Есть рекорды, а есть достижения на века. Например, после смерти Билла Расселла в 2022-м, 6 номер великого центрового «Селтикс» был выведен из обращения всеми клубами НБА. И нет никаких сомнений, что «Сиэтл» и «Лас-Вегас», за счет которых лига планирует расширяться в ближайшее время, поступят аналогичным образом. Тем более, что в истории «Суперсоникс» Расселл оставил четкий след: в качестве тренера впервые в истории команды вывел ее в плей-офф в 1975-м.
Но это аномалия, все же игроков, чьи номера изымали из обращения более двух команд, можно сосчитать по количеству когтей на одной лапе ленивца. 13-й номер Уилта Чемберлена запрещен к эксплуатации в «Уорриорз», «Сиксерс» и «Лейкерс», 44-й номер Пита Маравича выведен из обращения в «Атланте», и его же семерка под запретом в «Юте» и «Новом Орлеане».
Последним в хронологии на сегодня остается Шакил О’Нил, чей 32-й номер висит под сводами домашних арен «Майами» и «Орландо», а 34-й занимает место в череде выдающихся игроков «Лейкерс».
При этом символично, что самый любимый номер О’Нила так и не был закреплен за ним в НБА. Причем отчасти из-за его своенравия.
В школе и университете О’Нил носил классический номер центровых
Не считая 6-го, самыми популярными среди выведенных являются номера 32 (13 команд), 33 и 24 (по 9 команд). Из них 33 с уверенностью можно назвать монополистским, ведь из девяти случаев только в трех увековеченный номер принадлежал не центровым: 33-й номер Лэрри Берда, Дэвида Томпсона и Скотти Пиппена.
Первый раз 33 номер был выведен из обращения в 1988-м, «Финикс» уважил центрового Элвана Адамса, который до сего дня остается лидером клуба по количеству проведенных матчей, сыгранных минут, подборов, перехватов и персональных замечаний.
За ним последовали Карим Абдул-Джаббар (в 1989-м – «Лейкерс», и в 1993-м – «Бакс»), Патрик Юинг (2003 – «Никс»), Алонзо Моурнинг (2009 – «Хит») и Марк Газоль (2024 – «Гризлис»).
В этом же списке вполне мог оказаться Шакил О’Нил, который еще в школе определился с примером для подражания и номером, под которым хочет отыграть всю карьеру.
«Когда я только начинал, мой отец всегда говорил: «Эй! Слушай сюда, будем лепить тебя по подобию Билла Расселла, Карима Абдул-Джаббара и Уилта Чемберлена». И когда я был подростком, отрабатывал все эти старомодные приемы... старые приемы... по-настоящему древние приемы. Но однажды я увидел Патрика Юинга в игре за команду Джорджтауна, и это было сродни культурному шоку. Он был огромным парнем, злющим, физически развитым, который расшвыривал людей, узурпировал щиты и все, что касалось подборов. Тогда я пошел к отцу и сказал: «Папа, я хочу быть таким же». А он посмотрел на меня и ответил: «Конечно, хочешь. Я так и знал. Именно поэтому я заставил тебя посмотреть эту игру». Я видел в Патрике Юинге того, кем хотел быть сам, поэтому как только я стал играть лучше, то начал носить 33 номер в его честь», – вспоминает О’Нил.
Шак носил 33 номер в школе Роберта Джи Коула.
И в университете Луизианы.
Все это позже никак не мешало ему втаптывать своего кумира в паркеты НБА. За свою карьеру Шак играл против Юинга 26 раз и в 15 из этих встреч выходил победителем. В матчах против легенды «Никс» 4-кратный чемпион НБА в среднем набирал по 28,7 очка, каждую игру воспринимая как нечто личное: «Для меня каждая поездка в Нью-Йорк, каждая игра против Пэта была сродни фильмам о кун-фу. В какой-то момент ученик должен убить мастера, чтобы стать им. Поэтому против Юинга я всегда старался выдавать свой максимум».
Традиция, начатая в школе, могла продолжиться и в НБА, но помешали обстоятельства и фанаберия. Причем, не только Шака.
33 номер в «Орландо»
Он даже был в руках О’Нила. Именно с этой майкой он позировал на церемонии драфта.
В ней же его видели авторы журнала Beckett Basketball Monthly.
