окружал ореол победителя третьего чемпиона мира Хосе Рауля Капабланки. Фигура кубинца была подобна почти богу — уровень его игры, его успехи — все это казалось недосягаемым уровнем, почти сошедшим с шахматного олимпа, — значит, и человек, одержавший над ним победу, должен был быть если не намного сильнее, то, по крайней мере, ничуть не слабее его. Впрочем, на 4-м Всесибирском турнире победа ему не далась легко — собравшиеся сильнейшие игроки региона пытались пробиться на верхнюю строчку турнирной таблицы. Игру Верлинский закончил с единственным поражением от новосибирца Россихина, занявшего девятое место, и с одной ничьей в партии с омичом Круковским. Измайлов партию ему проиграл — зато сыграл вничью с Троновым.
В 1928 год Петр Измайлов вступил титулованным победителем нескольких городских чемпионатов, третьим чемпионом Сибири и неоднократным призером более или менее крупных мероприятий. Состоявшийся региональный игрок, чью силу признавали все противники, он был известен в Сибири, но вне неё мало кто считал его фаворитом в предстоящих всесоюзных чемпионатах. И все же новый год стал моментом высшего триумфа шахматиста — возможно, он и сам не ожидал такого впечатляющего успеха для себя. Начало 1928-го Измайлов встретил грандиозно, разгромив всех своих противников на чемпионате Томска в январе – марте. Его результат оказался ошеломительным — цифры +12 из 13 часто мелькали в скромных газетных столбцах, посвященных шахматной жизни города. Лишь одна проигранная партия, отрыв от второго места в два очка — это фантастический успех. И это при том условии, что в этот раз конкурентная борьба была тяжелее прошлых лет — в чемпионате не участвовал однозначный фаворит, Тронов, а значит, слишком многие в той игре имели желание занять его место. Успех был закреплен победой в 5-м Сибирском чемпионате — он был организован своеобразно. Делегаты всех сибирских округов — их было всего 48 человек — были разделены на две группы. Занявшие призовые в них места должны были сразиться с персонально приглашенными игроками, которых за их неоспоримый уровень допустили сразу без предварительных игр. В этой же группе и был Измайлов. В итоговой таблице он поделил первое место — с 7 очками — с шахматистом Комаровым. Были организованы дополнительные игры — вся шахматная общественность замерла, ожидая долгого, тяжелого матча. К счастью или к сожалению, но её надеждам было не суждено сбыться — Комаров проиграл первые две игры и этим передал титул чемпиона Сибири Измайлову.
Свой триумф я считаю неполным — моя мечта сыграть матч с Троновым, которому я в прошлом году уступил первенство, но сейчас чувствую себя достаточно окрепшим для решительной борьбы
- Петр Измайлов в интервью после победы
Только став чемпионом Сибири, Измайлов счел себя готовым для игры с Троновым. Но встретиться за доской им так и не довелось — в последующих турнирах они уже не пересекались, а попытка организовать их соревнование незадолго до победы на 5-м Сибирском чемпионате по неизвестным причинам сорвалась.
Титул чемпиона Сибири дал Измайлову шанс принять участие в чемпионате РСФСР — фактически первенстве России. До него уже было две аналогичные игры, однако их считали чемпионатами СССР, тогда как предстоящий турнир должен был стать первым для Советской Федеративной Республики. Помимо Измайлова, его участниками были 15 сильнейших шахматистов — в их числе Алексей Сокольский, разработчик одноименного дебюта, Василий Панов, литератор, чьими книгами зачитывалась вся шахматная молодежь после войны, и Яков Рохлин, теоретик шахматного образования. И это не считая других, возможно, менее известных, но таких же сильных в шахматном отношении игроков. Более того, все они представляли молодое поколение, готовое за победу бороться до самого конца. Главным его соперником стал Михаил Шебаршин — игрок первого разряда из Ленинграда. Первые семь туров они шли почти нога в ногу — Шебаршина считали главным претендентом на победу, не допустившим ни одного поражения в чемпионате. И именно в 8-й партии он схлестнулся с Измайловым, который нанес ему поражение — первое, и весьма болезненное, после череды побед. Эта игра стала решающей — после неё Измайлов окончательно вырвался вперед и сумел завершить чемпионат с 10 очками, опередив на одно Шебаршина. Возможно, пройди 8-я партия иначе, эта статья была бы посвящена совершенно другому шахматисту, однако Измайлов сумел добиться победы. Не такой разгромной и красивой, какие бывали в его практике, но неоспоримой.
