В истории мирового спорта найдется не так много биографий, которые бы вмещали в себя столь радикальные, невообразимые метаморфозы, какие выпали на долю одного из самых известных французских футболистов межвоенного периода. Человек, которому выпала историческая честь первым вывести национальную сборную Франции на поле в рамках дебютного чемпионата мира по футболу, спустя четырнадцать лет был расстрелян за государственную измену, рэкет, пытки и массовые убийства. Имя Александра Вильяплана навсегда вписано в анналы футбола, но его наследие пропитано кровью мирных жителей и партизан. От залитых южноамериканским солнцем стадионов Монтевидео до мрачных, пропитанных криками подвалов французского гестапо на улице Лористон в Париже — путь Вильяплана представляет собой пугающее, исчерпывающее исследование человеческой алчности, прогрессирующей социопатии и абсолютного морального разложения, происходившего на фоне величайших трагедий двадцатого века.
Глава 1. Алжирский мальчишка, шотландский наставник и «коричневое любительство»
Александр Вильяплана (позже его фамилия была офранцужена и стала звучать как Вильяплан) появился на свет 12 сентября (в некоторых исторических реестрах фигурирует дата 24 декабря) 1904 или 1905 года в Алжире, который в то время являлся колониальным владением Французской республики. Детство, проведенное в небогатых, шумных кварталах североафриканского побережья, сформировало в нем жесткий, бескомпромиссный характер и неутолимую жажду лучшей, безбедной жизни. В возрасте шестнадцати лет подросток перебрался на южное побережье метрополии, чтобы жить со своими дядями, и именно там его судьба неразрывно сплелась с футболом. Вильяплан стал первым в истории игроком североафриканского происхождения, которому впоследствии довелось защищать цвета французской национальной сборной.
На пропитанных средиземноморским бризом полях начался его путь в большой спорт. Вильяплан оказался в системе местного футбольного клуба «Сет» (FC Sète), где его незаурядный физический потенциал быстро заметил шотландский играющий тренер Виктор Гибсон. Опытный шотландец, стоявший у истоков тактического развития французских клубов юга, взял шефство над молодым полузащитником и быстро перевел его в основной состав. Гибсон разглядел в юноше не просто выносливого бегуна, а стержневого игрока, способного цементировать центр поля.
Спортивные характеристики Вильяплана того времени описывались в спортивной прессе в восторженных тонах. Популярнейшее издание той эпохи «Le Miroir des sports» (руководимое бывшим футболистом Габриэлем Ано) регулярно отмечало его феноменальную физическую выносливость, непреклонную жесткость в отборе мяча, а также великолепную, доминирующую игру головой. Он был центральным полузащитником новой формации: динамичным, невероятно атлетичным, обладающим прекрасным видением поля и умением отдать точный, обостряющий пас. Однако на фоне выдающихся спортивных талантов начала проявляться и другая сторона его формирующейся личности — склонность к манипуляциям, презрение к правилам и безграничная, патологическая любовь к деньгам.
Футбол во Франции 1920-х годов официально находился в строгом статусе любительского спорта. Игрокам было категорически запрещено получать заработную плату за свои выступления на поле. Тем не менее, клубы, движимые амбициями своих богатых покровителей, находили изощренные способы обходить этот запрет, практикуя так называемый «amateurisme marron» (теневое, или «коричневое» любительство). Ведущим футболистам предлагали фиктивные должности в коммерческих компаниях владельцев и спонсоров, где они получали солидные гонорары, фактически не появляясь на рабочем месте.
Александр Вильяплан, будучи выходцем из низов, обладал звериным чутьем на выгоду и невероятно быстро осознал, как работает эта лицемерная система. Он понял, что правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать, и что он может открыто манипулировать футбольными клубами, устраивая негласные аукционы за свои услуги и переходя к тому работодателю, который предложит больший «конверт» с наличными. Эта система двойных стандартов стала первым шагом к его моральному разложению.
Глава 2. Искушения Парижа, сборная Франции и теневые доходы
В 1927 году двадцатидвухлетний футболист покинул команду, воспитавшую его, и, проигнорировав лояльность, перешел к заклятым местным соперникам — в «Спортинг Клуб Ним» (Sporting Club Nîmes). Чтобы обойти строгие финансовые ограничения федерации, руководство клуба обеспечило Вильяплана очередной фиктивной работой с исключительно щедрым жалованием, которое позволяло ему вести образ жизни, недоступный обычным трудящимся.
