После игры – в зал. Реально?
Победы в хоккее – комбинация сразу нескольких точных наук. Нужен математический расчет тренерского штаба, правильная «химия» в звеньях на льду, и, конечно же, «физика». Топовые команды КХЛ проводят за сезон больше 80 матчей, и без грамотной физической подготовки выдержать такой марафон нереально.
«Ни один вид спорта не может соперничать с хоккеем в плане расписания и количества игр. В футболе матчи проходят чаще по выходным, есть возможность удобно распланировать подготовку. Ты знаешь, что будешь делать в понедельник, что в среду, что будет на выходных. А в хоккее может быть три игры, ночной перелет, выходной и новый цикл из трех игр», – объясняет Спортсу’’ тренер по ОФП казанского «Ак Барса» Даниил Бабенко.
К сезону КХЛ 2026/2027 Кинопоиск представил концепцию «Лед не врет», посвященную настоящим эмоциям и хоккею без постановки, симуляций и искусственного приукрашивания. Совместно мы продолжаем отдельную серию материалов о неочевидных героях хоккея – людях, чья жизнь связана с этой игрой и для которых она имеет особое значение. Бабенко – один из них.
К 25 годам Даниил поработал в хоккейных клубах «Рубин» (стал чемпионом и финалистом ВХЛ), а также завоевал серебряные медали КХЛ с «Трактором» (2025) и «Ак Барсом» (2026).
Из этого интервью вы узнаете все детали его работы – от того, где учатся тренеры по ОФП, до нюансов подготовки к играм плей-офф на Дальнем Востоке.
Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс Плюс
***
– Начнем с важного: как вообще стать тренером по ОФП?
– Я занимался борьбой, а когда наступил коронавирус, начал сам тренироваться в зале. Меня это захватило. Потом решил, что хочу развиваться в тренерской работе. Я же параллельно физкультурное образование получал. Плюс, у меня хоккейная семья – особенного выбора не было.
В основном спортсмены поступают на такие направления, чтобы продолжать заниматься спортом, чтобы ничего не отвлекало. Когда поступал я, думал примерно в том же ключе. Со временем только дошло, что мне интереснее работать со спортсменами, а не с обычными людьми. Когда я начинал работать – был и в фитнесе, и детским тренером, но это не то. Очень интересно было поработать именно в профессиональном спорте, где реально развиваются физические качества.
– Правда, что сначала вы работали и в мини-футболе, и в хоккее?
– Когда только-только начал учиться, пошел стажироваться в мини-футбольный клуб «Тюмень», параллельно учился. Так получилось, что пришлось бросить основную работу и помогать в клубе. Что-то наподобие волонтерства на протяжении полугода. Я особо не принимал участия в процессе – просто наблюдал, помогал, подносил. Потом нас распределили, и я ушел в хоккей.
– Вы занимались борьбой, потом работали в футболе и хоккее. Какие различия с точки зрения тренера по ОФП при работе в этих видах спорта?
– От вида к виду физическая подготовка не сильно отличается, потому что любому атлету нужно быть мощным, быстрым, выносливым, избегать травм и чувствовать себя хорошо. Есть определенные нюансы, например, периодизация. В борьбе один цикл идет два месяца, в хоккее – круглый год. То есть специалисту из другого вида спорта с огромным опытом будет тяжело работать здесь. Речь уже не про тренерство, а про искусство находить альтернативу, когда у тебя более 60 игр за сезон.
– В чем цель и задачи работы тренера по ОФП, если объяснять человеку, который от этого далек. Ваша работа – это не только определять вес для штанги?
– В первую очередь мы смотрим на то, чтобы не навредить, снизить риск травматизма. На льду тренеры не могут на это никак повлиять, а мы в зале – можем. В таком случае, ребята приходят к нам в 6-7 утра, хотя сбор в 10, и мы будем с ними дополнительно работать. Во вторую очередь мы занимаемся улучшением физических качеств, но это не так важно. Как говорит тренер по физподготовке «Ак Барса» Брэндон Бови, лучшая способность игрока – готовность. Хоккеист может быть суперсильным, супербыстрым, но если он не готов играть – какой от него толк? Сначала – снижение риска травмы, чтобы он отыграл весь сезон и принес команде максимальную пользу.
– Как строится работа в зале?
