Специальный корреспондент издания «В мире спорта» Александр Косяков побеседовал с известным футболистом, олимпийским чемпионом 1988 года в Сеуле, Юрием Савичевым, которого помнят прежде всего, как автора победного гола в финальном матче Олимпийских игр против сборной Бразилии. Но прославился он не только этим, Юрий Савичев вместе со своим братом-близнецом Николаем был одним из лидеров московского «Торпедо», с которым тот стал обладателем кубка СССР и завоевал «бронзу» в чемпионате страны, а затем успешно выступал в Греции и Германии, выиграв с «Олимпиакосом» кубок Греции. В этом эксклюзивном интервью вы узнаете, как Юрий Савичев вместе братом пробивался в большой футбол, о потерях, которые ему пришлось перенести на его жизненном пути и о том, почему после завершения карьеры не связал свою жизнь с футболом.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
Юрий Савичев, у которого я больше года пытался взять интервью, как он сам мне сказал, уже больше полжизни живёт в Германии. Но о жизни в Москве, о своей семье, в которой он родился, о брате-близнеце Николае и о своей старшей сестре Галине вспоминает с большой любовью. Эмоции ведь не скроешь в 61 год. И когда я ему рассказал историю о болельщике «Торпедо», который ехал вместе с Олегом Ширинбековым в МЦК, подошёл и стал о нём спрашивать, я заметил, что Юрий незаметно вытер скатившеюся из глаза слезу. Савичев уже давно не действующий футболист, его основное занятие сейчас — это ремонт медицинского оборудования. Но о том, что он олимпийский чемпион, уверен, помнят не только в России и бывшем СССР, но и в Германии, и в Греции, где он тоже играл в футбол на самом высоком уровне. Я думаю, его фамилию хорошо запомнила и вся Бразилия, которая наверняка собралась у экранов во время финального матча Олимпийских игр 1 октября 1988 года. Как же тогда нам всем нужна была эта победа в Сеуле! 32 года прошло с тех пор, когда наши футболисты привезли золотые медали из австралийского олимпийского Мельбурна, и именно Юрий Савичев забил через треть столетия решающий, долгожданный гол, выйдя на замену во втором тайме. У Юрия не так много титулов. Помимо олимпийского золота у него ещё два трофея — кубок СССР в составе московского «Торпедо» и кубок Греции, завоёванный с «Олимпиакосом», но Юрий и его брат Николай — это футболисты, которые своей игрой влюбляли в себя миллионы поклонников футбола в СССР. Это они внесли большой вклад в разгромную победу над немецким «Штутгартом» в Кубке кубков в 1986 году со счётом 7:3 по сумме двух встреч, забив на двоих шесть мячей по три на брата. Да ещё много, что можно вспомнить с участием этих двух торпедовских ребят. Мы проговорили с Юрием около двух часов, он показывал мне своё рабочее место, рассказывал, чем занимается. А в конце, задумавшись, сказал: «Кто знает, что ждёт нас всех в этой жизни. Может случиться так, что мы с женой когда-нибудь сядем в самолёт и вернёмся назад в Москву уже навсегда».
— Юрий, рад, что вы всё-таки нашли время для разговора о жизни и о футболе, и начать его хочу с вашего детства. Это правда, что вы родились в Москве на Ленинском проспекте, в районе, где в советские времена в основном проживала элита? И начну с вопроса о ваших родителях. Кто они были? Как их звали? Живы ли они сейчас?
— У вас неправильная информация, мы с братом родились на Шаболовке, а потом уже родителям дали квартиру на Ленинском проспекте. Это одна остановка на метро.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Извините, Шаболовка — это тоже почти Ленинский проспект, так что я, можно сказать, не сильно ошибся…
— Согласен, отец мой Николай Николаевич давно умер, когда ему было 62 года, почти в таком возрасте, как я сейчас. А мама Зоя Ивановна прожила до 92-х лет, и её не стало два года назад. Элитой они никакой не были: папа был начальником охраны на ЭНИМСе (Экспериментальный научно-исследовательский институт металлорежущих станков, — прим. автора) при станкостроительном заводе им Оржоникидзе, который находился недалеко от нашего дома, а мама была крановщицей, работала на кран-балке в цеху, там же на опытном производстве.
