28 октября 2014 09:31
Под прицелом
Под прицелом

Блог Павла Копачева и Вячеслава Самбура о биатлоне и не только

Теги Ольга Медведцева Сочи-2014 сборная России жен интервью

Ольга Медведцева: «Детей нужно любить. Такими, какие они есть»

Ольга Медведцева сегодня родила четвертого ребенка, а Павел Копачев вспоминает откровенный разговор с заслуженной биатлонисткой в Сочи – о семье, воспитании детей и ностальгии.

Бьорндален и остальные

– Как вам в Сочи?

– Красиво. Главное – решить, как правильно использовать объекты после Игр. Мы же не имеем ни одной среднегорной базы подготовки. В союзные времена были Цахкадзор и Бакуриани. А сейчас – они у Армении и Грузии… Ну, есть, конечно, Семинский перевал – но это достаточно далеко, часто ли его сейчас используют? Да и когда я там была – лет 20 назад – совсем все было скромненько. С другой стороны, что спортсмену надо – тепло, чистые подушки и одеяла, горячая вода. Ну и чтобы кормили нормально…

– А бывало, что кормили плохо?

– Конечно! Одну историю расскажу. Конец 80-х. Мы еще маленькими были и приехали в лагерь в 40 км от Фрунзе. И там нашим растущим организмам катастрофически не хватало еды. И вот однажды на ужин подсунули мясо, извините, с душком. Но есть дико хотелось… Тренер еще не разрешал мучное, и это правильно – в подростковом возрасте нельзя, чтобы живые клетки «разрастались».

Кто-то из старших попробовал, подошел к повару и сильно возмутился: «Мы едим, потому что выхода другого нет, а ты этой падалью нас кормишь». И все это было на моих глазах – представляете, какие мысли сразу возникли? Голодная ложилась спать, просыпалась голодная.

– Сейчас в Сочи многие жалуются на высоту. Мол, коварные 1400 метров над уровнем моря – сложно рассчитать самочувствие…

– Это тонкий вопрос. Для нашей команды, например, место знакомое: спортсмены проводили здесь сборы, должны были записывать свои показания – на какой день происходит акклиматизация. Мы, например, перед Солт-Лейком-2002 пропускали этап в Антхольце и забирались на высоту выше 2000 метров. Жили в заповеднике Йеллоустоун. Там не то что кататься, ходить тяжело было. Постоянно клонило в сон, день с ночью переворачивались, организм ломало. И тренеры, понимая это, не заставляли нас «умирать», а давали свободу. Если вырубало днем, ложились и отдыхали. Зато после гор мы спустились на 1600 метров и дней десять отлично себя чувствовали.

Хотя на предолимпийской неделе были свои трудности. Не могли спать и все! Ни девчонки, ни парни... Мы с Виктором Майгуровым (он тоже не спал) уже в 5 утра гуляли около озера. Представьте: в 23-00 отбой, а в 3.00 – уже глаза открываются.

– Вы ощущаете, что скорости в современном биатлоне изменились?

– Хм… Не знаю. Мне так не кажется. А может быть, я об этом просто не задумываюсь. И раньше было много «бегунков» – Форсберг, Дизль, Нойнер… Накрутятся и летят дальше. Сильно ничего не поменялось.

– Другой герой вашего времени – Уле Бьорндален – в 40 лет выиграл спринт. Ожидали от него такого?

– Ну Бьорндален – это вообще… Я даже слова подобрать не могу. Достойный пример для современных спортсменов. Человек, выигравший все на свете, находит в себе мотивацию бороться за любую медаль, в самых безнадежных ситуациях. Я искренне болела за него в спринте. Пусть наши ребята не обижаются – у нас еще будут победы, но та золотая медаль должна была быть у Уле. Это красивая история для всего спорта.

– Вы же понимаете, что вас могут неправильно понять: «Как так, болели против Шипулина?»

– Как я могу болеть против своих?!… У Антона был шанс, и он им не воспользовался. Обидно, больно и жалко, но это спорт. В конце концов, у Антона впереди другие гонки. А Бьорндален в 40 лет бросил вызов поколениям. Это вызывает уважение и восхищение.