Выступая за «Ним», Александр окончательно закрепился в статусе восходящей звезды национального масштаба. Его бескомпромиссный, иногда откровенно жестокий, но невероятно эффективный стиль игры покорил болельщиков, и в 1926 году он впервые надел синюю футболку национальной сборной Франции, дебютировав в международном матче против сборной Бельгии. В этот период он стал настоящим идолом для французских фанатов, символом новой, агрессивной футбольной философии. За свою карьеру он выйдет на поле в составе национальной сборной 25 раз.
Но настоящим катализатором морального падения Вильяплана стал его переезд в столицу. В 1929 году его переманил амбициозный парижский клуб «Расинг» (Racing Club de Paris), который при поддержке богатых и влиятельных спонсоров стремился в кратчайшие сроки стать сильнейшей командой страны. Подписание звездного полузащитника стало для клуба приоритетной, статусной задачей, на которую не жалели никаких теневых бюджетов.
1921–1927 ФК Сет: дебют в спорте, тактическое обучение у В. Гибсона, формирование стиля.
1927–1929 СК Ним: первый крупный теневой контракт, дебют за национальную сборную.
1929–1932 Расинг: пик славы, статус капитана сборной, погружение в криминальный мир Парижа.
1932–1933 Антиб: участие в договорном матче, скандал с аннулированием чемпионства.
1933–1934 ОГК Ницца: резкий спад физической формы, прогулы, разрыв контракта.
1934–1935 Испано-Бастидьен: последний клуб в карьере (Бордо), увольнение спустя 3 месяца.
В Париже Александр получил колоссальную прибавку к своим тайным доходам. Но если большинство его коллег старались не афишировать свои сомнительные заработки, опасаясь расследований федерации, Вильяплан действовал иначе. Он начал вызывающе открыто хвастаться своим богатством перед столичной публикой. Вильяплан стал завсегдатаем парижских баров, элитных кабаре и, что стало роковым для его дальнейшей судьбы, ипподромов.
В атмосфере постоянных ставок на тотализаторах, азартных игр и циркулирования легких денег он завел первые плотные знакомства с представителями парижского криминального подполья. Мир спорта все меньше интересовал его как самоцель; футбол плавно трансформировался лишь в удобный инструмент для обогащения, удовлетворения собственного эго и обеспечения беспрепятственного доступа в высшее столичное общество, насквозь пропитанное коррупцией и пороком.
Глава 3. Океанский лайнер «Конте Верде» и дорога в историю
Несмотря на разгульный образ жизни и растущие связи с преступным миром, спортивный авторитет Вильяплана в конце 1920-х годов оставался в сборной Франции непререкаемым. Накануне первого в истории чемпионата мира по футболу 1930 года, который должен был пройти в Уругвае, 24-летний полузащитник был удостоен величайшей чести: его назначили капитаном национальной команды.
Сам турнир стал грандиозным детищем прославленного француза Жюля Риме. Именно Риме приложил титанические усилия и лично убедил правительство своей страны, а также национальную федерацию отправить команду в далекую Южную Америку. В итоге Франция стала одной из всего лишь четырех европейских делегаций (наряду с Бельгией, Румынией и Югославией), согласившихся на это беспрецедентное спортивное приключение. Логистика начала 1930-х годов требовала невероятных затрат времени и сил.
15 июня 1930 года французская делегация покинула Париж, а 19 июня в порту Вильфранш-сюр-Мер игроки поднялись на борт роскошного итальянского океанского лайнера «SS Conte Verde». Вместе с ними на этом же корабле в трехнедельное плавание через Атлантический океан отправились сборные Бельгии и Румынии, а также сам Жюль Риме с золотым кубком в багаже (сборная Югославии плыла на другом судне — «SS Florida»). На последнем отрезке пути, в Рио-де-Жанейро, к ним на борт присоединилась и сборная Бразилии.
Во время этого изнурительного, но романтичного морского перехода футболисты были вынуждены поддерживать спортивную форму в спартанских условиях, организуя тренировки по физической подготовке прямо на открытой палубе корабля, попутно завязывая дружеские отношения с соперниками из других стран. Для Александра Вильяплана, капитана очень молодой команды (в свои неполные 25 лет он был самым опытным игроком в составе, имея за плечами 22 матча за сборную), это путешествие стало апогеем спортивной карьеры и всенародного признания. По прибытии в Монтевидео в начале июля (4 или 5 числа) европейские команды встретила непривычная зимняя погода, кое-где лежал снег, а главный стадион турнира «Сентенарио» все еще находился в стадии круглосуточного строительства.