— Вы одни с братом были в семье?
— Нет, у нас ещё была сестра Галина на десять лет старше нас, но она, к сожалению, тоже умерла. А потом и её сын ушёл из жизни из-за онкологии, наш любимый племянник Саша, который страстно болел за нас и за «Торпедо» ещё с тех времён, когда мы только начинали свой путь в большом футболе. Вот такие удары судьбы нам с братом пришлось перенести.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— А как вы оказались в футболе? О вашем попадание в команду «Союз», выступающую в 70-80 годы на первенство Москвы, история, как говорится, умалчивает.
— Всё началось со двора, у нас была детская площадка у дома, внизу рядом с канавой. Мы её так и называли «Канава». Там ребята с местных домов собирались после школы и играли до позднего вечера, ещё туда приходили мужики пивка попить, и мы часто играли против них. Для нас они были мужики, а так им было, наверное, тогда лет за двадцать. Когда они проигрывали, то были злые на нас. И однажды к нам подходит какой-то прохожий, а их много ходило вдоль нашей канавы, и предложил четверых из нас показать своему знакомому тренеру из футбольного клуба «Союз», выступающего на первенство Москвы и базирующегося недалеко от нас, где мы жили, в Лужниках. Мы до сих пор об этом человеке ничего не знаем. Там, как раз начинался набор ребят 1965 года рождения. Таким образом, мы оказались у нашего первого тренера Анатолия Фёдоровича Брагина. А потом уже, благодаря Валерию Николаевичу Филатову и Владимиру Ивановичу Юрину, к сожалению, тоже ушедшему из жизни, мы через ФШМ попали в дубль московского «Торпедо».
— Третий, кто оказался в «Союзе», был наш известный футболист армеец Дмитрий Кузнецов, это вы уже в других интервью рассказывали, а кто был четвёртый?
— Четвёртый был тоже Кузнецов, но только Евгений, который сходил пару раз на тренировки, но ему не понравилось, и он сразу ушёл. Но он не потерялся и стал хоккейным комментатором. Вы его наверняка знаете или слышали. Он работал на первом канале.
— Скажу вам откровенно, что продуктивный у вас был двор в плане известных личностей. А из «Союза» кто-то вышел в люди помимо вас?
— Двоих ребят позвали в «Спартак», одного звали Юра Романов, а другого Володя Королёв, но они так и не заиграли там. Им ещё Брагин, наш тренер говорил: «Подождите, не уходите, поиграйте пару лет». Но они ушли, и дальше дубля, так никуда и не попали.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Юрий, вы мне скажите, как так случается, папа с мамой у вас с братом к спорту отношения не имели, был просто двор, потом московская команда, которых было много в каждом районе, у нас, например, где я родился и жил, были их целых три: «Искра», «Кунцево» и «Рублёво», да ещё «Медик» от ЦКБ, а вы стали с братом известными футболистами, плюс вы к тому же и олимпийский чемпион. В чём тут секрет? В старании, желании, работоспособности, дисциплине? Родители как воспринимали, ваше увлечение футболом?
— Что сказать, может, тут и ещё удача была, ведь двор и первенство Москвы, всё это закаляло характер, мы прошли путь в футболе с самых низов. Это сейчас все сидят в телефонах, телевизоры смотрят, а мы резались в футбол с утра до вечера. Я думаю, что тогда уже появлялся какой-то внутренний стержень, чувство товарищества, чувство локтя. О какой-то карьере, о деньгах тогда не думали. Родители даже на нас ругались, что мы после школы стали пешком, через Москва-реку ходить по железнодорожному мосту на тренировки в Лужники. Сейчас этот мост перенесли, и он стоит ближе к парку культуры имени Горького. А если говорить о первенстве Москвы, то я до сих пор помню команды, против которых мы играли. Тут и «Фили», и «Фрезер», и «Красный Октябрь», и «Подшипник», и «Спартак-2». Тогда ведь все детские и мужские команды набирали очки в общую копилку клуба. Мужики приходили болеть за детей, а потом мы оставались и болели за мужиков.