Иное мнение было только у того, кому принадлежал этот номер. Мощный форвард «Орландо» Терри Катледж на момент прихода Шака в команду не то чтобы был почетным ветераном, ему было 28 лет, и за 31 минуту игрового времени он выбивал свои работяжные 15+7.
Сколько Терри заколачивал по контракту, сейчас сказать сложно, но очевидно, что хотел большего.
«Я хотел тот 33-й номер, поэтому пришел к Терри Катледжу и вежливо попросил, на что он сказал: «Легко. Гони 50 тысяч, новичок». Я ответил: «А, раз так, тогда не надо. Спасибо, я в норме». Мне не понравилось не то, что он попросил денег, я знал, что это в порядке вещей в НБА. Мне не понравился его посыл. Он всем своим поведением и словами транслировал: «Ого, у нас тут богатенький салага, 1-й номер драфта. Если он хочет чего-то, то пусть поймет, что сначала нужно заплатить».
Мой отец учил меня иначе решать свои проблемы. Поэтому я сделал шаг назад, взял 32 номер и решил доказать, что я не тот, кем он и некоторые другие видели меня. Думаю, вышло неплохо», – так появился номер, который стал первым выведенным из обращения в истории «Орландо».
Для Катледжа концовка оказалась довольно грустной и скоропостижной.
В дебютном сезоне О’Нила его и без того не самая выдающаяся статистика резко снизилась. Игровое время сократилось до 12 минут, за которые он наскребал 5 очков и 2 подбора. За сезон Катледж принял участие всего в 21 игре, а летом после отчисления пустился в путешествие по разным странам и лигам.
В НБА его больше не видели, а имя Катледжа вспоминают только в связке с началом карьеры Шакила О’Нила в «Орландо».
Уход на повышение в «Лейкерс» и возвращение к старому номеру
Почему О’Нил вынужден был сменить номер после перехода в «Лейкерс», пожалуй, ясно даже людям, не очень погруженным в баскетбол. 33-й был выведен из обращения в честь Карима Абдул-Джаббара, 32-й навеки закреплен за Мэджиком Джонсоном – игроками, ассоциирующимися с великой эрой «Шоутайм Лейкерс».
Поэтому О’Нил взял 34-й номер, под которым и прошел его не самый затяжной, но самый плодотворный период карьеры. Наверное, Шак мог взять и 35-й, но под ним в команде уже бегал Джо Кляйн, а спорить с белым запасным центровым из-за номера для Шака, видимо, было уже не по статусу.
Да к тому же 34-й номер «Лейкерс» моментально стал одним из культовых, ни одно рэп-видео начала нулевых не обходилось без демонстрации желто-фиолетовой майки XXXL размера с фамилией О’Нила.
После того как отношения Шака и Кобе окончательно разладились в сезоне-2003/2004, душа центрового возжелала не только новых ощущений в новой команде, но и возвращения к излюбленному номеру.
Только вот одно с другим мало сочеталось.
«В «Майами» я хотел играть под 33 номером, но затем я узнал, что Алонзо Моурнинг вернется в команду, и я не мог так поступить с ним. Мы заходили в лигу вместе, я помнил его еще по «Шарлотт», но именно «Хит» всегда были его командой, а 33-й был его номером. Поэтому я взял 32-й. Только из уважения к Зо и всему, что он сделал для Майами и штата Флорида», – объяснял Шак.
Получилось не зря.
Похожая ситуация сложилась и в «Финиксе», где под 33-м номером играл другой заслуженный ветеран и современник Шака – Грант Хилл.
Только вот насчет 32 все равно возникли определенные непонятки.
«Я попросил Амаре Стаудемайра отдать мне 32 номер, и он сделал это», – уверял О’Нил в эфире NBA on TNT.
Звучит достоверно, только вот еще за сезон до переезда Шака в Аризону Стаудемайр вернулся после страшнейшей травмы колена, из-за которой он почти полностью пропустил сезон-2005/2006. И вернулся он не под 32-м номером, который красовался на его майке с начала карьеры в НБА, а под номером «1», служившим символом нового начала и перерождения.
То есть.
Было.
Стало.
Оказалось.
Так что Шакил, по сути, занял номер, освободившийся после Стаудемайра. Будучи игроком «Финикса», О’Нил провел последний по-настоящему качественный сезон, съездил на Матч всех звезд и попал в символическую сборную НБА. Поэтому майку с номером 32 «Санз» справедливо увековечили все-таки в честь Стаудемайра, а не О’Нила.