– В зале уделяем внимание вещам, которые не закрываются на льду. Летом мы можем работать над силой, мощностью, скоростью, но в сезоне они и так постоянно бегают, закрывают это работой на льду.
Межсезонье: от составления стратегии до психологии
– Предсезонка для вас – самое насыщенное время?
– Межсезонье, да. Предсезонка – это момент, когда ребята приходят в команду за месяц до старта чемпионата. Межсезонье – чуть раньше, самый большой фронт работы для нас, особенно с точки зрения стратегии.
В Америке больше времени до начала нового сезона, можно уделить побольше времени физической подготовке. У нас же сезон закончился в 20-х числах, пока перелеты, пока то-се – на тренировки остается полтора месяца. Сильно лучше за это время стать сложно. Поэтому приходится чуть больше поработать в сезоне. Особенно сложно, когда команда заходит далеко, потому что после финала команда никогда не будет в хорошей форме.
– При этом отмечают и плюс этой системы: хоккеисты готовятся к сезону сами, становятся профессиональнее.
– Да, мы высылаем всем тренировочные программы. В этом сезоне высылали для тех, кто постарше, кто много отыграл в плей-офф – у них были свои системы подготовки, полегче. Резерв, ребята из команд ВХЛ и МХЛ получили более объемную программу. Например, программа Альберта Яруллина и Дениса Комкова будет очень сильно отличаться.
– В каких аспектах?
– Тренировочного объема меньше. Но Альберт не самый удачный пример, он любит тренироваться, все готов делать, как и Дыняк. Никита говорит: «Я буду с ребятами делать. Я что, лох что ли?» И делал самую тяжелую.
Еще отличается весами, которые мы задействуем. Есть, например, Алексей Марченко. Заставлять его делать то же самое, что и молодого игрока – можно навредить. В такие моменты нужно подальше убирать тренерское эго и делать так, как будет лучше игроку.
– Вот вы сказали про Дыняка. Как выдержать баланс? Он сделает программу потяжелее – и заработает повреждение.
– Никита – это другая история. Он профессионал, всегда был на связи летом, звонил, спрашивал, сколько ему отдыхать. Свою подготовку он начал планировать еще с весны, во время плей-офф. Он фанат своего дела, физически очень сильный.
– Поклонник зала.
– Он хорошо сложен, заряжен головой и телом, поэтому иногда его нужно стопорить. Он постоянно хочет развиваться, чтобы показать свой лучший сезон. Наша работа проходит в обсуждении, ищем для него альтернативы
– Как происходит взаимодействие с тренерским штабом?
– У нас полная свобода. Анвар Рафаилович в нашу работу не погружается: узнает, конечно, информацию, получает все данные по проценту жира, тестированию, промежуточным результатам, но в остальном он нам доверяет. Нравится такой формат, когда нас не трогают, доверяют. Это заряжает.
От некоторых коллег слышал истории, что с главным тренером бывают непонятки, но мне в карьере повезло.
– Бенуа Гру в «Тракторе» так же отдавал зал вам на откуп?
– Да. Вообще за время работы я понял, что хорошего тренера отличает система работы с тренажерным залом. У всех специалистов, с которыми я работал, было требование – в зале работает вся команда.
Хороший тренер этим и отличается – он смотрит не только на лед, но и контролирует работу команды в тренажерном зале, в быту, везде. Все должны приходить в зал, а там уже стараемся мы. Но тренеры по ОФП не изверги, чтобы заставлять что-то делать человека, который сыграл 25 минут или, может быть, не выспался. Хоккеист может подойти и сказать: «Я не смогу сделать сегодня то, что делает вся команда». Мы скажем: «Хорошо, отдохни. Нам важнее, чтобы ты следующий матч сыграл».
– Не обидно, когда тяжелую предсезонку связывают с именем главного тренера и абсолютно не упоминают тренера по ОФП?
– Если ты хочешь, чтобы о тебе говорили, то ты находишься не на том месте. Это командная работа, где результат зависит не только от тебя, но и от команды, поэтому иногда приходится включать психолога. Мы не главные тренеры, к которым парни иногда не могут подойти по каким-то личным вопросам. И еще зал – такое место, куда идут после игры, чтобы выплеснуть эмоции. Физические нагрузки помогают еще и морально.