— Владимир Сочнов, который играл с вами в «Торпедо», на вопрос, как бы он охарактеризовал братьев Савичевых одним словом: сказал, что вы с братом «Работяги». Работоспособности у вас было больше, чем таланта?
— Вы знаете, Александр, я об этом никогда не задумывался. Нам ещё Валентин Козьмич Иванов говорил в своё время, чтобы мы после тренировки шли домой. А мы всегда оставались с несколькими ребятами повозиться с мячом, побить по воротам. А то было так, что за время занятий пару раз мяча коснёшься и, конечно, для нас этого было мало. Может быть, оттуда всё это наше мастерство и трудолюбие произрастало. Нас уже тогда учили не уступать сопернику в желании победить, стелиться в подкатах, выигрывать единоборства. Мы в «Торпедо» при Козьмиче прошли хорошую футбольную школу, которая нам в дальнейшем здорово помогла. И в грязь, и в дождь, и в холод тренировались, поля-то сами знаете какие были тогда.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— После «Союза» у вас была 2 года ФШМ, которая тоже находилась в Лужниках и играла во Второй лиге, затем вас пригласили в дубль московского «Торпедо», а Дмитрий Кузнецов ушёл в ЦСКА, и армию себе он обеспечил. А у вас как с армией обстояло дело?
— Когда мы пришли в «Торпедо» и уже попали в дубль и нас стали потихоньку подтаскивать к основному составу, то стало понятно, что на нас в перспективе клуб рассчитывает. Валерий Николаевич Филатов тогда сказал нам, что с армией будем вопрос как-то решать через ВТУЗ (Высшее техническое учебное заведение, — прим. автора) при нашем заводе ЗИЛ. Это был такой институт, где надо было неделю работать и неделю учиться, и он освобождал от армии. А потом Филатов пообещал, что переведёт нас в физкультурный институт в Малаховку.
— А почему сразу в Малаховку он вас не устроил, ведь ВТУЗ — это технический институт и к физкультурному не имеет никакого отношения, там просто предметы другие и как можно было перевестись?
— Вот и мы не понимали, как мы в техническом будем учится, там же всё-таки что-то надо было понимать в технике. А в Малаховку устраивали тогда более старших ребят, которым это было более необходимо, чем нам молодым.
— Ну и чем всё закончилось с вашей учёбой и переводом?
— В общем, мы кое-как проучились в этом ВТУЗе три года, сдавали с трудом все эти предметы еле-еле на тройки, у нас шансов-то не было. Или тебя выгоняют из института, и ты идёшь в армию, или надо как-то держаться. А потом Филатову, сами не знаем как, удалось договориться с Малаховкой, и нас перевели туда на второй курс. Мы между тренировками и играми заезжали туда, привозили подарки, и нам закрывали посещаемость, и экзамены мы уже сдавали, зная, что нам там помогут. Так что у меня есть диплом физкультурного института.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Но я так понимаю, вы уже физкультурный институт заканчивали в «Торпедо» будучи основным игроком, и вам ещё не было 27 лет. Почему после института не забрали в армию?
— А нам уже бронь тогда сделали на заводе. ЗИЛ был тогда мощной организацией. Один звонок, и вопрос решался и с квартирами, и с бронью. Правда у нас был случай, когда из ЦСКА за нами приезжали, и Иванов нам сказал: «Идите со стадиона через чёрный ход и поживите у кого-нибудь недельку, а мы всё за это время уладим». Потом позвонили кому-надо, сказали, что мы уже играем за основной состав, и от нас отстали.
— Понятно, но давайте перейдём к футболу. Вы с братом, насколько известно, начинали крайними полузащитниками: Николай — справа, вы — слева. А потом вы стали играть впереди — нападающим. И в итоге попали в клуб имени Григория Федотова, забив более 100 голов.
