Истории от Алихана Вахаева.
В 2016 году 22-летний Алихан Вахаев проиграл Волкану Оздемиру на турнире в Грозном. Оздемир после этого боя отправился в UFC, а Вахаев за следующие 10 лет сделал рекорд 11-1, стал чемпионом АСА и, вероятно, одним из сильнейших тяжеловесов мира.
15 августа Вахаев проведет первую защиту пояса против Амира Алиакбари. В этом интервью он рассказал, про детство посреди войны, спаррингах с Александром Емельяненко, телефон Nokia 6230, на котором впервые увидел бой Федора, феномен Бувайсара Сайтиева и маму, которая не хочет, чтобы его соперники получали урон.
«Каждая тренировка с Волковым была как семинар»
– У вас на «Шердоге» указано прозвище «Умар», хотя это популярное в исламе имя. Откуда это прозвище появилось?
– На Кавказе бывает, что одни родственники называют одним именем, а другие – другим. По паспорту я Алихан, но в Чечне все называют меня Умаром. Кто-то меняет имя, когда взрослеет, а у меня оба имени с детства.
– Как выбирают имя?
– Обычно дядя или отец. Мой отец умер, когда я был маленьким. Один меня называл Умар, а другой Алихан – так и пошло.
– Кавказские бойцы часто говорят: «У нас нет однофамильцев, есть один род». В АСА дерется Мухумат Вахаев. Вы не родственники?
– В моем селе есть фамилия Вахаев, но мы с Мухуматом вообще не связаны. Он живет другом месте, в другом районе – там тоже есть фамилия Вахаев. Мы не родственники, но близко общаемся. Если ему что-то нужно, если он готовится к бою, то может мне позвонить – я ему помогаю. Я тоже знаю, что могу ему позвонить – и он приедет в любое время.
– Вы один из самых высоких тяжеловесов [рост Вахаева – 198 см]. Вы когда-нибудь спарринговали с кем-то, кто выше вас?
– Лет 10 назад к нам на сборы в горы на две недели приезжали Денис Гольцов и Александр Волков. Стоял с Александром в дружеском спарринге. Я был начинающим бойцом, а он уже становился чемпионом Bellator. Было трудно и непривычно, потому что чаще ты спаррингуешь с людьми, которые ниже, и привыкаешь.
– Александр давал советы, как использовать рост, например?
– Александр и его тренер Тарас Кияшко проводили каждую тренировку как семинар. Волков показывал, как нужно в стойке работать, как менять углы, нюансы и тонкости. Вся их команда оставила хорошее впечатление.
– В «Википедии» указано, что вы занимались рукопашкой.
– Начинал с борьбы, а когда стал увлекаться ММА, то выступал по рукопашке. В борьбе я кандидат в мастера спорта. Мог и мастера выиграть, но из-за работы пришлось оставить борьбу. Знаю, что могу бороться со сборниками, которые выступают на чемпионате России и занимают вторые-третьи места. Даже первые.
– Для меня самым известным борцом из Чечни был Анзор Болтукаев. Пересекались с ним?
– На сборах в Гудермесе он помогал мне перед боем с борцом и показывал тонкости. Он очень талантливый. Многие другие именитые борцы тоже помогают, когда я иду в зал борьбы.
– После боя с Кириллом Корниловым сложно представить, что кто-то может побороть вас и удерживать. Кому из спарринг-партнеров это удавалось?
– Не думаю, что кто-то сможет меня перевести. А если сможет – то вряд ли получится удержать. Можно спросить у моих спарринг-партнеров. Не говорю, что я такой уровень, но борьба у меня хорошая.
– Когда в последний раз вас переводили и удерживали?
– Если честно, даже не помню. Когда иду на заводскую борьбу, там борцы делают тейкдауны. Но именно в ММА-борьбе не помню, чтобы кто-то переводил или мог удержать в партере.
