В прошлый раз мы с вами подробно разбирали, как травмы сломали карьеру Марко Ройса, как сложный характер и постоянные скандалы помешали Марио Балотелли, и почему французский кудесник мяча Хатем Бен Арфа променял свой уникальный дар на бесконечные конфликты с тренерами. Эти примеры наглядно показали нам, что в современном футболе одного таланта бывает слишком мало.
Сегодня я хочу перенестись в Южную Америку и открыть новую главу нашего масштабного цикла. Мы поговорим об аргентинских игроках, над которыми всю жизнь висел один и тот же тяжелейший груз. Сегодня вас ожидает вторая часть о загубленных талантах.
Каждый раз, когда в Аргентине появляется техничный или мощный нападающий, пресса и болельщики моментально начинают сравнивать его с Диего Армандо Марадоной. Это негласное требование быть новым футбольным богом сломало немало судеб.
Итак, начнем
Габриэль Батистута: Король Лев, сгоревший в огне собственной мощи.
Габриэль Батистута пришел в профессиональный футбол довольно поздно, перед самым совершеннолетием, поскольку в детстве он гораздо больше увлекался баскетболом. В его игре не было мягкой латиноамериканской пластики, но зато присутствовала невероятная, первобытная физическая сила.
Аргентинский этап карьеры Батистуты длился всего три года, но за это время он успел пройти уникальную школу в трех главных клубах страны:
Обучение у Бьелсы в Ньюэллс Олд Бойз (1988–1989):
Молодой Габриэль пришел в команду с лишним весом из-за любви к фастфуду. Легендарный тренер Марсело Бьелса устроил ему спартанские условия: жесткая диета, изнурительные тренировки и даже подработка уборщиком на стадионе для закалки характера. Батистута забил 7 голов в 24 матчах и дошел до финала Кубка Либертадорес, после чего его перекупил Ривер Плейт.
Конфликт в Ривер Плейте (1989–1990):
Форвард начал мощно и помог клубу стать чемпионом Аргентины, но затем команду возглавил Даниэль Пассарелла. Из-за личной неприязни и обвинений в чрезмерной прямолинейности тренер намертво усадил Габриэля в запас. Не желая мириться с ролью резервиста, Батистута решился на футбольный грех — прямой трансфер в стан злейшего врага, Бока Хуниорс.
Первые полгода на фланге атаки у Габриэля не ладились, но пришедший тренер Оскар Табарес вернул его в центр нападения. Батистута расцвел, забил 13 голов в 30 матчах и стал лучшим бомбардиром турнира Клаусура.
Феноменальная игра открыла ему дорогу в сборную на Кубок Америки 1991 года, где он взял золото и титул лучшего снайпера. Прямо с турнира восходящую звезду за солидные 2,5 млн долларов (солидная сумма в те временя для латино-американского футбола) выкупила итльянская Фиорентина
Обратная сторона славы.
Италия встретила его эпохой расцвета Серии А, где защитники играли на грани фола. Именно здесь Батистуту начали преследовать хронические проблемы, которые в итоге помешали ему стать еще лучше и подняться на абсолютную вершину мирового футбола. Его сокрушительный игровой стиль требовал колоссальных нагрузок: каждый мощный рывок, резкое торможение и пушечный удар создавали страшное давление на ноги.
Батистута вкладывал в игру слишком много веса и мощи, из-за чего хрящевая ткань в его лодыжках начала стремительно истощаться, развился тяжелейший артроз и постоянные воспаления сухожилий.
Чтобы продолжать выходить на поле и доказывать свой статус, Габриэль годами соглашался на бесконечные инъекции кортизона и сильнейших обезболивающих лекарств. Медицинские уколы маскировали боль, но лишали организм естественной защиты. Не чувствуя сигналов об опасности, Батистута продолжал нагружать суставы, которые в этот момент буквально стирались. Это калечило его прямо по ходу карьеры: он регулярно выбывал из-за обострений, терял скорость, а его голеностопы деформировались. К моменту завершения выступлений у него в суставах вообще не осталось хрящей, только голые кости, которые терлись друг о друга при каждом движении.
Сказалось и несовершенство спортивной медицины прошлого века. В 1990-х годах врачи еще не умели бережно восстанавливать связки и суставы, из-за чего футболистам приходилось жертвовать своим будущим ради сиюминутного результата на поле.
Девять лет своей жизни Батистута посвятил Фиорентине и стал настоящим богом для фанатов. Огромную роль в его голевых успехах сыграл португальский полузащитник Руй Кошта, который перешел в команду в 1994 году. Их связка стала культовой для итальянского футбола: Маэстро Руй Кошта вел игру в центре поля и снабжал Батистуту идеальными передачами, а Король Лев штурмовал штрафную соперников. Когда в 1993 году команда временно вылетала в Серию Б, Батистута отказал суперклубам и остался в команде, вернул ее в элиту и заслужил от болельщиков прижизненный бронзовый памятник. Всего за этот клуб он забил 168 голов в чемпионате Италии.