— Да, Колька, мой брат, стал первым играть, а я на замену выходил. Мне Валентин Козьмич места не мог никак найти И как-то на сборах в Сочи Иванов мне говорит: «Слушай, у нас полузащитников полно на любой позиции. Давай, попробуй, побегай впереди в нападении. Ты старайся двигаться, туда, где мяч, и пытайся всё время тормошить защитников, вдруг они ошибутся, а ты тут как тут». И я сразу в первой игре забил, и уже потом на этих сборах у меня в товарищеских матчах семь мячей зашло, и он меня поставил нападающим уже в чемпионате, и в матче с «Динамо» Минск через несколько игр у меня был первый хет-трик. И с этого момента я уже играл постоянно в нападении. А потом меня Анатолий Фёдорович Бышовец в олимпийской сборной опять вернул в полузащиту. Иванов ругался на Бышовца: «Что ты его ставишь в полузащиту, кто мне будет голы забивать в нападении?!». Ты переучиваешь его, и он теперь назад бегает. А мне надо, чтобы он там впереди бегал и забивал» (смеётся).
— Но вы когда гол свой золотой забивали, то, по-моему, если не ошибаюсь, с позиции нападающего.
— А мне и Чередник и Яровенко, наши крайние защитники, говорили, что ты тут делаешь, мы и так за тебя отработаем, беги в нападение забивать.
— Ваш первый трофей и он же последний в «Торпедо» — это кубок СССР 1986 года, вам на тот момент было 21 год…
— Да, мы уже с братом закрепились в основном составе и играли в финале против «Шахтёра». Я отыграл весь матч, а Коля вышел на замену ближе к концу. Было трудно, но выиграли 1:0.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Вы, я так понимаю, с братом внесли в игру «Торпедо» свежесть, молодой задор на фоне устоявшейся игры ветеранов, которых было много в команде?
— Вспоминаю, как Иванов говорил, что сзади у нас всё хорошо — цемент, а впереди нам надо игру поправить, внести в неё живость, красоту, чтобы мы поинтересней смотрелись. У нас действительно защита была сумасшедшая: Шавейко, Пригода, Жупиков, Полукаров, Гостенин, Пивцов, а впереди, как сейчас говорят, креатива не хватало. С нулями игру не выиграешь. И он нас ставил, чтобы добавлять впереди каких-то нестандартных ходов и решений. Если взять тот же «Спартак», то у них был короткий пас, стеночки. А у нас был упор больше на физику, на давление, на длинные передачи. Мы были ближе к киевскому «Динамо» по стилю игры.
— А в чём было отличие тренерского подхода к игре, к тренировкам у Валентина Иванова и Валерия Лобановского? Ведь вы с ним хоть немного, но в сборной пересеклись.
— Основное отличие было в том, что если Иванов и нагружал команду, то мог спокойно подойти и сказать: «Ну, вы что устали, может вам паузу сделать?». Он же нагрузки приличные давал, тесты там всякие устраивал. А Валерий Васильевич Лобановский был жёстче в этом плане. Его принцип был такой: если не можешь, не вытягиваешь — я другого поставлю. Выжимал из нас все соки. Помню, Федя Черенков пришёл в раздевалку после одной из таких тренировок и говорит: «Всё, больше не могу, умираю». Мы как-то бежали на сборах в Италии тест Купера — это 8-10 кругов на время. А «Интер» в тот момент на нашем же поле спокойно в квадратики играет, к матчу с нами готовится. И вот мы пробежали вокруг поля, все в мыле, еле дышим, и Лобановский говорит: «Ну что, голова кружится, а теперь, чтобы не кружилась, в другую сторону!». Но своим любимчикам, Протасову, Литовченко и Кузнецову, он всё-таки поблажки давал. Смотрим, а они второй тест не бегут. Спрашиваем: «Почему?». А нам в ответ: «А им играть». А мы отвечаем: «А нам не играть что ли?» (смеётся).
— Вы играли в «Торпедо» вместе с подопечным Валерия Лобановского, известным титулованным футболистом Леонидом Буряком. Чему-нибудь научились у него?