До того, как советская шахматная школа окончательно оформилась и смогла заботиться о своих игроках, подавляющее их большинство не могло уделять все свое время игре — не был исключением и Измайлов. После окончания ТГУ он с головой погрузился в геологическую работу, вдали от крупных городов, участвуя в экспедициях и походах. И это, очевидно, сказалось на его игре — самым неприятным образом. Отрабатывать навыки он не мог — банально было не с кем, занятость не позволяла ему ездить на турниры, поддерживая свою игру на достаточном уровне. На долгое время он вообще выпал из шахматной жизни страны, не принимая в ней участия. Последняя крупная победа — 1930 год, чемпионат Томска, где Измайлов занял первое место. А после этого — тишина, прерываемая редкими упоминаниями шахматиста в газетах. Конечно, он не порвал с игрой окончательно, однако в редких турнирах уже не занимал даже призовые места, иной раз ограничиваясь лишь серединой турнирной таблицы. На 7-м чемпионате СССР он занял лишь 4-е место в VI группе, так и не выйдя на более высокий уровень. Впрочем, на том турнире он обыграл будущего патриарха советских шахмат Ботвинника, чему последний даже посвятил несколько абзацев в своих воспоминаниях. Последняя его крупная победа вновь пришлась на родной Томск — в 1934 году он занял первое место на очередном первенстве. Впрочем, из болота региональных игроков он уже не выбирался. Попытка вновь вернуться на шахматный олимп в 1935 году, через полуфинал нового первенства РСФСР, также не удалась — во второй группе он занял лишь шестое место.
Сложно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба шахматиста — строить теории и догадки бессмысленно. Возможно, он так и оставался бы в походах, периодически выбираясь на игры и занимая места все ниже и ниже. Или, возможно, избрал бы другую стезю и радовал бы своих фанатов более частыми играми и победами. Его огромный талант, раскрытый не в полной мере, мог бы развиваться как в науке, так и в игре. Но вмешалась политика — 10 сентября 1936 года он был арестован органами НКВД. Незадолго до этого Измайлов сам предупреждал свою супругу, что может задерживаться после работы — как он говорил, нужно было прояснить кое-какие вопросы в комиссариате внутренних дел. Набор обвинений для 30-х годов более чем стандартный — в документах фигурирует его участие в троцкистско-фашистском заговоре с целью свержения советской власти и установления фашистской диктатуры. Уже после смерти Измайлова его сын в Российской Федерации получил возможность ознакомиться с делом № 12236 — под таким номером оно сохранилось в архиве. По мнению следствия, группа Измайлова собиралась заниматься террористическими актами с целью убийства лидеров СССР — Сталина, Кагановича, Молотова и др. А во главе нового, фашистского государства рассчитывала иметь либо бывшего министра иностранных дел Временного правительства Павла Милюкова, находившегося на тот момент в эмиграции, либо же самого Альфреда Розенберга — теоретика антисемитизма и превосходства арийцев, весьма одиозной фигуры из числа истеблишмента гитлеровской Германии. 27 апреля 1937 года Военная коллегия Верховного Суда СССР назначила слушание дела на следующий день. В 13 часов 00 минут 28 апреля началось рассмотрение дела, а уже в 13:20 был оглашен приговор, в соответствии с которым Петр Николаевич Измайлов, 1906 года рождения, был приговорен к расстрелу с конфискацией имущества. Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Впрочем, последний, 156-й лист был подшит к делу лишь в 1957 году, когда Военная коллегия Верховного Суда постановила отменить предыдущее решение суда, а дело закрыть за отсутствием состава преступления. К тому дню супруга Измайлова уже вышла из 8-летнего заключения, к которому была приговорена уже после расстрела супруга.
Не имеет смысла предаваться бурным фантазиям о том, чего мог бы достичь Измайлов, не будь он арестован и расстрелян по политическому делу. Все это — лишь хаотичное гадание, не приближающее нас к истине. Куда важнее то, чего Измайлов сумел добиться — игрок Поволжья и Сибири, он как мог развивал и популяризировал шахматную игру на своей малой родине. За его партиями следили жители Омска и Томска, когда он как представитель своего города ездил на крупные турниры. Его победы освещали в газетах, о нем писали, и, даже когда он сошел со сцены, продолжали вспоминать, сетуя на отсутствие Измайлова в турнирах. Более того, он стал первым чемпионом РСФСР, победив в тяжелой борьбе многих соперников. Всех этих фактов уже достаточно для того, чтобы включить Измайлова в историю российских шахмат — со всеми его победами, поражениями и слабостями — как человека, внесшего свой вклад в бурную шахматную жизнь регионов, кипевшую в межвоенное время. И стоит куда чаще говорить о нем как о шахматисте, чем о трагически погибшем в 1937 году по несправедливому приговору. Этим мы воздадим ему куда большую дань памяти и уважения — как шахматисту и человеку.
Что почитать?
«Воспоминания об отце», Н. Измайлов — на данный момент наиболее подробная биография шахматиста, написанная его сыном, включающая в себя множество фактов о его жизни, в том числе многие, что были опущены мной для лаконичности текста.
Статьи Гродзенского в шахматной периодике 1990-х — к сожалению, до нас дошло не так уж много партий Измайлова — многие из них до сих пор могут ждать своего исследователя, перепечатанные в газетах того времени, лежащих в архивах Томска. Н есколько наиболее любопытных партий, известных сейчас, приводятся в статьях исследователя Гродзенского, пусть, к сожалению, и не в том объёме, который мы бы хотели видеть.
Комментарии