Ирина сейчас хочет снова встать на ноги, во всех интервью об этом говорит - и она, и её мама. Никакие паралимпиады ей сто лет не нужны. А эти чиновники её заранее в инвалиды записывают. Пусть лучше дадут деньги на реабилитацию, раз они такие заботливые.
Ханс-Гюнтер Махенс: «Ирине придётся заново учиться ходить... Сейчас очень важно, чтобы Ирина снова встала НА НОГИ, в буквальном смысле». На ноги, а не на ногу. Ни про какие костыли и паралич он не упоминает.
Ирина Скворцова: «Потом она [Грефенштейн] очень странно комментировала для журналистов мое состояние здоровья. Она озвучивала такие диагнозы, которые врачи не ставили. А доктор ей рассказывает все подробно. Когда я прочитала в Интернете со ссылкой на нее сведения об ампутации моей ноги, о том, что у меня паралич, я чуть сознание не потеряла. Я попросила повернуть мою кровать вертикально, чтобы увидеть свои ступни...»
Ирина сейчас хочет снова встать на ноги, во всех интервью об этом говорит - и она, и её мама. Никакие паралимпиады ей сто лет не нужны. А эти чиновники её заранее в инвалиды записывают. Пусть лучше дадут деньги на реабилитацию, раз они такие заботливые.
Ханс-Гюнтер Махенс: «Ирине придётся заново учиться ходить... Сейчас очень важно, чтобы Ирина снова встала НА НОГИ, в буквальном смысле».
На ноги, а не на ногу. Ни про какие костыли и паралич он не упоминает.
Ирина Скворцова: «Потом она [Грефенштейн] очень странно комментировала для журналистов мое состояние здоровья. Она озвучивала такие диагнозы, которые врачи не ставили. А доктор ей рассказывает все подробно. Когда я прочитала в Интернете со ссылкой на нее сведения об ампутации моей ноги, о том, что у меня паралич, я чуть сознание не потеряла. Я попросила повернуть мою кровать вертикально, чтобы увидеть свои ступни...»