— Конечно. Буряк уже был опытный мастер. Он великолепно видел поле. Раздавал свои фирменные длинные пасы. Лёня, а мы его все так звали, мне говорил: «Раньше я Блохина запускал, а теперь тебя буду». Потом он здорово штрафные исполнял, видел кто и где из защитников плохо стоит и его резанные удары шли как раз на опережение. И спокойствие у него было бешенное. Он же пенальтист был. Ну что ещё о нём сказать: дисциплина у него была железная, всегда очень аккуратный, одевался с иголочки. Он у нас где-то больше года играл. А ещё я хочу сказать про Сергея Шавло, который брал над нами шефство, он же из «Спартака» пришёл, много нам подсказывал, а также Чугунову и Чугайнову. Говорил, это вы не так делаете, а здесь вы разболтались, нужно дисциплинку подправить. В общем, как к сыновьям относился.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Юрий, не могу не спросить про матчи со «Штутгартом». Это редко тогда было, чтобы кто-то раскатал немцев в двух матчах, и у себя дома 2:0 и особенно в гостях 5:3. И вы были с Николаем лучшие в этих двух играх: шесть голов на двоих забили. Сейчас, вам кто-нибудь из немцев напоминает об этой игре?
— Сейчас уже нет, а раньше, когда в «Санкт-Паули» играл, то часто спрашивали.
— Эти матчи можно назвать апогеем вашей карьеры в «Торпедо»?
— Eсли в «Торпедо», то, наверное, да. Немцы тогда были уверены, что отыграют 2:0 дома. А мы, помню, приехали, вышли на поле, а оно идеально пострижено, мы на таких коврах сроду не играли. Мы же с ними на «Динамо» в таком болоте отбегали… Ну и пошло у нас и поехало, стали забивать один за другим.
— На вас ещё, наверное, стадион давил, тогда была западная фанатская атмосфера?
— Естественно, в таких условиях мы нигде не играли. Это сейчас у нас болеют, как тогда у них. Но это всё ерунда, по сравнению с тем, что было в Греции. Там фанаты просто сумасшедшие.
— Перехожу плавно к «Олимпиакосу». Блохин, Протасов, Литовченко — это понятно. Киев, Украина. А как с ними в компании Савичев оказался?
— Нет, тут всё не так. Сначала Протасов был, и меня взяли к нему в пару в нападение. А потом уже через несколько месяцев Блохин решил взять Литовченко, ему Протасов посоветовал, кто-то же должен был нам пасы отдавать.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— А где Блохин обратил внимание на Юрия Савичева, в каких играх?
— Не знаю. Может он когда-то и рассказывал, но сейчас не вспомню. Тогда его бывшая жена Ирина Дерюгина приезжала вместе с ним договариваться насчёт меня с «Торпедо». Я был не против, мне очень хорошие деньги предлагали, и «Торпедо» в убытке не оставалось. Деньги клубу за меня достойные греки дали, и машину клуб за меня получил, и автобус.
— А сколько, если не секрет вы получали тогда?
— 10 тысяч долларов.
— Очень хорошие деньги в начале 90-х.
— Да. Но это у меня так получилось. А многие уезжали с большими трудностями, со скрипом, в основном те, кому за тридцать было, клубы не рвались тогда отпускать игроков. Но мне пошли навстречу и хорошо со мной расстались.
— Вы уехали в 25 лет. Это нормально или стоило раньше ехать.
— Думаю, нормально, но если бы ещё на год или на два в «Торпедо» остался, то, может быть, мы и чемпионство выиграли. Команда тогда хорошая подобралась. С Юрой Тишковым мы так вдвоём впереди и не поиграли. Он при мне постоянно на замену выходил. Жаль, что так всё с ним произошло. А что касается меня, как случилось, так случилось. Жалеть не стоит, я ведь с «Олимпиакосом» кубок выиграл, два вторых места.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— А что вам дал «Олимпиакос» в жизненном плане и что в футбольном для себя там открыли?