– Вы как-то сказали классную фразу: «Если есть силы, надо бежать каждую гонку. Никогда не знаешь, когда тебя подкараулит медальный шанс». Вас не удивляет, что наши парни – Малышко и Шипулин – избежали индивидуальной гонки?

– Я вообще не поняла, почему Антон не стартовал. Может быть, это не него решение? Он же в хорошей форме, способен бежать все дистанции. Почему бы не стартовать? 5-6 гонок за две недели – мы столько бегали на Кубке мира с переездами. Программа-то не большая. Ну правда!

И лыжники всю программу бегут. В эстафете мне, правда, показалось, что парни в смазку не совсем попали. Особенно классисты. Два круга шли вровень, а потом «капали». Болельщики на подъемах говорили, что лыжи «простреливали». Меня это, кстати, удивляет – мы же готовились группами, изучали снег, его структуру на разные варианты. И что мы наработали? Лыжи не едут лучше, чем у иностранцев. Я бы даже сказала, едут хуже. Если бы я была спортсменкой, то точно бы «закипела».

Пихлер, Нойнер, Тихонов

– Александр Тихонов говорит, что российский биатлон загнали в тупик «безграмотные менеджеры».

– Ой, я в эти перепалки не хочу вникать. Спортсмену сейчас предоставляют все условия. На мой взгляд, даже больше, чем нужно. А что там делается в кабинетах – я вообще никогда не задумывалась. Никогда не лезла в политику и сейчас не буду.

– Тогда я задам прямой вопрос: Пихлер – это ошибка для сборной России?

– Сейчас я все больше понимаю, что да, ошибка. Хотя изначально, когда его назначили, я была оптимистом. Говоря по-простому, к нам пришли новые мозги. И в квалификации немца сомнений не было – подготовил Форсберг, Олофссон, Экхольм. Но в итоге получилось, что не с самыми плохими девчонками, с лидером Зайцевой результаты неутешительные. Даже в эстафетах. Подросли словенки, чешки, швейцарка Гаспарин. А у нас, кроме Вилухиной, никто и не появился.

– Зато у Вилухиной – серебро. И это – выстраданная медаль.

– Учитывая, какие испытания прошла Ольга – и не только в этом сезоне, для нее это самое настоящее золото.

– Вам обидно за то, что женский биатлон сейчас, мягко говоря, не в фаворе?

– Конечно, обидно. И объяснения этому нет. Хотя как бывшая спортсменка я понимаю, что девчонки делают все возможное. Наверняка, если бы могли быстро бежать и метко стрелять, давно бы озолотились. Но не можем. Что-то не получается.

– Может, поколение не самое сильное?

– Я бы так не сказала. Но факт: своей Нойнер или Домрачевой у нас сегодня нет.

– Но у нас же никогда и не было Нойнер. Даже в ваши времена.

– Но мы и не проигрывали 2-3 минуты ходом. Максимум секунд 40-45. А в какие-то моменты в один ноги или даже быстрее Форсберг бежали. Но я вам сейчас точных цифр не скажу: я аналитику никогда не смотрела.

– А как же излюбленный комментарий биатлонистов после гонки: «Будем разбирать с тренерами ход и стрельбу».

– Все мои разборы были по принципу “посмотрел и забыл”. Сама я никогда не лезла в сивидату. С тренерами обсуждали, сколько на рубеже проиграли. У меня вот долго была проблема: первый выстрел делала на 18-й секунде, хотя можно было начинать раньше секунд на пять.

А промахи – мы же сами видим, куда не попадаем. Или почему это происходит. У меня несколько раз было: бум-бум, палец неожиданно дернулся. Или кто-то сзади проезжает и лыжу задевает. Тренер может подсказать только системную ошибку. Если центр-центр-центр, а один выстрел далеко ушел – то надо смотреть, насколько аккуратно работал или другая проблема. А если все патроны вразнобой – то может быть, ремни неправильно подтянуты.

Семья и дети

– Вы часто свои медали вспоминаете?