«Батистута — это лучший нападающий, которого я когда-либо видел в своей жизни. Он обладал такой силой, что мог забить гол даже в том случае, если защитник висел у него на плечах. Он был настоящим зверем в штрафной площади».- Диего Марадона
В 2000 году главный тренер Ромы Фабио Капелло поставил руководству жесткое условие: привезите мне Батистуту, и я гарантирую вам чемпионский титул. В итоге римляне совершили трансферный рекорд для игроков старше тридцати лет, заплатив за Габриэля огромные по тем временам 36 миллионов евро
В Риме сложился монументальный тандем двух лидеров без капли эгоизма — Батистуты и молодого Императора Франческо Тотти. Тотти руководил ходом игры, создавал моменты и отдавал гениальные передачи, а Батистута выступал наконечником этой сокрушительной атаки, наколотив 20 голов за сезон. Кульминацией их союза стал решающий матч против Пармы в 2001 году, когда голы Тотти и Батистуты принесли Роме долгожданное историческое Скудетто. Тотти позже признавался, что этот триумф был бы абсолютно невозможен без Габриэля, а сам Батистута спустя годы отмечал, что Тотти — это не только великий футболист, но и великий человек, играть с которым было огромным
Футбол как бизнес.
Самый поразительный факт в биографии Батистуты заключается в том, что он никогда не любил футбол. Габриэль открыто признавался, что эта игра ему не нравится, он воспринимает ее исключительно как работу и бизнес. Для него это было ремесло, способ обеспечить свою семью и честно выполнить контракт перед работодателями и болельщиками.
За пределами футбольного поля Батистута полностью отключался от спорта. Он не смотрел матчи по телевизору, не интересовался тактикой и результатами других команд. Его настоящей страстью всегда были лошади, поло и спокойная жизнь на собственной ферме в Аргентине. Удивительно, но человек, который выходил на поле без романтической любви к мячу, выполнял свою работу настолько качественно и самоотверженно, что стал одним из самых опасных нападающих в истории. На поле он не играл, он пахал. И эта пахота в итоге лишила его здоровья.
Вопреки мнению, что Батистута выступал только в скромных командах, его коллекция трофеев выглядит весьма внушительно. В составе Ривер Плейта он стал чемпионом Аргентины в 1990 году, вместе с Фиорентиной завоевал Кубок Италии и Суперкубок Италии в 1996 году, а главный клубный триумф случился в 2001 году, когда Габриэль помог Роме взять долгожданное Скудетто и следом выиграл Суперкубок страны.
В составе национальной сборной нападающий стал двукратным обладателем Кубка Америки, выиграл Кубок Конфедераций и Кубок Артемио Франки. Как индивидуальный исполнитель Бати-гол собрал огромное количество наград, становясь лучшим бомбардиром чемпионата Италии в 1995 году с 26 голами, а также лучшим снайпером Кубка Америки, Кубка Конфедераций и чемпионата Катара. В 1999 году он занял третье место в номинации Игрок года по версии ФИФА и три года подряд входил в первую десятку при голосовании за Золотой мяч, а его уникальный рекорд с хет-триками на двух разных мундиалях навсегда вписал его имя в историю, заставив самого Пеле включить аргентинца в список ста величайших живых футболистов планеты.Однако за эти триумфы Батистуте пришлось заплатить страшную цену.
После завершения карьеры он столкнулся с настолько невыносимой болью в уничтоженных лодыжках, что потерял способность ходить и в один из моментов буквально умолял своего лечащего врача ампутировать ему ноги. Хирурги смогли спасти конечности, установив титановые протезы суставов, но процесс реабилитации растянулся на долгие годы, и нормально передвигаться без мучений спортсмен смог только к концу 2010-х годов.
Свои лучшие и самые продуктивные годы Габриэль отдал Фиорентине, которая не являлась европейским грандом, и тащил команду за собой в одиночку, пока другие звезды штурмовали Лигу чемпионов в составе суперклубов. Габриэль Омар Батистута пожертвовал собой ради профессионального долга перед болельщиками и контракта.
Если бы не эти страшные, изнуряющие травмы, которые годами подтачивали его организм прямо по ходу сезонов, Бати-гол совершенно точно достиг бы гораздо большего и взошел на абсолютный космический Олимп рядом с Пеле и Марадоной, а не оставил фанатам лишь эхо своего грозного клича: Бати-гол.