– Как вам дается роль психолога?
– Ты в любом случае должен научить себя быть человеком, быть добрым к людям, учиться их слушать.
– Всегда были таким?
– Я сначала не понимал, зачем это нужно, хотя тренеры из НХЛ советовали. Почитал книжки по взаимодействию с людьми. Со временем понял, что отношение ребят к залу будет зависеть от твоего отношения к ним. Поэтому ты не выбираешь роль психолога. Ты просто должен делать это, тебе должно это нравиться. Если это твоя работа, и твоя философия, и твое призвание в жизни.
Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс Плюс
Регулярный чемпионат: как тренироваться, когда игры идут через день?
– От предсезонки хочется перейти к сезону. Как строите работу в череде матчей?
– Мы смотрим на календарь, примерно на месяц вперед. Понимаем, где мы будем, сколько у нас дней между игр, прикидываем карту действий, но она не строгая. Мы должны быть гибкими. Бывает, овертайм, команда устала. Бывает, вообще неудачный день сегодня, и у тебя в итоге плохой зал.
– Возьмем, условно, полторы недели с матчами через день. Как будет выглядеть работа в зале в этот период?
– Наши ребята приходят в зал каждый день. Мы стараемся давать им микродозинг вместо одной тяжелой тренировки. Люди представляют, что хоккеисты приходят в зал, проходят тяжелую тренировку и идут отдыхать. Но в сезоне работа в зале – как прием у стоматолога. Тебе не очень нравится, но ты идешь. До игры – облегченный вариант, а все тяжелые занятия мы даем после матчей.
Если дальше выходные – можем управлять объемом. Перед большим перерывом тренировки тяжелее, но если я знаю, что мы слетали в Минск, у нас есть выходной, а потом опять игры – мы не имеем права нагружать ребят.
– Вот это, кстати, интересно: «тяжелый зал – после игры». Но ведь хоккеисты и так уставшие, как же восстановление?
– Мы добавляем усталость к усталости. Организм ведь не знает, у него сейчас тяжелая игра и тяжелый зал или просто какой-то тяжелый день. Зато он все поймет, если у тебя вчера был тяжелый матч, а сегодня еще и такая же тренировка. Нервная система два дня подряд принимает на себя два непростых периода. После такого ты не будешь в хорошем состоянии. Поэтому лучше давать нагрузку в один день.
– Не сходится: когда ты устал, у тебя и организм в результатах не прибавляет.
– Мы и не тренируемся на результат. В сезоне для ребят это больше поддерживающая работа. Есть молодежь, которая может делать больше, чем более возрастные ребята, но это все тоже зависит от минут на льду. В среднем ребята занимаются не больше 20 минут: пришли и вышли. Их задача – быстро сделать план, переодеться, поесть и поехать в аэропорт.
Вместо того, чтобы давать им тяжелый зал на следующий день, уставать, а потом восстанавливаться от этой работы, мы даем им нагрузку малыми дозами. За весь цикл объем получается один и тот же, но ребята более свежие.
– Матчи на Дальнем Востока всегда отмечаете красным в календаре?
– Лично я – нет. Хорошо сплю в самолете (смеется).
– Ну а как же специфические условия для подготовки игроков?
– Там картина совершенно другая. Мы стараемся дать ребятам больше поиграть в хоккей и сделать акцент на восстановление. Мы понимаем, что подготовку нужно менять, тем более, все выезды на Дальний Восток разные.
– Одинаковых не бывает?
– Да. Не могу сказать, что есть какой-то проверенный способ, как бороться с Дальним Востоком. В этот момент всегда выбираешь индивидуальный подход. Ребята все профессионалы. Мы подошли к такому моменту, что они сами знают, что им нужно делать.
Снова приведу в пример Никиту Дыняка – в день игры он любит делать взятие на грудь. Про Радулова мне рассказывали, что у него тоже такой подход. Саша Барабанов тот любил перед выходом на лед приседать с большим весом. Он делал два подхода приседаний – и поехали, при этом чувствовал себя хорошо. Остальная команда не делает упражнения с большим весом перед игрой.
– Барабанов так «будил» ноги?