– Ну, перед Олимпиадой, когда ажиотаж начался, приглашали в Красноярске на разные мероприятия. Пришлось походить и потрясти наградами.

– В семье время ностальжи бывает? Может быть, сидите с мужем и какие-то истории на память приходят...

– Вспоминаем иногда. Но чтобы скучать... Хотя скучаю, наверное. Когда была молодая, азарт захватывал в каждой гонке. Мне в спорте было интересно. Конечно, могла выиграть больше медалей. Но довольна и тем, что есть. Я Ванкувер еле дотерпела. У меня уже пропал дух бойца. Пропали силы.

– Известный двоеборец Аллар Леванди по этому поводу сказал: «Я закончил спорт тогда, когда понял: моя энергия финишировала. Я не мог концентрироваться на соревнованиях».

– Я читала это интервью. Очень красиво сказал. У меня была такая же ситуация: вроде и кардиограмму снимают, все в порядке, а энергии не хватает.

– Помните первые дни после того, как закончили карьеру? Как началась новая жизнь?

– Свобода. Классно!

– И не хотели вернуться в биатлон?

– Ага, пойду-ка я побегаю на лыжах или позвоню тренерам: «Передумала, хочу назад!» Нет, я же приняла осознанное решение. Запланировала Юлю (третьего ребенка – прим. Sports.ru). Получила занятость на весь олимпийский цикл.

– Решили посвятить себя семье?

– Ну да. Тем более, первую дочку – Дашу – я отдала на воспитание бабушке и дедушке в два месяца. Первое время сильно переживала, тогда ни мобильного телефона, ни скайпа не было. Искала автомат позвонить, с гостиницы набирала. Денег на междугородние разговоры не было. Какие там деньги в 90-е...

А когда я закончила, Дашке было 14-15. Возраст переходный. Первый год было трудно – находили общий язык. Я по природе жесткая – может быть, от спорта характер такой. Могла запросто нарычать.

А Дашка у меня очень доверительная, искренняя. Я, например, не была столь откровенной со своими родителями, но раньше и воспитание было другим. Я никогда не лезу к ней в душу, но знаю, если надо, она сама расскажет о своих проблемах или сомнениях. Я ее очень люблю. Как и Арсения с Юлей.

– Детей по-разному воспитываете?

– К первому ребенку всегда строже относишься. Сам еще только из подгузников, а уже начинаешь воспитывать. Хочешь, чтобы он вырос и правильный, и вежливый. А надо просто любить. Таким, какой есть. Меня вот девчонки в свое время спрашивали: «Как ты Дарью наказываешь?» А никак! Она ничего такого не делала, чтобы ее в угол ставить.

Или Арсений – добрый. Ну немного шумный – они как с Юлькой сцепятся, ор на весь дом. Мы с Валерой биатлон смотрим – и ничего не слышим. А дети же там, где родители.

– Любой брак – опыт. Вы чему научились?

– С первым мужем мы практически вместе не жили. Разъезды, переезды... А Валера – не такой, как все. Для него семья важнее тусовок. Он взрослый, мудрый. 10-11 лет – идеальная разница в возрасте между мужчиной и женщиной.

– Когда он вас в последний раз удивлял?

– Да у нас нет такого... Мы хорошо знаем друг друга. И, например, всегда спрашиваем, что подарить на день рождения. Зачем дарить то, что будет потом лежать? Меня не удивить кольцами или украшениями. Я стала равнодушна ровно тогда, когда поняла, что могу купить их сама. А так в нашей семье один кошелек.

Единственное, что я всегда говорю – не дарите мне цветы! Я люблю красивые букеты, сама их дарю, но мне не надо... Вот они постоят, завянут, и мы их выбросим. Лучше цветы в горшках.

– Вы однажды сказали, что, когда были спортсменкой, не задумывались о тратах и «цене денег». Сейчас все по-другому?

– Да, раньше не считала. И сейчас, например, я не держу в голове, сколько стоит хлеб или молоко. Потому что так или иначе я все равно это буду покупать. На качественных продуктах стараемся не экономить. А вот закупать гардероб, пока не работаю, не вижу смысла.

– А кем хотите работать?