Глава 4. Капитан и рабочий: два лица первого чемпионата мира
13 июля 1930 года в столице Уругвая история мирового спорта разделилась на «до» и «после». Сборная Франции получила право открыть первый в истории чемпионат мира матчем против сборной Мексики на стадионе «Поситос» (так как «Сентенарио» еще не был сдан в эксплуатацию). Выводя свою команду на поле с капитанской повязкой, Александр Вильяплан позже признавался журналистам, что этот момент стал «самым счастливым днем в его жизни».
Матч завершился уверенной и красивой победой французов со счетом 4:1. Кульминация наступила на 19-й минуте игры: французский полузащитник Эрнест Либерати прорвался по правому флангу и навесил в штрафную. Там 22-летний французский нападающий Люсьен Лоран, простой скромный рабочий фабрики Peugeot, получивший неоплачиваемый отпуск для поездки на турнир, поймал мяч на лету и мощнейшим ударом левой ноги вколотил его в сетку ворот мексиканского голкипера Оскара Бонфильо. Это был первый гол в истории чемпионатов мира. Игроки обнялись, хлопнули друг друга по рукам и продолжили матч, даже не осознавая всей исторической монументальности этого события.
Судьбы двух главных лиц того матча — автора первого гола Лорана и капитана Вильяплана — образуют один из самых пронзительных контрастов в истории спорта.
Люсьен Лоран (автор первого гола):
1.Простой рабочий фабрики Peugeot, истинный любитель
2. Никогда не искал публичности, играл ради чистой радости футбола
3. Ушел на фронт, сражался за Францию, провел три года в нацистском лагере для военнопленных
4. Работал тренером, управлял пивоварней. Прожил 97 лет, стал почетным гостем победного для Франции ЧМ-1998. Герой нации
Александр Вильяплан (капитан сборной):
1. Оплачиваемый «теневой» профессионал, вращавшийся в высшем обществе
2. Требовал признания, упивался собственным величием, страдал высокомерием
3. Стал нацистским коллаборационистом, офицером СС, участвовал в пытках и массовых расстрелах
4. Расстрелян за государственную измену в возрасте 40 лет. Сброшен в безымянную могилу, имя предано забвению
Дальнейшая судьба сборной Франции на турнире сложилась неудачно. Спустя два дня, 15 июля, в жесточайшем матче против фаворитов турнира, сборной Аргентины, Люсьен Лоран получил тяжелую травму лодыжки уже на второй минуте после грубого подката аргентинского костолома Луиса Монти. Замен тогда не существовало, и Лоран весь матч хромал на фланге. Французы проиграли 0:1, пропустив в концовке со штрафного. В третьем матче 19 июля против Чили, оставшись без сил после изнурительных игр и долгого путешествия, команда Вильяплана снова уступила 0:1 и вылетела с турнира еще на групповом этапе.
Для Александра Вильяплана этот чемпионат мира стал вершиной, после которой началось его неотвратимое, глубокое падение. Вернувшись во Францию, он продолжал свято верить, что является величайшим и незаменимым игроком своей страны. Его уверенность в себе стремительно переросла в токсичное высокомерие, эгоцентризм и беспринципную алчность.
Глава 5. Продажный чемпион: договорные матчи и тюрьма
В 1932 году французский футбол наконец-то сделал неизбежный исторический шаг: профессионализм был официально легализован. Это означало, что теневые схемы с фиктивным трудоустройством больше не требовались, и игроки могли открыто получать легальные заработные платы в соответствии со своими контрактами. Вильяплан, всегда державший нос по ветру, мгновенно воспользовался новой реальностью, перейдя в клуб «Антиб» (FC Antibes). Новый амбициозный владелец этой команды не жалел колоссальных средств на создание чемпионского состава и видел в Вильяплане идеального дирижера своих побед.
Один проведенный сезон на роскошном Лазурном берегу показал лучшие качества Александра на футбольном поле, но также обнажил и окончательно сформировал его криминальную сущность. В сезоне 1932/1933 годов первый профессиональный чемпионат Франции был разделен на две лиги — Северную и Южную. Клуб «Антиб» уверенно выиграл южную часть турнира и в финальном, решающем матче за звание абсолютного чемпиона победил клуб «Файв» (SC Fives) из Лилля.