— Как говорили римляне: «Хлеба и зрелищ!». Такой атмосферы, такого неистового боления я до этого нигде не видел. Там было четыре-пять команд, которые бились между собой не на жизнь, а насмерть, просто был какой-то футбольный бум. На тренировки по пять-шесть тысяч приходило, всё оцепляли, никуда не проедешь. На автобусе ездили с сеткой на окнах, как в тюрьме, потому что болельщики соперников что-то в автобус бросали. А наши, наоборот, были готовы нас на руках носить. И ты всё это впитываешь, заряжаешься такой колоссальной энергией. Я как-то быстро влился в команду и забивать там начал со второго матча, хотя кругом и говорили на разных языках, и всё было по-другому: и быт, да и уровень жизни. Надо добавить всё-таки, что в нашей команде уровень игроков был хороший, четверо или пятеро ребят входили в сборную.
— Я посмотрел, что вы вместе с Олегом Протасовым были основными бомбардирами.
— Да. У меня за два сезона набралось 16 голов. С учётом того, что ещё много забивал Протасов, а Гена Литовченко отдавал, то наше трио оставило в «Олимпиакосе» хороший след. Да и Блохин тоже держал команду в хорошем тонусе, гнул свою линию, дисциплина была на уровне. В праздники заставлял тренироваться. Греки отказывались, говорили, что он дурак что ли, но уважение было огромное. Блохин был всё-таки игроком европейского уровня. Он меня пригласил к себе на прощальный матч, кто к нему тогда только из знаменитостей не приехал, не буду перечислять.
— А греческий язык выучили?
— Да, мы тогда его все учили. У нас были специальные занятия, два раза в неделю преподаватель приходил. Протасов и его жена быстро его освоили, а я чуть попозже стал разговаривать. Мы окунулись сразу в другую атмосферу, страну, культуру, и у Блохина был ещё хороший переводчик Марк, который нам всё объяснял. А потом я уже греческий в «Саарбрюккене» доучивал, там оказался случайно второй тренер грек, и он мне уже с греческого помогал всё на немецкий переводить. И брат был у него ещё в греческом ресторане, и мы туда в начале постоянно ходили. А потом уже и немецкий у меня пошёл: сначала футбольные термины, потихоньку стал учить, и через какое-то время уже нормально заговорил. Главное — не боятся что-то сказать. Пусть с ошибками, но люди это видят и уважение соответственно к тебе приходит.
— А мама ваша к вам часто приезжала?
— Один раз в Греции была, хотела на Юрку маленького посмотреть, а в Германию так и не приехала. Мы сами старались по возможности чаще в Москву вырываться. Она и в Грецию прилетела тогда вместе с «Торпедо» на товарищескую игру. Блохин как-то этот матч устроил. Иванов её в самолёт с собой взял. Она всего один раз в жизни на самолёте и летала к нам в Афины. А потом ещё назад, и всё. Колька улетел сразу после игры, а мама на месяц у нас осталась.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Вы раньше, чем Протасов и Литовченко ушли из «Олимпиакоса», а они, я читал, остались там причитающиеся им деньги выбивать…
— Но ничего не выбили (смеётся).
— А как вы в Германии оказались в заштатном клубе «Саарбрюккен»?
— В «Олимпиакосе» на второй год валюта закончилась, и нам стали в драхмах платить, курс драхмы к доллару не соответствовал уже нашей начальной зарплате. И мне помог Сергей Шавло. У него был знакомый менеджер-селекционер, который его делами занимался, и он меня с немцами свёл. «Саарбрюккен» тогда как раз вышел в Бундеслигу, и этот человек подбирал игроков для этой команды. У меня было пара просмотров, я понравился и подписал контракт на два года. Так у меня появилась возможность поиграть против хороших команд: «Баварии», «Боруссии» из Дортмунда, «Гамбурга» и многих других.
— Я посмотрел вашу статистику там, и скажу вам, что мало кто знает, в первый же сезон вы стали лучшим по системе «гол плюс пас» в команде. Понятно, что до Кирьякова было трудно дотянуться, который с «Карлсруэ» много забивал, и в еврокубках поиграл, и «Валенсию» 7:0 обыгрывал, но и вы тоже след свой там оставили. До сих пор помнят, что Юрий Савичев забил последний гол «Саарбрюккена» в Бундеслиге. С тех пор этот клуб больше не играл на высоком уровне.
— Не помню, а кому я забил?