– Да-да. С Ильей Сафоновым тоже разное было. Он гик по залу. Мы разные методики использовали, чего только не проверяли. Мне нравятся такие ребята. В них мы уверены, что на Дальнем Востоке самочувствие будет хорошее. Наша важная задача – научить игроков понимать свое тело, трезво реагировать на его сигналы.
– Например?
– Чтобы они не говорили: «Я сегодня плохо себя чувствую», когда они себя чувствуют хорошо. Но у нас процентов 60-70 команды говорят: «Блин, я себя сегодня чувствую не очень, наверное, нужно дополнительно это сделать». Денис Зернов, Денис Комков – даже на выходных приходят в зал работать над своими слабыми местами.
Если честно, я рад, какая атмосфера построена в «Ак Барсе». Мы с Брэндоном – в последнюю очередь, в первую – тренерский штаб и персонал. Глаз радуется. Причем в прошлом сезоне еще не так было, сейчас все лучше и лучше.
– Вы рассказали про 60-70 процентов команды. Речь, вероятно, о полевых. Как выстраиваете работу с вратарями?
– С вратарями работа другая, с ними занимается Брэндон. В этом плане у нас есть разделение обязанностей – у голкиперов тренировка начинается раньше. Я думаю, разницы в их подготовке не много, но все зависит от личных привычек спортсмена. У Тимура своя рутина, мы его не трогаем. Он может подойти и сказать: «Сегодня я хочу сделать так, давайте попробуем». Мы ему поможем, такую же работу выстраиваем с полевыми.
Плей-офф: тренер по ОФП не может выиграть матч, но может помочь его проиграть
– Какая разница в работе в регулярном чемпионате и плей-офф?
– В плей-офф игры идут подряд, поэтому мы можем пожертвовать тренажерным залом, чтобы ребята чувствовали себя хорошо. Делаем упор на поддержание формы именно во время матчей. Однако если ты заканчиваешь серию раньше, и у тебя есть несколько дней, можно наверстать все то, что ты пропустил. Цитата есть: «Не факт, что тренер по физподготовке поможет команде выиграть, но факт, что сможет помочь ей проиграть». Нужно работать аккуратно, убирать лишнюю нагрузку.
– Самая тяжелая серия плей-офф прошлого сезона?
– С Ярославлем, из-за логистики. В Челябинске было удобно – там хороший гостевой зал, тренер Кирилл Гарифуллин, с которым я работал, всегда помогает. Если что-то нужно – им несложно поделиться. На льду может быть заруба, но за пределами льда все относятся друг к другу с пониманием.
– Вы же ездили на Дальний Восток с «Трактором» в Кубке Гагарина.
– Тяжелая серия. Сел в самолет, на следующий день прилетел, катаешься и играешь. После игры – опять садишься в самолет и снова куда-то летишь. У нас были с «Адмиралом» гонки, кто быстрее вылетит. Вместе в аэропорт ездили с разницей по полчаса.
– Действительно, тяжело.
– Мне-то не было тяжело. Я же в хоккей не играю, а вот парней было жаль. Вся нагрузка на них ложится, хотя они только-только 60 минут выкладывались на льду. Не представляю, как они с этим справляются.
– В плей-офф прошлого года вы дошли до финала без травм. За счет чего удалось этого достичь?
– В первую очередь, за счет профессионализма ребят. Мы видим их два часа в день, остальные 22 часа в сутки они предоставлены сами себе, поэтому неправильно думать о том, что мы какие-то волшебники, которые могут на них сильно повлиять. Каждый человек смотрит за собой сам.
Ты можешь играть в видеоигры, тусить, не спать – тогда не важно, какой у тебя тренер. Твоя нервная система скажет тебе: «До свидания».
Во вторую очередь, сказалось наше взаимодействие с тренерским штабом. Мы грамотно выверяли нагрузки, не загоняли ребят.
Вообще, травм невозможно избежать. Можно снизить риск их возникновения. С чем столкнулся в этом году Омск, все видели.
– Так.
– У них работает очень крутой тренер по физподготовке Слава Макрицкий. Не надо думать, что он делает что-то не так. Посмотрите на повреждения: перелом, кому-то шайба попала, кто-то в борт влетел, операция. Удача подвела, а это тоже важный фактор. Ты можешь все по уму делать, как Слава, но и такое случается. Порой ты никак не можешь на это повлиять.