Однако триумф был крайне недолгим. Вскоре спортивный мир Франции потряс громкий скандал: в ходе расследования выяснилось, что результат финального матча был банально куплен. Руководство федерации, стремясь очистить новый профессиональный турнир, действовало жестко: оно лишило «Антиб» чемпионского титула и пожизненно дисквалифицировало главного тренера команды. Несмотря на то, что тренер стал удобным юридическим «козлом отпущения», широкая общественность и проницательная пресса были убеждены, что главным организатором подкупа судей и игроков команды соперника был именно Александр Вильяплан, действовавший в сговоре с двумя своими бывшими одноклубниками по «Сету».
Репутация Вильяплана была уничтожена, и клуб поспешил расторгнуть с ним контракт. Скандальный игрок перешел в «ОГК Ницца», но его карьера стремительно, бесповоротно катилась под откос. Бывший капитан национальной сборной окончательно потерял интерес к изнурительному спортивному режиму. Он регулярно пропускал обязательные тренировки, получал крупные штрафы от руководства и выходил на поле совершенно не в форме, демонстрируя полное безразличие к игре. Терпение «Ниццы» лопнуло, и он был отчислен.
Последнюю, отчаянную попытку спасти некогда великого игрока предпринял его первый футбольный наставник, шотландец Виктор Гибсон, который к тому времени тренировал клуб второго дивизиона «Испано-Бастидьен» (Hispano-Bastidienne) в Бордо. Но чуда не произошло. Деградировавший Вильяплан редко появлялся в расположении команды, нарушал дисциплину, и через три месяца разочарованный шотландец был вынужден с тяжелым сердцем его уволить. В 1935 году, в возрасте всего 30 лет, Вильяплан завершил свою профессиональную спортивную карьеру, так больше и не выйдя на зеленый газон официальных соревнований.
Обилие свободного времени и полное отсутствие спортивной дисциплины позволили ему с головой погрузиться в преступный мир, связи с которым он так долго выстраивал в парижских барах. Его давняя страсть к лошадиным бегам быстро переросла в откровенное криминальное мошенничество. В конце 1934 – начале 1935 года Александр был арестован полицией и приговорен к реальному тюремному заключению за организацию масштабных договорных заездов на ипподромах Парижа и Лазурного берега. Это был бесславный конец некогда яркой футбольной легенды и начало становления безжалостного монстра.
Глава 6. Оккупация, улица Ужасов и Французское гестапо
Начало Второй мировой войны и последовавшая молниеносная оккупация Франции войсками нацистской Германии в июне 1940 года стали национальной катастрофой для страны и ее граждан. Но для людей, полностью лишенных морального компаса, подобных Александру Вильяплану, это темное время открыло невиданные, пугающие возможности. Хаос военного времени, жесткий дефицит базовых товаров и раскол общества создали идеальную, питательную среду для расцвета преступного подполья.
Бывший спортсмен с пугающей легкостью адаптировался к новым, жестоким реалиям. В оккупированном Париже он активно занялся черным рынком, спекуляцией продуктами питания, контрабандой золота и рэкетом. В 1940 году он вновь оказался за решеткой — на этот раз получив два месяца тюрьмы за систематическую скупку краденого. Однако именно это непродолжительное тюремное заключение навсегда определило его дальнейшую, кровавую судьбу.
В криминальных кругах столицы, а затем и в пенитенциарной системе, он плотно пересекся с двумя фигурами, которые вскоре станут абсолютным олицетворением коллаборационизма и предательства во Франции: Анри Лафоном (Henri Lafont), матерым профессиональным бандитом, и Пьером Бонни (Pierre Bonny), бывшим коррумпированным инспектором полиции, который ранее прославился фабрикацией улик в громком деле Ставиского.
Вместе эта беспринципная троица сформировала костяк организации, официально известной как «La Carlingue» (Карлинг), а в народе получившей леденящее кровь прозвище — «Французское гестапо» (Gestapo française). Свою неприступную штаб-квартиру они расположили в фешенебельном, респектабельном 16-м округе Парижа, в здании по адресу улица Лористон, 93 (93, rue Lauriston). Это красивое здание парижской архитектуры местные жители вскоре стали обходить стороной, прозвав его «Улицей ужасов» (The Street of Horrors): по ночам из глубоких подвалов, где боевики «Карлинга» оборудовали пыточные камеры с дыбами и цепями, доносились истошные крики истязаемых жертв.