Запоздавшая мечта и кельтская магия чисел
Все же правильно говорят: дорога ложка, когда голоден. 33-й номер здорово бы пошел молодому, голодному до игры О’Нилу времен «Орландо», но так уж сложилось, что в НБА центровой впервые сыграл под своим любимым номером в предпоследнем сезоне в карьере. Он был даже не второй опцией после Леброна, а эдаким артефактом чемпионского баскетбола, чем-то, что вроде амулета на удачу.
Но даже на это у Шака уже не хватало сил. Поэтому после того как «Кэвз» во втором раунде проиграли «Селтикс», О’Нил решил запрыгнуть на последнюю ступеньку поезда, уходящего как раз в Бостон.
Оказавшись в клубе с такой же богатой историей, как и у «Лейкерс», О’Нил столкнулся с аналогичными трудностями. «Селтикс» – команда с наибольшим количеством увековеченных номеров (24), среди которых майки с 31 по 35 – все выведены из обращения. По стечению обстоятельств «Бостон» оказался шестым клубом в карьере Шакила, поэтому он взял привычную тридцатку и докупил шестеркой.
Шестерка впоследствии обернулась девяткой, именно столько в среднем О’Нил набирал в 37 матчах регулярки (36 матчей в старте!). Впервые за 19 лет в лиге результативность центрового упала ниже 10 очков. «Бостон» вышел в плей-офф, но во втором раунде без шансов уступил «Хит» (1-4). Из девяти сыгранных матчей О’Нил принял участие в двух и отметился 1 набранным очком. Это уже была даже не статистика, не цифра, а восклицательный знак, сигнализирующий о том, что надо заканчивать.
Вся карьера Шакила в НБА прошла в цифровой плоскости от 32 до 36, но это не значит, что он не играл под другими номерами.
И речь не только о баскетболе.
Сборная и не только
Недавно суды РФ приравняли цифру 666 к экстремистской символике, а стало быть, скоро настанет черед и чертовой дюжины. Поэтому ноги в руки и скорее бежать смотреть хайлайты Шакила О’Нила в матчах за сборную, пока это не стало вне закона.
Когда Шака спрашивают – почему 13 – тот ехидно отвечает: «Потому что мне чертовски повезло играть за национальную команду». Но, скорее всего, просто сыграли свою роль правила ФИБА, согласно которым номера в ростере должны были распределяться с 1 по 15, и Шаку достался 13. Под ним-то он и выиграл чемпионат мира-1994 (где, к слову, стал MVP) и Олимпийские игры-1996. Но даже 13 оказалась не самой экзотичной по баскетбольной карьере О’Нила.
В фильме Уильяма Фридкина «Азартная игра» Шак играет в баскетбол, а также играет центрового команды «Вестерн Юниверсити Долфинс», который... играет в баскетбол. И если в манере игры Ниона Будо угадывается Шак, то при взгляде на номер, под которым он крушит кольца, ноги сами начинают отстукивать ритм «What Up Gangsta», «Disco Inferno» или других хитов 50 Cent.
Гадать, почему вдруг О’Нил в этом фильме играет под номером 50, думаю, бессмысленно. Сам Шак в эфире NBA on TNT говорил, что это вроде бы реверанс в сторону Дэвида Робинсона.
Но звучит как-то не очень убедительно.
Лучше просто принять на веру тот факт, что здесь не сокрыто каких-то конспирологических тайн, и радоваться осознанию того, что при желании и определенной доле финансового могущества на просторах интернета можно найти майку Шакила О’Нила с номером 50. При этом за нее не обязательно платить 50 тысяч долларов.
Фото: Gettyimages.ru/Mike Ehrmann, Allsport, Tim de Frisco /Allsport, Ronald Martinez, Bob Leverone/Sporting News, Jed Jacobsohn, Gregory Shamus, Mike Ehrmann, Bongarts; East News/AP Photo/Don Ryan, Everett Collection; Global Look Press/imago sportfotodienst
Комментарии
но какая у них была шикарная связка...
+ Деннис Скотт на трехе, сверх надежный Хорас под кольцом
и Андерсон 4 штрафных в финале... :-(