«Когда Рамзан Ахматович куда-то уезжал, мы стояли в первом-втором кольце оцепления»
– На рукопашный бой вы перешли, потому что работали в СОБРе?
– Да, сказали по работе. Мой друг Умар Докудаев, заслуженный тренер и мой односельчанин, предложил попробовать. Я выступил пару раз. Но плохо, когда разделяешь виды спорта. То есть если хочешь драться в рукопашке – надо драться там, если в ММА – то в ММА. Я перешел, но акцент делал на ММА, потому что планировал выступать именно там.
– Пересеклись с кем-то в рукопашке, кто сейчас выступает по ММА?
– С Салимгереем Расуловым. Году в 2020-м или 2022-м, когда я последний раз выступал на чемпионате Европы, были хорошие казахи и белорусы. Помню Азамата Мурзаканова – он у меня выигрывал. Я тогда во второй раз в жизни выступал по рукопашке.
– Кто учил вас бить с рук после перехода из борьбы?
– Мой друг, первый тренер по ММА и кровный родственник Рамзан Дангириев. Он увидел потенциал и сказал, что я могу стать чемпионом. Я изучал джиу-джитсу в селе Автуры, где были Альберт Дураев, Муслим Хизриев, Рамхан Махаджиев. Увидел, что все они параллельно выступают по ММА. Рамзан сказал, что у меня тоже есть шансы стать чемпионом: «Ты высокий борец. Нужно поработать над ударкой, и все будет хорошо». Он учил меня бить, держал лапы. Буквально через три-четыре месяца работы с ним я выиграл бой техническим нокаутом. Рамзан поставил базу.
– В интернете есть ваш старый бой, где вы без бороды и выглядите худощавым. Сколько тогда весили?
– Это мой третий бой в карьере – с Русланом Хасхановым. Мне 20 лет, я весил 101-102 кг. Дрался в полутяжах. Я очень худой, это не мой вес. Крупным стал буквально за пару лет, когда делал акцент на физику, которой очень не хватало.
– Вы участвовал в задержаниях во время работы в СОБРе?
– В основном это оцепление. Задерживала отдельная группа. Спортсмены из клуба «Ахмат» охраняли, были посты, но задержания делали другие подготовленные люди.
– Росгвардейцы или парни из СОБРа могут стоять в оцеплении по шесть часов в дождь и любую погоду. Было, что вы уставали просто от того, что так долго стоите?
– Трудно бывает, но если тебя надо сменить, если хочешь поесть или тебе нужно сделать намаз, то старший поддержит. Бывали дни, когда все задействованы, но это терпимо. Хороший опыт.
«Внутри школы все было как обычно, а снаружи гремели взрывы»
– Кавказские бойцы часто рассказывают про драки в детстве. Много ли их было у вас?
– Я спокойный человек, а мой брат, с кем мы в один день родились, он не такой. В основном приходилось драться, когда он что-то мутил. Но я никогда не был человеком, который сам провоцировал драки. Конечно, в школе у всех случались потасовки, но это было давно. Моя последняя драка была лет в 15-16 в селе Гелдаган толпа на толпу. Я бил, меня били. Но мы не проиграли.
– Село Гелдаган упоминается у вас в шапке профиля в соцсетях. Рядом село Автуры, где рос Альберт Дураев.
– Да, это соседние села, между ними пять минут. Сейчас там густая застройка – лет пять-шесть назад такого не было.
– Вы 1993 года рождения. Что помните про нулевые, когда в Чечне шли боевые действия?
– Всегда были взрывы, стреляли, попадали в крышу. Я был маленьким и потихоньку начинал к этому привыкать. Взрослые нас от этого максимально ограждали. Говорили, чтобы мы нигде не гуляли, что можно подорваться на мине. Были всякие неприятные моменты.
– Вы упомянули, что росли без отца.
– Он умер в 1995 году, когда шла война. Были моменты, что рядом с мирными жителями может что-то упасть и взорваться. Я отца не помню, меня воспитала мама с бабушкой и братом.