Организация Бонни-Лафона была быстро признана высшим нацистским руководством (в частности, РСХА) как крайне полезный, грязный инструмент оккупационной политики. В обмен на грязную работу — выслеживание членов Французского Сопротивления (маки), подпольщиков-коммунистов, сбитых британских летчиков и скрывающихся евреев, немецкое гестапо предоставляло французским бандитам официальные удостоверения, право открытого ношения огнестрельного оружия и полную, безоговорочную свободу действий в сфере черного криминального бизнеса.
Вильяплан начинал свой путь в этой организации на скромной должности личного водителя Лафона, но благодаря своей врожденной жестокости, садистским наклонностям и предприимчивости невероятно быстро выслужился до начальника одного из ключевых оперативных подразделений. Бывший футболист превратился в элитного палача.
Глава 7. Торговец жизнями: «Шантаж надеждой»
Ежедневная деятельность Александра Вильяплана во Французском гестапо поражала своим абсолютным, бесчеловечным цинизмом. Историки и исследователи отмечают, что им не руководила фанатичная нацистская идеология или антисемитские политические убеждения — его единственным богом была жажда наживы. Человеческие жизни стали для него лишь ресурсом для монетизации. Одним из самых чудовищных и извращенных методов его обогащения стала психологическая пытка, получившая название «шантаж надеждой».
Бывший кумир полных стадионов использовал свои связи в подполье, чтобы лично выслеживать состоятельных евреев, отчаянно пытавшихся избежать депортации, и раскрытых членов Французского Сопротивления. Со своими вооруженными головорезами он вламывался к ним в убежища, арестовывал их, а затем разыгрывал дьявольский спектакль. Он предлагал им свободу в обмен на колоссальные суммы денег.
На послевоенном суде государственный обвинитель, описывая Вильяплана как «прирожденного мошенника», социопата и блестящего актера криминального жанра, дословно приводил его излюбленную речь, которую он толкал перед парализованными от ужаса, измученными жертвами:
«Они [немцы] собираются убить вас... Но я спасу вас, рискуя собственной жизнью. Я уже спас пятьдесят четыре человека. Вы будете пятьдесят пятым. Это будет стоить 400 000 франков».
Доведенные до крайнего отчаяния люди, цепляясь за последнюю соломинку, отдавали Вильяплану абсолютно все свои семейные сбережения, фамильные драгоценности и тайники с золотом. Как только деньги окончательно переходили в руки Александра, он с ледяным спокойствием нарушал свое слово. Неспособных заплатить он немедленно отдавал в руки садистов-палачей с улицы Лористон. Тех же, кто отдавал последнее, он с тем же равнодушием отправлял в транзитные лагеря и товарные вагоны, конечной остановкой которых были концентрационные лагеря смерти. Война для этого человека была не идеологическим конфликтом, а лишь идеальной бизнес-моделью, средством украсть максимум денег за счет страданий и смертей своих же соотечественников.
Глава 8. Эсэсовец Мохаммед и кровавый след в Дордони
В начале 1944 года геополитическая ситуация в Европе кардинально изменилась. Ход войны очевидно переломился не в пользу нацистской Германии, а активность партизан Французского Сопротивления (маки́) на юге Франции достигла беспрецедентных масштабов. Они парализовывали логистику вермахта. Для жестокого подавления этого движения немецкое командование и руководители «Карлинга» инициировали создание специального мобильного карательного отряда — Североафриканской бригады (Brigade Nord-Africaine, BNA), также известной как «Фаланг».
В феврале-марте 1944 года за особые заслуги Александр Вильяплан официально получил немецкое гражданство и был торжественно произведен в звание унтерштурмфюрера СС (соответствует лейтенанту). Бывший капитан сборной Франции, когда-то с нескрываемой гордостью носивший синюю форму национальной команды с галльским петухом на груди, теперь облачился в строгий нацистский мундир с черепами, заслужив среди своих жестоких приспешников саркастичное прозвище «СС Мохаммед».