Ариэль Ортега: Проклятие преемника и бунт уличного гения
В отличие от Батистуты, который был образцом дисциплины и выжигал штрафную площадь за счет первобытной физической мощи, Ариэль Ортега представлял собой совершенно иной тип аргентинского гения. Это был классический уличный художник, рожденный на грязных пустырях бедной провинции Жужуй, где единственный способ выжить — оставить защитника в дураках с помощью безумного финта. Если Батистута воспринимал футбол как тяжелую и честную работу, то для Ортеги по прозвищу Эль Бурито, что означает Ослик, игра была чистой стихией и абсолютной свободой. Но именно эта ментальность дворового романтика в сочетании с колоссальным давлением прессы в итоге помешала ему реализовать свой фантастический потенциал.
Начав карьеру в 1991 году в родном Ривер Плейте, Ортега моментально влюбил в себя всю страну своим фирменным рваным дриблингом, резкой сменой направления движения и издевательскими парашютами за шиворот вратарям.
В составе Ривера он стал шестикратным чемпионом Аргентины и выиграл престижнейший Кубок Либертадорес в 1996 году, будучи главным любимчиком местной публики, которой он дарил настоящее шоу. Вокруг него строили всю игру, прощая юному гению любые капризы и нежелание отрабатывать в обороне
Однако главный перелом в его судьбе случился на чемпионате мира 1994 года, когда после допингового скандала прямо посреди турнира дисквалифицировали Диего Марадону. Именно двадцатилетнему Ортеге пришлось экстренно заменять легенду на поле, и он справился с этой задачей блестяще. Страна в один голос объявила его главным и прямым преемником Марадоны, вручив ему сакральный десятый номер сборной. Это клеймо нового футбольного бога в итоге и стало для него проклятием, подкосившим его европейский этап карьеры.
В 1997 году Ортега уехал покорять Европу, но столкнулся с прагматичной футбольной реальностью конца девяностых годов, где тренеры требовали жесткой тактической дисциплины и препрессинга. Его европейский маршрут превратился в хронику тотальной несовместимости с местными клубами.
В испанской Валенсии тренер Клаудио Раньери требовал от Ариэля играть строго по позиции и отрабатывать сзади, что для вольного Ослика было сродни тюрьме, породив бесконечные конфликты и ссылку в запас. Переезд в Италию — сначала в Сампдорию, а затем в Парму за солидные по тем временам деньги — тоже не принес счастья.
Ортега выдавал отдельные гениальные матчи, забивая шедевры Милану и Ювентусу, но совершенно не подходил для системной игры вдолгую, постоянно бунтуя против тактических рамок европейских специалистов.
В отличие от Батистуты, чье тело не выдержало физических нагрузок, Ортегу сгубили психологические проблемы и внутренние демоны.
Вне футбольного поля он так и остался простым провинциальным парнем, который физически страдал от европейского менталитета. Он отчаянно тосковал по родине, замыкался в себе, а единственным лекарством от депрессии и безумного давления прессы для него стал алкоголь. Хронические проблемы с алкогольной зависимостью и депрессией начали преследовать его прямо по ходу карьеры, из-за чего он срывал контракты, переставал приходить на тренировки и разрушал отношения с руководством.
Переход в турецкий Фенербахче в 2002 году закончился громким скандалом, побегом обратно в Аргентину и длительной дисквалификацией со стороны Международной федерации футбола за нарушение контракта.
Ариэль Ортега провел за сборную Аргентины почти 90 матчей и сыграл на трех чемпионатах мира, но в контексте его стартового таланта эта карьера выглядит великой недосказанностью. Если бы не тяжелый характер, разрушительная тоска по родине и пагубная зависимость, Ортега вполне мог встать на одну ступень с Марадоной, ведь его чистый природный дар ничуть не уступал Диего. Но мир требовал от него быть кем-то другим, в то время как Ариэль просто хотел оставаться свободным уличным гением с далеких аргентинских пустырей.
Хавьер Савиола как европейский трансферный конвейер погубил главного вундеркинда Аргентины
Если Ариэль Ортега стал жертвой собственных внутренних демонов и бунтарского уличного характера, то раскрывшийся значительно позже Хавьер Савиола пострадал от совершенно иной тенденции рубежа веков. Он стал заложником безжалостного трансферного конвейера европейских топ-клубов, которые начали массово скупать юных южноамериканских вундеркиндов в промышленных масштабах, ломая их карьеры об жесткую конкуренцию. Савиола был намного моложе Ортеги и принадлежал к следующему футбольному поколению, поэтому развивался абсолютно самобытно. Они играли на разных позициях и обладали разным стилем, но судьба все же пересекла их в одной футбольной точке.