— В гостях «Нюрнбергу». В вашей команде играл тогда сын Франца Беккенбауэра Штефан, который рано ушёл из жизни. Беккенбауэра старшего видели на играх?
— Конечно. Он часто приезжал, но к себе внимания не привлекал, ведь сын его был далеко не на первых ролях. Штефан был у нас в команде, как говорят в Германии «Zweiten Wahl», т.е. второй выбор, игрок, выходящий больше на замену, да и он ещё к тому же был с лишним весом. Играл он, как и его отец, на той же позиции – либеро, но иногда, если нужно было, играл по игроку. У отца понимание футбола взял, а скорости у него не было. Но парень был хороший, скромный.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Другие клубы кроме «Санкт-Паули» не предлагали перейти?
— Звонили из Леверкузена, но до конкретики дело не дошло.
— А в «Санкт-Паули» как попали? В «Саарбрюккене» не предлагали остаться?
— Предлагали, но они мне не могли платить столько, сколько платили раньше, когда команда в Бундеслиге играла. Там такая система, если ты хорошо себя проявил, а команда вылетает, то на тебя всегда есть спрос, и все команды рангом выше ищут, кого там можно подцепить. Мы с американцем Эриком Винальдой были лучшими бомбардирами в команде, и Эрик потом сразу попал в Бундеслигу в «Бохум». А меня в «Санкт-Паули» пригласили, в команду, которая ставила задачу выхода в Бундеслигу, что мы и сделали в первый же мой сезон там. Я тогда забил десять мячей. Мне ещё нравилось, что в «Санкт-Паули» были сумасшедшие болельщики, к этому в Греции я уже привык, да и Гамбург красивый город, футбольный. Там ведь ещё есть клуб с большими традициями HSV (Hamburger Sport Verein) или как его называют у нас «Гамбург». Кубок чемпионов выигрывал. С «Санкт-Паули» я выходил в Бундеслигу, но и вылетал на протяжении пяти лет. Всё было, а любой команде вылетать неприятно, а выходить наверх наоборот приятно. Мы когда вышли, был полный стадион, все приветствовали. Я домой пришёл весь рваный, хотели куски одежды оторвать на сувениры. Потом мы все стояли на трибуне Ратуши перед всей площадью. Нас приветствовало руководство города. А затем празднования переходили на знаменитую улицу Рипербанн, но только на улицу (смеётся). Это всё было очень впечатляюще.
— А сейчас вы собираетесь ветеранами, вас зовут?
— Сейчас уже давно не приглашали. А раньше да, постоянно собирались и с олимпийцами тоже встречались: и на десять, и на пятнадцать, и на двадцать лет. А что касается матчей ветеранов, то я вам честно скажу, Александр — я не в обиде. Мы уже все давно не те, чтобы выйти и что-нибудь показать. Мягко говоря, вид уже у многих далеко не спортивный. Если в дыр-дырчик, пивка попить, посмеяться — это одно. А перед трибунами уже неудобно. Люди нас помнят другими, пусть у них в памяти это и останется. Все наши победы и успехи были, никто у нас их не отберёт. Всё это уже давно прошло. Мы всё это помним, с этим и живём.
— Вы играли в Германии 7 лет, что послужило поводом остаться?
— Сын Юрка, не хотелось ему жизнь ломать. Мы-то с Леной всегда хотели вернуться, а он уже в школе учился, немецкий, как родной. По-русски Юрка, понятно говорит без акцента, а вот если писать, то с этим есть проблемы. Он у нас родился в России, в Москве, крестился в Греции, а вырос в Германии.
— А в футбол он у вас играл?
— Играл, но далеко не пошёл. Он у нас такой крепкий высокий, похож по комплекции на Штефана, сына Беккенбауэра. Но он мне сказал: «Папа, я из футбола не уйду». Сначала пытался тренировать, потом перешёл в судейство. Он в футболе всё очень хорошо понимает, судил 4-ю лигу. А сейчас он с этим закончил, но продолжает ездить и инспектировать судей в 3-й и 4-й лиге и ставить им оценки.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Это он при вашей помощи стал этим заниматься?