– В Академии биатлона. Меня устроит кабинетная должность.

– Директором?

– Да вы что... С лыж и в руководители? Это неправильно! Чтобы управлять людьми, надо сначала чему-то научиться.

– А почему вы не хотите тренировать? Многие болельщики ждут, что Медведцева придет и спасет русский биатлон.

– Просто не хочу. Это только кажется, что хороший спортсмен может стать хорошим тренером. Но это неправда. Да и работой нужно гореть, отдаваться ей целиком и полностью.

– Но муж же ваш тренирует?

– Мужчину нельзя оставить без работы. Тем более Валера любит свое дело. А я не тренер. Не вижу себя в этой роли. Все внимание отдаю детям. Я долгое время была вся в биатлоне. А сейчас важнее семья.

– Что вам нравится в семейной жизни?

– Когда была спортсменкой и приезжала домой, первым делом бросалась за уборку. Мыла, пыль вытирала, стирку начинала... А сейчас я уже не завидую домохозяйкам. Делать это каждый день – просто нудно. Сейчас я спокойнее стала: даже если дети разбросали мелкие игрушки, ничего страшного. Будет время – соберу.

– Что вас может вывести из себя?

– Церемонию открытия смотрела, все радовало, а потом в самый важный момент факел отдали летникам нести... Нет, я ничего против них не имею, но мы принимаем зимние Игры! У нас что, достойных зимних чемпионов мало? Кулакова, Веденин, Тихонов, Сметанина, Резцова и герои России Лазутина, Егорова. Они не заслуживают?

– От кого у вас такой сильный характер?

– От мамы, наверное. Она не жесткая была, но в критических ситуациях не впадала в панику, а принимала мудрые решения. Ну и, конечно, спорт отложил свой отпечаток. С другой стороны, выиграла бы я чего-нибудь, если бы не упертый характер?

Это интервью было опубликовано на Sports.ru 18 февраля 2014 года

Фото: РИА Новости/Александр Вильф; REUTERS/Alexander Demianchuk, Ilya Naymushin

РЕЙТИНГ +454
Спорт за 60 секунд
Подписаться
Ура! Подписка оформлена

Свежие записи в блоге

30 июня 17:11
Суарес, Радулов и другие звезды: их животные стороны

21 июня 23:10
«Презумпция невиновности российских спортсменов под вопросом». Что пока решил МОК

19 июня 01:00
Почему нас не пустили в Рио: важные подробности

18 июня 08:40
«В любом случае хорошо, что все вскрылось». Переживания «чистого» легкоатлета

17 июня 23:50
У кого украли Олимпиаду

9 июня 17:10
Тень русского допинга: кто ехал в фургоне?

7 июня 13:25
«Мы всегда вместе». Медовый месяц лучшей биатлонистки мира

25 мая 09:21
Где же Рикко Гросс?

24 мая 19:50
Новая допинг-облава: Россия опять в центре скандала

19 мая 21:45
Сочи-2014: что будет, если у России отберут медали?

Сегодня родились

ЛУЧШИЕ МАТЕРИАЛЫ

Футбол
Футбол
Откуда в Бельгии столько талантов

Денис Романцов – о том, почему Лукаку, де Брюйне и другие выросли такими крутыми. | 336

Баскетбол
Баскетбол
Впереди остался только один. ЛеБрон вбивает себя на гору Рашмор

Артем Панченко – о безусловной заявке на статус величайшего игрока в истории баскетбола | 259

Баскетбол
Баскетбол
Все обмены MVP в истории НБА

Деррик Роуз когда-то считался лучшим в мире, а сегодня «Буллз» отказались от него | 39

Баскетбол
Баскетбол
Бог любит Кливленд. Финал-2016 как момент откровения

Джей Ар Смит – чемпион НБА, Кевин Лав с защитой и другие сюрпризы финальной серии | 352

Бокс/MMA
Бокс/MMA
«П…ц, конечно, полный». О будущем Федора Емельяненко

Бой Федора с Мальдонадо будоражил не сам по себе, а как ожидание великих свершений. И что мы теперь имеем? | 199