В двухтысячном году, когда умудренный опытом Ортега вернулся доигрывать из Европы на родину, совсем юный Савиола успел выйти с ним на поле в одной атакующей связке. Вместе они сформировали в Ривер Плейте знаменитую четверку нападения, которую местная пресса окрестила фантастической. Но если Ослик Ортега бежал от европейского давления назад в Аргентину, то Савиола по прозвищу Эль Конехо, что означает Кролик, наоборот, погрузился в этот омут слишком рано
Савиола ворвался во взрослый футбол в октябре 1998 года в возрасте всего шестнадцати лет. Это был невероятно резкий, пластичный и хладнокровный нападающий с потрясающим стартовым рывком и уникальным голевым чутьем.
В Аргентине моментально начался очередной виток исторического психоза: в 1999 году восемнадцатилетний Савиола стал самым молодым лучшим бомбардиром в истории чемпионата, побив многолетний рекорд Диего Марадоны, и получил звание футболиста года в Южной Америке. Его атакующая связка с тончайшим плеймейкером Пабло Аймаром восхищала весь мир, а кульминацией его юношеского расцвета стал домашний молодежный чемпионат мира 2001 года. На этом турнире Савиола устроил исторический перформанс, забил 11 голов в 7 матчах, завоевав золото и звание лучшего игрока. Мир снова замер в ожидании того, что этот парень наконец-то повторит путь великого Диего.
Летом 2001 года каталонская Барселона выложила за девятнадцатилетнего форварда колоссальные по тем временам 36 миллионов евро. От Савиолы ждали, что он мгновенно спасет великий клуб, который на тот момент находился в глубочайшем системном и игровом кризисе. В первые сезоны Хавьер забивал немало, регулярно преодолевая отметку в 20 голов во всех турнирах за сезон, но сама команда буксовала, постоянно меняла тренеров и не брала трофеев. Савиола, обладавший миниатюрными габаритами и ростом всего 168 сантиметров, часто оказывался изолирован на острие атаки в силовой испанской Ла Лиге.
Переломный момент наступил в 2003 году с приходом тренера Франка Райкаарда и суперзвезды Роналдиньо. Райкаард начал строить принципиально новую Барселону и сделал ставку на физически более мощных форвардов, из-за чего тонкому и легкому игровому стилю Савиолы в этой прагматичной схеме просто не нашлось места.
Вместо того чтобы развивать свой гениальный потенциал и становиться главной звездой поколения, Савиола превратился в элитного скитальца. Его лучшие годы прошли в бесконечных арендах в Монако и Севилью, где он играл здорово и даже выигрывал Кубок УЕФА, но психологически понимал, что он лишь временный гость. В 2007 году Савиола решился на отчаянный трансферный парадокс и перешел в стан злейшего врага, мадридский Реал, но там его ждала еще более глухая скамейка запасных за спинами Рауля, Ван Нистелроя и молодого Гонсало Игуаина.
В отличие от Батистуты, который ковал свое величие годами в скромной Флоренции, Савиолу купили готовым продуктом слишком рано. Пеле включил его в список ста величайших живых футболистов планеты в 2004 году, и Хавьер построил хорошую карьеру, выиграв кучу трофеев с португальской Бенфикой и доигрывая в родном Ривер Плейте. Но в контексте его стартового таланта эта судьба выглядит недосказанной.
Из-за своей скорости и умения читать игру со скамейки тренеры грандов начали видеть в нем идеального джокера для выхода на замену. Савиола слишком легко смирился с ролью сытого и богатого запасного в суперклубах, потеряв амбиции быть номером один. Если бы не слишком ранний переезд в Каталонскую Барселону начала нулевых и не готовность мириться с ролью игрока ротации, Хавьер имел все шансы превратиться в полноценного короля мирового футбола.
Проклятие великой тени вместо заключения
Истории Габриэля Батистуты, Ариэля Ортеги и Хавьера Савиолы наглядно доказывают, что одного природного дара для покорения футбольного Олимпа мало. Удивительно, но карьеры всех троих были неразрывно связаны с легендарным клубом Ривер Плейт, в котором каждый из них в разное время зажигал свои первые полноценные футбольные костры. Но даже этот великий аргентинский фундамент не смог защитить их от разных карьерных трагедий: тело Батистуты разрушили травмы, Ортегу сгубили внутренние демоны, а потенциал Савиолы угас в золотой клетке на скамейках запасных европейских грандов.При всей разнице их судеб, над каждым из них с первого дня в большом спорте висела удушающая тень Диего Марадоны. Аргентинская пресса и ослепленные культом болельщики годами совершали одну и ту же ошибку, требуя от молодых парней ежесекундного повторения мессианского пути Эль Диего вместо того, чтобы позволить им оставаться самими собой. Это маниакальное давление калечило игроков ментально и физически. Аргентина годами собственноручно подтачивала карьеры своих лучших сыновей, превращая потенциальное величие в драму нереализованных надежд и оставляя фанатам лишь вечный вопрос о том, каких космических вершин они достигли бы, если бы им просто разрешили играть в свой собственный футбол.
Комментарии