Михаил Иванович: комментарии

Васянович. 3 голевые в первом матче за Зенит, потом травмы и быстрое окончание карьеры.

Ли Скрэтч Перри никто не называет Ли Перри, так же как Бонни Принца Билли никто не называет Бонни Билли, например.

Переводчик: https://freelance.ru/Amelina_A
Не удивлюсь, если она переводила уже по второму кругу французское издание )

Реклама, в которой мальчик вытирает футболкой Бэкхема банку колы, красные номера на форме Ювентуса (смотрелось странно, но в голове отложилось и вызывает теплые чувства), их (МЮ и Ювентуса) игры в 99-м году, когда МЮ эпично отскочили после дубля Индзаги на первых минутах (надо сказать, волевая ничуть не хуже, чем с Баварией). Полуфинальная карточка Недведа — ужасный момент, но такие как раз западают в душу.

Авантюрно, без нескольких очевидных звезд, но зато вот прямо те, кто восхищали по конкретным матчам.
Леманн-Сильвестр-Терри--П.Феррейра-Юнгберг-Макелеле-Бэкхем-Пирес-Дзола-Роналду-Йорк

Столица в СПб, и Спартак, ЦСКА и прочие там же, ахахах

Дерзко предложу вам либо погуглить, либо дождаться соответствующих постов в этом блоге. Они будут, обязательно всех осветим.

На 2000-й год пришелся, наверное, пик моего боления. Но боление это было довольно специфическое: футбола я не смотрел. Тому была масса причин: футбол толком не показывали, не было спутниковой тарелки, не было денег, чтобы смотреть его в барах, футбол показывали слишком поздно для школьного режима. Главная, наверное, причина — не было критического желания его смотреть. Боление — оно было совершенно слепым и самодостаточным. Чистая любовь, поэзия. Надо было только его подогревать, что я и делал с превеликим энтузиазмом: читал Спорт-Экспрессы, играл в Championship Manager, играл сам в футбол, мечтая, представляя, восхищаясь тем, чего на самом деле особо и не было. Это просто была масса тегов: Ювентус, Дель Пьеро, Таккинарди. Давидс был зубастым, Юлиано непроходимым, Индзаги неуловимым, а Зидан гениальным. Наверное, я видел матча 2 в сезон, но знал Ювентус лучше себя самого.
На чемпионате Европы, естественно, болел за Италию. Лето, дача. На всю деревню было телевизора два, не больше. Ловят только 1-й и РТР, да и те плохо. Не помню, как я следил за движением команд по ходу турнира. Судя по тому, сколь богатые и четкие воспоминания остались, я читал о турнире в газетах. Но вот настал день финала, у меня получилось пробиться к одному из 2-х местных телевизоров. То ли дядя Женя, отставной военный, рыбак, болельщик и друг всех ребят, то ли Сверчок, старик, алкаш с дыркой в горле, — кто-то из них принял меня посмотреть финал.
Это был не лучший день в истории сборной Италии: Дель Пьеро был деревянным и жирным, Юлиано костоломным и привозящим, Мальдини скучным, Тотти бездарным. Про героев и женщин лучше, конечно, мечтать. Я смотрел в экран крошечного телевизора, шедшего рябью и старательно болел за Италию, которая неумолимо двигалась к странной победе, Дельвеккио забил в самом начале. Победа. Зачем она нужна, когда нет мечты, когда нет истории? Так бы я и досмотрел весь этот балаган до самого конца, пошел бы потом домой, лег спать, если бы не телевизор. Он выключился. Все выключилось. Во всей деревне обрубило электричество! А до финального свистка минут 5. Такая засада. Матч идет, трибуны гудят, Дзофф нервничает, Дель Пьеро ищет лазейку, чтобы решить окончательно уже исход! Он ведь может принять на внешнюю сторону стопы, одновременно пробрасывая чуть вперед, потом сместиться корпусом влево, выкрутить бедра и пустить плюшку за шиворот в дальнюю девятку! А тут сверчки стрекочут, река льется, кто-то вдалеке, в темноте вопрошает обсуждает отключение света. А матч уже кончился, наверное. Я опомнился и побежал домой, там есть приемник на батарейках. В приемнике Маяк, на Маяке какой-то мужик, трибуны орут, мяч стучит, игра еще не кончилась, последние секунды: мяч в воздухе, наши защитники выпрыгивают выше французов, отбиваются, нет, не отбиваются, срезка, паника, накрывай! Вильторд на ударной позиции, бьет, забивает! Я стою на кухне с приемником в руках. За окном соседи обсуждают отключения света, на старой протертой скатерти хлебные крошки с ужина, моя чашка с обгрызанными краями. Из приемника орет мужик с Маяка, он весел и возбужден, может быть он врет? Странная история... похоже на какую-то разводку. Сначала, будто бы случайно, выключают свет, потом французы забивают такой гол. Мужик с Маяка какой-то нервный. Так начинаются революции, на самом деле. Что я тут могу в деревне? Что с нами будет? Но рано паниковать, еще дополнительное время, может быть ситуация прояснится.
Вильторд проходит по флангу, обводит одного, второго, скотина, в подкате под него летит Мальдини, Вильторд убирает вертушкой, несется дальше на бешеной скорости, под него бросаются все наши, он отдает в центр там наши должны закрывать!!! Трезеге!! С*ка!!!! Он забил! Не может быть. Как он оттуда смог забить?! Где был Юлиано? Где Неста? Это ерунда, не бывает такого. Там был офсайд. Какое награждение?! О чем он говорит, пап?
На 2000 год, наверное, пришелся мой пик боления. Это был лучший финал, лучший матч, который мне доводилось видеть. Я выключил радио, лежал в кровати. Слушал сверчков, пытался понять, как такое возможно. Думал о результате и игре, пересматривал в голове голы французов, которых не видел. Любимая команда проиграла, когда мне включили нормальный матч, выключив свет. Это было горестно и насколько можно представить вдохновенно, драматически. Лучше всего.

Mack the knife песня Вайля и Брехта, а не Армстронга

Овсепян