— Нет, зачем?! Это он всё сам. Там ведь надо хорошо правила знать, а они меняются каждый год, и его проверяют постоянно на знания. Там у него всё серьёзно. Во-первых, он играл в юношах. А потом ему предложили посудить один матч, другой, и дальше пошло, и поехало.
— Насколько я знаю, вы живёте в небольшом городке Нордештедте в частном доме под Гамбургом, и я почитал про этот маленький город, что его улицы переходят в улицы Гамбурга…
— Да, шесть километров до центра Гамбурга. Хороший, зелёный городок, тут рядом аэропорт. Но что интересно, принадлежит он административно к другой земле — Шлезвиг-Гольштейн.
— А на дом кредит брали?
— Нет, мы его сразу купили, он нам понравился, небольшой, уютный в хорошем месте. Нам драхмы «Олимпиакос» вовремя перевёл (смеётся). Всё-таки не доллары, но и они пошли в дело.
— Елена, ваша жена, работает?
— Да, в школе помогает с детьми. У неё язык не такой хороший, но она ведёт документацию, ещё что-то там делает. Так что при деле.
— А ещё я хочу спросить у вас, в чём отличие жизни в Германии от жизни в России?
— Отвечу так: «В России на Мерседесах ездят с 18 лет, а в Германии после 60-ти». На такую машину надо накопить, а у нас в России она падает с неба. А ещё я хочу сказать, пользуясь случаем, об отношении к ветеранам футбола. Я это знаю от своего брата. Много у нас таких ребят, которым за шестьдесят, а они не востребованы. Сколько у людей опыта, они ведь всех себя отдавали, все поломаны. В Германии, если кто-то хоть что-то сделал для клуба, для страны — его не бросают. Хочу сказать: «Дайте ветераном работу — они её заслужили».
— А в конце ещё про брата Николая есть у меня пара вопросов. Не было ли у вас возможности его устроить в какой-нибудь клуб. С вашим-то авторитетом и здесь в Германии, и в Греции, я не верю, что у вас не получилось бы?
— Мог бы, наверное, но у него травмы тогда пошли серьёзные в расцвет карьеры, да и у Кольки без меня предложения были. Он в Швецию даже ездил на просмотр. Об этом лучше его спросить. Он же ко мне приезжал в Грецию лечится с ногой, я его хирургам показал, ему там операцию сделали, потом второй кубок выиграл, да и поиграл ещё за «Торпедо» несколько лет.
Фото: из личного архива Юрия Савичева
— Наш известный, уважаемый спортивный журналист Сергей Николаевич Шмитько, которому в этом году исполнился 91 год, просил меня задать вам один вопрос. Это правда, что Анатолий Бышовец не взял вашего брата Николая на Олимпиаду, потому что он отказался переходить в московское «Динамо»? А вам, спрошу уже от себя, были такие предложения?
— Мне точно не было, а про Кольку — не знаю. (смеётся). Из «Спартака» к нам домой приезжали, это я хорошо помню. Но думаю, если бы какой-то разговор и был, то он мне бы об этом рассказал. Конечно, мне обидно было, что брат со мной не поехал в Сеул, мог бы тоже «золото» выиграть. Бышовец ведь его вызывал до этого. А Кольке было обидно вдвойне. Он и раньше меня за молодёжную сборную стал в основе играть, и точно помог бы. Родители наши тоже очень переживали. Ультиматум ставить было глупо. Но там много, кто не поехал: Воробьёв был такой, Дмитриев, тот же Димка Кузнецов. А так, что говорить, когда у Бышовца всё получилось, значит он всё правильно сделал.
— Победителей не судят!
— Это точно.
— Юрий, вы были с братом всё время вместе, а потом разошлись в разные стороны, и карьера по-разному сложилось. У вас есть этот золотой гол на олимпиаде, а у Николая такого нет, у него всё больше с «Торпедо» связано. Трудно даже сказать, кто из вас талантливей был…
— Я вам отвечу фразой из мультфильма. «А по-моему, они одинаковые» (смеётся).
— Спасибо вам за интервью.
— И вам спасибо, Александр.
Текст: Александр Косяков.
Фото: из личного архива Юрия Савичева.
Комментарии