Его батальону, наспех сколоченному из профессиональных уголовников, алжирских наемников и садистов, было поручено «зачистить» живописный регион Дордонь (Перигор) от любых проявлений Сопротивления. В период с марта по август 1944 года подразделение Вильяплана сеяло неконтролируемый террор. Они передвигались от деревни к деревне на грузовиках, оставляя за собой дымящиеся пепелища. Бывший футболист отбросил любые остатки человечности. По многочисленным свидетельствам выживших очевидцев, он лично принимал участие в кровавых расправах, отдавал приказы о массовых изнасилованиях, изощренных пытках, сожжении людей заживо и казнях без какого-либо подобия суда и следствия.
Хроника зверств Североафриканской бригады под командованием унтерштурмфюрера Вильяплана включает в себя несколько наиболее чудовищных эпизодов, навсегда вписанных черными буквами в историю региона Дордонь.
Март 1944 г. Перигё и окрестности: начало карательных операций BNA; массовые грабежи, вымогательства, аресты мирных жителей
26-27 марта 1944 г. Брантом: жестокая облава. Казнь 40 заложников (среди которых 22 еврея, искавших убежище, и местный герой Жорж Дюма)
11 июня 1944 г. Мюссидан: расстрел 52 мирных жителей (включая мэра города и 13-летнего ребенка). Тотальное разграбление коммуны
26–27 марта 1944 года в коммуне Брантом бригада провела методичную облаву. В результате совместных действий с немецкими подразделениями были убиты десятки ни в чем не повинных людей. Среди жертв оказалось множество евреев-беженцев, пытавшихся найти укрытие на юге Франции. Вильяплан и его обезумевшие от крови подчиненные расстреливали заложников прямо на городских улицах и в окрестных лесах, оставив после себя горы трупов. Одним из расстрелянных был известный деятель Жорж Дюма.
Но самым страшным, апокалиптичным преступлением в биографии футболиста стала резня в Мюссидане (Mussidan Massacre), произошедшая 11 июня 1944 года — всего через несколько дней после исторической высадки союзников в Нормандии. После дерзкой атаки бойцов Сопротивления на бронепоезд, взбешенное немецкое командование и коллаборационисты решили преподать местному населению максимально жестокий, кровавый урок. В городе было проведено оцепление, и арестовано около 350 человек.
Александр Вильяплан лично руководил бесчеловечной сортировкой и последующим расстрелом заложников в Мюссидане. В тот день у стены были казнены 52 человека, в том числе мэр города и его заместитель, которых перед смертью жестоко пытали. По свидетельствам чудом выживших очевидцев, Вильяплан, смеясь, лично хладнокровно застрелил из пистолета не менее десяти человек, включая совсем юного, 13-летнего подростка. Изувеченные тела убитых были оставлены гнить на улицах в огромных лужах крови для устрашения остальных, а сам город был подвергнут тотальному мародерству и разграблению боевиками BNA.
Однако, обладая звериным инстинктом самосохранения и понимая, что война безоговорочно проиграна, Вильяплан в последние недели немецкой оккупации пытался вести трусливую двойную игру. Он начал выборочно, напоказ отпускать некоторых заложников. Он делал это не из внезапно проснувшейся жалости, а в наивной надежде, что эти единичные «акты милосердия» спасут его репутацию и станут алиби на неминуемом трибунале после прихода союзников. Но океаны пролитой крови уже невозможно было смыть никакими запоздалыми манипуляциями.
Глава 9. Последний пенальти на форте Монруж
В конце августа 1944 года Париж был с ликованием освобожден силами союзных войск и отрядами Французского Сопротивления. Лидеры Французского гестапо осознали неизбежность скорого краха. Лафон, Бонни, Вильяплан и их ближайшие приспешники попытались раствориться, сбежав из столицы. Они укрылись на уединенной ферме в департаменте Луаре (Базош-сюр-ле-Бец), но были выслежены и сданы одним из своих же бывших деловых партнеров. Вся верхушка была немедленно арестована.
В декабре 1944 года в освобожденной, кипящей от гнева Франции начался показательный судебный процесс над главарями «Карлинга», который местная пресса громко окрестила судом над «двенадцатью негодяями». Судебный процесс был стремительным и не оставлял обвиняемым ни малейшего шанса на снисхождение. Внимание потрясенной общественности было приковано не только к могущественным криминальным боссам Лафону и Бонни, но и к бывшему кумиру нации, спортсмену Александру Вильяплану. На суде его былые футбольные заслуги не имели абсолютно никакого веса. Государственный прокурор с леденящими подробностями описал все эпизоды рэкета, безжалостного «шантажа надеждой» и лично отданные Вильяпланом приказы о массовых расстрелах в Дордони. Судьба предателей была предрешена. Все участники верхушки Французского гестапо были приговорены к смертной казни через расстрел за государственную измену, шпионаж в пользу врага и чудовищные преступления против человечности.