– Вы пошли в школу в 2000-х. Как это выглядело в условиях боевых действий?
– Мы тогда жили в Ростове. Там я пошел в первый класс, потом вернулись с братом домой. Внутри – все как в обычной школе, а снаружи взрывы. Старые парты, старая доска, некомфортно, но учиться можно.
«Мама хочет, чтобы ни я, ни соперник не получали урона в бою»
– У вас рост под два метра. Пробовали заниматься другими видами спорта?
– 198 см. Мне нравится баскетбол, могу покидать мяч, но я не занимался им профессионально. Всегда любил единоборства, борьбу, грэпплинг, ударку, кикбоксинг. Я был фанатом ММА. Иногда говорили: «У тебя хорошие данные, можно посмотреть на что-то еще». Но если ты не любишь свое дело, то не будешь им заниматься.
– Когда последний раз играли в баскетбол?
– Когда занимался борьбой, на одной стороне зала был ковер, на другой – корзина. Мы часто кидали мяч, могли по 20-30 минут поиграть до или после тренировки. Но я уже давно не играл.
– Как вы объяснили маме, что будете заниматься ММА?
– Я занимался борьбой, рос без отца. Меня воспитывала мама – и она была против ММА. Любая мать не захочет такого, но мы с другом ее уговорили, что ничего опасного в этом нет. Она и сейчас не смотрит мои бои в прямом эфире. Узнает только результат. Говорит: «Если у тебя есть возможность выиграть бой без урона, попытайся это сделать». Главное, чтобы обошлось без травм. То есть иногда своего сына берегут, а на соперника без разницы. Мама не такая, она понимает, что он тоже чей-то сын.
– У вас был бой с Волканом Оздемиром, который на тот момент уже выступал в Bellator, а вы только начинали карьеру. Как это получилось?
– Он тогда шел с рекордом 12-1, девять нокаутов, выступал в Bellator и по кикбоксингу. Очень опытный боец. Сейчас хотелось бы с ним помериться силами. Тогда я был сырым с рекордом 4-1.
– Никто не говорил, что рано драться с таким соперником?
– Конечно, но так сложилась жеребьевка. Заранее сказали, что турнир будет жестким – кто хочет, тот участвует. Этот бой многому научил. Было очень трудно, я в первом раунде пропустил и подсел физически. Оздемир был тяжелее меня килограммов на восемь. Я прошел все три раунда на морально-волевых. Когда он бил, казалось, ребра ломаются. Но, если у тебя нет настроя, это дело лучше оставить. Ты знаешь, что это жесткий вид спорта, что будет урон и травмы. Мы сами выбрали этот путь.
– Оздемира после боя с вами подписали в UFC, сейчас туда из АСА перешли Магомедрасул Гасанов и Абубакар Вагаев. У вас была возможность подраться за рубежом?
– Многие говорят, что я тяжеловес, что у меня много времени, что 33 года для тяжа – это как 23 для легковеса. Федор Емельяненко последний бой провел в 44 года. Но на данный момент я туда не смотрю. Например, Альберт Дураев в три пиковых года не мог попасть в UFC. Здесь он был чемпионом, там возникли проблемы с визами и другие моменты. Он не дрался три-четыре года, прошел пик. Гончаров уходил, но тоже не подписался. Конечно, у каждого бойца есть интерес, потому что мы выросли на боях Pride и UFC, но все здесь оставить и пойти туда… С вероятностью 90% я завершу карьеру в АСА.
«Александр Емельяненко – благородный спарринг-партнер»
– За кем из иностранных бойцов вы следили в начале карьеры?
– Помню, когда еще были телефоны Nokia 6230, смотрели там бой Федора против Зулузиньо. Все говорили: «Какого большого соперника он уронил». Про Емельяненко говорили, что это боец из России и первый номер в мире.