Истории от Бабенко: «железный человек» Семенов, советы Гру и уникальность Бови
– Анвар Гатиятулин и Бенуа Гру. Можете подробнее рассказать об их отличиях?
– Анвар Рафаиловичу важно быть осведомленным о нашей работе. Он всегда собирает информацию от нас, что и как мы делаем, в каком состоянии ребята в тестах. Ему важно знать наше мнение в вопросах физиологии, в которых он, возможно, не так силен. У нас очень много взаимодействия, в отличие от того, что было с Бенуа. У него была своя система и нам вопросы никто не задавал: он говорит – мы делаем. Чем-то интересоваться у нас он начал только под конец сезона, наверное, такая специфика работы в Америке. Хотя сам ходил после тренировок в зал, мы иногда общались. В плей-офф была смешная история.
– Какая?
– Мы выиграли два матча дома у минского «Динамо», очень тяжелые игры. На следующий день лететь в Беларусь и по прилету сразу кататься. А ребята уставшие все, с болячками, плюс, у нас такая тяжелая серия с «Адмиралом» была. Подхожу к Бену, говорю: «Как думаете, может, не кататься нам?» Он такой: «Почему это?» Я отвечаю: «Мы сейчас летим, ребята 7 часов назад закончили игру, а нам снова ехать на арену, завязывать коньки». Он согласился, мы не катались. Нас 8:0 обыграли. Бен мне потом говорит: «Ты ко мне вообще не подходи, я у тебя спрашивать больше ничего не буду».
– Это смешно. Другой интересный человек – Кирилл Семенов. У него больше 350 матчей без пропусков – «железный человек»!
– Только его нужно спросить, как он не пропускает матчи. Мы с ним ничего такого не делаем. Он сам.
– Может, вы заметили что-то особенное?
– Он просто очень сильный. Вы видели его без футболки? Работает на полную. Может, генетически как-то предрасположен этому, очень крепкий парень.
– Расскажите про восстановление Альберта Яруллина. Он возрастной хоккеист, но очень быстро вернулся в строй после разрыва крестообразных связок. Как это возможно?
– Брэндон проделал невероятную работу – я вообще не участвовал. Это действительно уникальная история – Бови заказывал и покупал оборудование конкретно для Альберта за свой счет. Сам Яруллин тренировался с утра и до вечера. Ириходил утром, после обеда, потом дополнительно ходил в бассейн. Никогда не видел, чтобы люди столько тренировались, будучи травмированными.
– Брэндон Бови – тоже уникальный. Многое почерпнули от него?
– Он один из лучших специалистов в КХЛ, выиграл два Кубка Гагарина. Его достижения сами за себя говорят, а еще это рекордное восстановление Альберта. Он показал себя не только как крутой тренер по ОФП, но и как топовый реабилитолог в лиге.
Брендон мало спит – ложится в 20, просыпается в четыре часа, в пять он уже на арене. Тренируется, готовит все для команды. Я приезжаю в 6:40 – он уже из душа выходит. Очень крутой специалист. У меня была мечта поработать с ним в начале свой карьеры.
Контакт с ним нашли достаточно быстро – списывались еще до моего перехода в «Трактор», звал меня в «Ак Барс», не знаю, почему не приехал в Казань еще тогда.
– Вы работаете в паре – у вас различаются подходы?
– Ребята рассказывали, что наша философия схожа. Где-то он мне помогает, где-то я ему. У него очень круто учиться – столько опыта.
– Мы понимаем, какая цель стоит перед игроком, какая перед главным тренером. Что вы ставите во главу угла, как тренер по ОФП?
– Кубок, конечно, хочется выиграть, для этого команда и работает, но первоочередная цель – помочь стать ребятам лучше не только в зале, но и как личность. Он должен не только бежать быстрее, но и с большим пониманием относиться к своему телу.
Как говорил Майк Бойл (американский тренер по ОФП), тренер по физподготовке за месяц может поменять жизнь людей больше, чем офисный работник свою жизнь за все время. Ты постоянно взаимодействуешь с людьми, разговариваешь с ними, влияешь на их организм. Хочется, чтобы это влияние сделало из человека хорошую личность и профессионала.
Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс Плюс
Фото: ХК «Ак Барс»
Реклама 18+. ООО «КИНОПОИСК». Erid: 2SDnjdEgGVr
Комментарии