Холодным ранним утром 27 декабря (ряд источников, включая англоязычные реестры, указывает дату 26 декабря) 1944 года Александра Вильяплана, Анри Лафона, Пьера Бонни и еще пятерых осужденных вывели на промерзший плац форта Монруж (Fort de Montrouge) на южной окраине Парижа.
Когда приговоренных поставили к стене перед строем расстрельной команды, главарь Французского гестапо Анри Лафон, до последней секунды пытаясь сохранить бандитскую браваду перед лицом неминуемой смерти, повернулся к Вильяплану. Глядя на трясущегося бывшего футболиста, криминальный босс усмехнулся и произнес последнюю в их жизни, полную горькой иронии фразу:
— «Ну что, этот пенальти ты точно не сможешь отбить».
В этот момент проявился весь абсурд ситуации: криминальный авторитет в последние секунды жизни банально перепутал спортивное амплуа своего кровавого подельника, забыв (или никогда не зная), что Вильяплан был полузащитником, а не вратарем.
Грянул одновременный залп винтовок. В 10:15 утра жизнь Александра Вильяплана, в возрасте 40 лет, навсегда оборвалась. Тело первого в истории капитана сборной Франции на чемпионатах мира, опозорившего свою нацию, было без почестей сброшено в безымянную общую могилу на парижском кладбище Тье без каких-либо опознавательных знаков.
Глава 10. Проклятие памяти и книга Люка Бриана
После окончания Второй мировой войны французский футбол сделал абсолютно все возможное, чтобы навсегда вычеркнуть, стереть имя Александра Вильяплана из своей истории и коллективной памяти. Сработал древний принцип Damnatio memoriae (проклятие памяти). На протяжении многих десятилетий его старались не упоминать в официальных хрониках федерации, вымарывая его лицо с командных фотографий золотой эпохи.
Поразительный, почти кинематографический контраст представляет собой судьба двух людей, вместе ковавших первую, историческую победу Франции на ЧМ-1930. Автор самого первого гола мундиалей, Люсьен Лоран, сразу после турнира вернулся на свой скромный завод Peugeot. Когда началась война, он ушел на фронт простым солдатом, доблестно сражался с нацистами, провел три долгих года в плену в лагере для военнопленных в Германии, а после освобождения скромно работал футбольным тренером и управлял небольшой семейной пивоварней. Лоран прожил долгую, достойную и честную жизнь, не ища славы. В 1998 году он стал почетным гостем на победном для сборной Франции домашнем чемпионате мира, наблюдая, как Зинедин Зидан поднимает кубок. Он скончался в 2005 году в возрасте 97 лет, будучи непререкаемым национальным героем, последним из состава 1930 года.
Александр Вильяплан же выбрал диаметрально противоположный путь. Путь алчности, беспринципности и предательства, добровольно променяв капитанскую повязку своей страны на нарукавную повязку со свастикой, и закончил свои дни с пулями в груди, оставшись в истории как предатель и психопат.
История Вильяплана получила глубокое, всестороннее историческое осмысление лишь в современной литературе. В конце августа 2022 года французский судебный магистрат Люк Бриан (Luc Briand) опубликовал фундаментальную книгу-расследование под названием «Le Brassard: Alexandre Villaplane, capitaine des Bleus et officier nazi» (Повязка: Александр Вильяплан, капитан «синих» и нацистский офицер). Эта потрясающе детальная биография, исследующая плавный, но неотвратимый переход спортсмена от мелкого «теневого любительства» к настоящему, кровожадному фашизму, стала шокирующим напоминанием французскому обществу о том, насколько тонка и хрупка грань между всенародным обожанием, спортивным величием и абсолютным, инфернальным злом.
Александр Вильяплан был не просто побочным продуктом коррумпированной спортивной системы своего времени, потакавшей звездам; он был человеком, чья врожденная моральная пустота позволила ему эволюционировать в одного из самых жестоких, садистских палачей в истории оккупированной Франции. И сегодня, когда исторические архивы полиции и гестапо полностью открыты, его биография служит страшным, но крайне необходимым уроком о том, что спортивный гений и базовые человеческие добродетели — это вещи, которые далеко не всегда сопутствуют друг другу.
Комментарии