Потом увидел кассету или диск с Федором, который держал два пояса. Я смотрел, как он тренировался на природе, приезжал в Японию. Из старых бойцов видел Мирко Крокопа, Марка Коулмана, Антонио Ногейру, Рэнди Кутюра. Но впечатление о красивых боях оставил именно Федор. Он заинтересовал боями в Pride. Я начал смотреть их, изучать. Мой первый тренер Рамзан Дангириев говорил про меня: «Алихан будет чемпионом, как Ногейра». Он тогда хорошо болячки делал.
– Всегда интересно, сколько урона принимают тяжеловесы, потому что, когда против тебя работает 120-килограммовый соперник, сложно сделать легкий спарринг. Сколько у вас спаррингов и как они выглядят?
– Два-три спарринга в неделю. Когда жесткие спарринги, надеваем шлем, экипировку, работаем аккуратно. Нет такого, что мы глупо бьем друг друга. Даже Робби Лоулер в последние годы карьеры вообще не спарринговал.
Я помню жесткие спарринги с Александром Емельяненко, но он благородный спарринг-партнер. Бывает, что ты устал и тебя можно добить, но он такого не делал. У Александра очень хороший бокс – и чисто по боксу никто не хотел с ним становиться. Я был единственный, кто спарринговал с ним.
Александр работал технично и серийно. Но у него не было такого, что он видит сырого спарринг-партнера и роняет. Это профессионал. Александр постоянно делился опытом, говорил, что я делаю неправильно. Рука у него тяжелая – он бьет правильно. Сильный удар в нужный момент, на ветер сильные удары он не бросал.
– Есть что-то, что вы у него почерпнули?
– Он делал акцент на ноги и передвижения. Мог часами прыгать на скакалке – я думал, он умрет там. Также много ударов выбрасывал на груше. Александр показал некоторые нюансы в ударке. Ты хорошо запоминаешь, когда говорит боец, потому что он проверил это на себе и вызывает доверие. Показывал, как правильно добивать, всякие фишки. У Федора же был лучший граунд-энд-паунд. Наверное, Федор его этому научил. Александру большое спасибо.
«В следующий раз постараюсь нанести Корнилову урон, чтобы он не расстраивался»
– Вы сказали, что хотите бой с победителем пары Евгений Гончаров – Жаилтон Алмейда. Вам нужен именно победитель или реванш с Гончаровым?
– Я болею за Гончарова. Женя, не подведи меня. Знаю, что в нашем бою мог подраться с ним намного лучше, но не буду оправдываться. Значит, в тот вечер так было суждено. Хочется подраться снова и показать все, что я умею. Неприязни к Гончарову нет, только спортивный интерес.
– Кирилл Корнилов сказал, что его ограбили в бою с вами. Что можете ответить?
– Смотрите, если тебя человек больше 20 минут контролирует, бросает, отмечает активность ударами, а ты не можешь оттуда выйти, как можно говорить, что тебя ограбили? Я забрал четыре раунда. В пятом у него была агрессия – отдайте ему раунд, но что он делал остальные четыре? Просто выживал. У меня не было цели финишировать его. Мухумат Вахаев попытался, но устал.
Для меня было главным выиграть бой, я контролировал поединок. С первых секунд переводил его и бил. Возможно, акцентированных попаданий не было, но я бил постоянно и в партере, и в клинче. Возможно, человек расстроился и сказал это на эмоциях. Кирилл знает, что проиграл. Если в следующий раз встретимся, постараюсь нанести ему урон, чтобы он не расстраивался после боя.
– Ощущаете ли вы себя сильнейшим тяжеловесом мира, которого практически никто не сможет победить?
– У любого человека можно выиграть. Не считаю себя самым сильным, но я могу драться с любым чемпионом. Было бы интересно провести поединок с Томом Аспиналлом или Сирилом Ганом. Считаю Гана самым опасным бойцом UFC. Для тяжа он очень подвижный и разносторонний.
