«В американской тюрьме прочитал три романа Дэна Брауна». Вячеслав Войнов – о подробностях своего судебного дела в США

Защитник СКА Вячеслав Войнов поделился подробностями своего судебного дела, из-за которого вынужден был покинуть США и расторгнуть контракт с «Лос-Анджелесом».

О сделке со следствием

Дней за двадцать до последнего судебного заседания адвокаты мне говорят: «Есть вероятность сесть в тюрьму». Я их спрашиваю: «Вы пошутили? Когда смеяться — сейчас или позже?» Но чем ближе была дата, тем... Я не могу осуждать своих адвокатов, но они предупреждали о важных событиях и поворотах в самую последнюю секунду.

Идем к прокурору, объясняем позицию, он в ответ: «Я тебе верю, но дело не могу закрыть, потому что ты хоккеист, у всех на виду. Все подумают, что тебя отпустили просто так». Спрашиваю, что меня ждет по сделке. Мне дают гарантию, что 90 дней, а за хорошее поведение — 45. Дальше — освобождение, все забыли, мне дают играть в хоккей.

Когда я получил гарантии, то пришел в суд и дал согласие. Вину фактически не признал, но сказал им, что спорить больше не хочу. Пусть делают что хотят для своей галочки. Меня переспросили, понимаю ли я последствия отказа от защиты. Я ответил утвердительно, дело закрыли, выписали мне обвинение, и 7 июля я пошел в тюрьму.

О тюрьме

Все писали, что я жил в гостинице. На самом деле это вполне себе тюрьма, как по телевизору показывают, только не грязная, маленькая и платная. Очень дорогая — как в хорошем московском отеле пожить. Я еще вдвойне платил, чтобы одному жить, хотя одновременно со мной там пребывали всего пять человек — учитель и водители, пойманные пьяными.

В семь утра уходил, полноценно тренировался в зале, потом ехал в больницу на реабилитационные процедуры на ноге. В 19:00 возвращался в изолятор. Электронные устройства не разрешались, телевизор не смотрел. Привез свои книги, а то все не до них было. Успел три романа Дэна Брауна на русском прочитать.

О решении покинуть США

За неделю до освобождения мне говорят: у тебя еще с миграцией трудности. Я к адвокатам: что мне делать? Они предложили дополнительно посидеть две недели, пока постараются решить новую проблему. Дали мне 70 процентов гарантии. Меня это не устраивало. Более того, по иммиграционному суду я должен был выйти под залог спустя две недели после нового ареста, но на этом заседании суд посчитал, что я опасен для общества.

Я спросил: а ничего, что уголовный суд не посчитал меня опасным? Я восемь месяцев с начала расследования и до тюремного заключения жил с женой, ребенком. Мы вместе путешествовали, тренировались. Ответили, что я неубедителен, и оставили в изоляторе. Через две минуты после этого решения я сказал: «Цирк окончен, бороться больше не хочу, не могу терять время» — и подписал добровольную депортацию. Я и так пропустил год в хоккее, ждать еще, не зная, сколько продлится эта история, уже не хотелось.

Если бы я знал, что все это так затянется, уже в прошлом сезоне старался бы играть в России. США меня привлекали только хоккеем. Моя страна — Россия, я возвращался домой сразу после сезона. Можно мне туда поехать, нельзя — неинтересно сейчас.