«Никто и никогда не доминировал в борьбе, как Бувайсар Сайтиев. Он лучший борец в истории»
– Наверное, три главных чеченских единоборца – Бувайсар Сайтиев, Хамзат Чимаев и Артур Бетербиев. Кого бы вы поставили на первое место?
– Хамзат и Артур – топовые спортсмены, первые номера в своем деле. Но Бувайсар Сайтиев был для меня примером для подражания с детства. Кто разбирается в борьбе, тот знает, что у некоторых борцов бывает по два-три топовых соперника на Олимпиаде или чемпионате мира. У Бувайсара их всегда было пять или шесть, потому что это самый конкурентный вес.
Можно говорить, что сильнее один или другой, но никто не побеждал именитых соперников так, как Бувайсар Сайтиев. Он боролся в очень конкурентном весе и просто доминировал над ними. Знаю, как трудно бороться и сделать результат, а он годами доминировал. Бывает, что к чемпионам со временем находят ключи, к Бувайсару не могли подобрать ключи десятилетиями. Да, бывало, что он проигрывал, но всегда брал реванш.
Это лучший борец в истории вольной борьбы, хотя есть и пятикратные олимпийские чемпионы. Если смотреть оппозицию, никто не мог, как Бувайсар. Я был знаком с ним – это простой и душевный человек.
– О чем вы разговаривали?
– Встретили Бувайсара во время Рамадана, поздоровались, обнялись. Был момент, когда в бою с Оздемиром он спустился ко мне в угол давал советы. Бувайсар заряжал энергией. Все, кто знает Бувайсара, отзывались про его человеческие качества.
«Я не буду драться с Зумсо Зураевым и Мухуматом Вахаевым. У нас братские отношения»
– Вы спаррингуете в клубе «Ахмат» с Зумсо Зураевым. Считаете его бойцом калибра Гана или Аспиналла?
– Конечно, он может. У Зумсо хорошая физика, он неплохо дышит и готов драться с первой пятеркой в мире. У Мухумата Вахаева сейчас черная полоса в карьере, но он побился бы с любым бойцом из топ-5.
– С кем вы чаще всего спарринговали перед боем с Амиром Алиакбари?
– Хусейн Адамов – у него хороший грэпплинг. Был греко-римский борец, который становился вторым на чемпионате России, и высокий ударник. Мы больше работали под соперника.
– Алиакбари сказал, что таджики будут болеть за него. Допускаете, что поддержки у Амира будет больше?
– За Корнилова в последнем бою болело 99% зала. Не обращаю внимания на это. Я бы хотел, чтобы болельщики пришли и поддержали Алиакбари или любого другого бойца.
– Кого бы вы назвали самым сложным спарринг-партнером?
– Мухумата Вахаева. Мы работали с ним две недели перед боем. С ним всегда трудно. Он бьет и борется.
– Возможен ли ваш бой с Мухуматом или Зумсо Зураевым?
– Не думаю. У нас в республике тяжеловесы я, Зумсо, Мухумат, Адамов. Когда кому-то назначают бой, мы собираемся в зале. Например, Вадим Немков и Валентин Молдавский из одной команды. Спросите у них, будут ли они драться. Они скажут: «Нет, мы годами вместе тренируемся». То же самое и у нас. Мы делимся друг с другом, у нас братские отношения.
Я знаю, что Зумсо должен стать чемпионом. Скорее всего, в будущем я сделаю, как Абдул-Азиз Абдулвахабов [Абдул-Азиз оставил пояс в легком весе]. Сейчас мое время, но у Зумсо тоже будет свое время. Даже если буду претендентом, то не стану драться ни с Зумсо, ни с Мухуматом. Человек, который тренируется с тобой годами, становится тебе родным братом.
Голодал 80 часов и увеличил гонорары в четыре раза после ухода из UFC. Уникальный тяж из АСА
Комментарии