Перед вторым полуфиналом ЧМ ожидаемо вспоминают Фолклендскую войну, «руку Бога» и удаление Бекхэма (по моим ощущениям из Англии, больше всего здесь вспоминают все-таки 1998-й). Страсти кипят с момента завершения полуфиналов, нагнетают медиа и болельщики. Все говорит о том, что это будет не матч – война.
Мне же захотелось найти какую-то добрую историю, если не на уровне стран, то хотя бы на уровне людей. Ниже два удивительных сюжета из той войны.
Дружба между охранником и пленным
Джорджио Подеста признался, что в детстве не хотел учить английский, но именно это знание в итоге помогло ему пережить войну. «Мама против моей воли записала меня на курсы английского. «Когда-нибудь тебе это пригодится», – говорила она». Как и все мамы, она оказалась права.
Валлиец Ирфон Хиггинс был солдатом на борту британского парохода «Канберра», и ему было поручено охранять 4500 аргентинских военнопленных. Когда Ирфон спросил, кто из них говорит по-английски, отозвался лишь один – Джорджио.
Спустя почти 40 лет после того, как Джорджио помог ему подавить мятеж на корабле, Ирфон говорит: «Я не могу представить свою жизнь без него».
На Пасху 1982 года саксофонист оркестра морской пехоты Ирфон Хиггинс играл в регби за команду своего полка в английском Плимуте, когда его вызвали прямо с поля, чтобы передать срочное сообщение. Их подразделение было мобилизовано для срочной отправки на Фолклендские острова.
«Когда говоришь людям, что служил в Королевской морской пехоте, они сразу представляют себе какого-нибудь крутого парня – как в кино. Но я был всего лишь музыкантом, а не настоящим солдатом, поэтому очень удивился, когда нас вообще призвали», – рассказал Ирфон, спешно женившийся прямо перед отправкой в зону военных действий. «Первые несколько недель всё это казалось каким-то сном».
По мере того как лето Северного полушария сменялось зимой Южного, менялось и настроение на борту «Канберры», вспоминал Ирфон. «Поначалу мы не могли поверить, как нам повезло отправиться на войну на круизном лайнере: такой роскоши никто из нас прежде не видел. Судно только что вернулось из круиза по Средиземноморью, поэтому там были бальные залы и люстры, а еда и напитки были просто потрясающими. Но когда мы вошли в пролив Сан-Карлос, то осознали, насколько мы уязвимы».
Будучи реквизированным круизным лайнером, «Канберра» не имела никаких средств защиты, кроме нескольких пулеметов и переносных ракетных комплексов. Вскоре судно подверглось атаке аргентинской авиации. «По сути, мы были легкой добычей; уже после войны выяснилось, что британское правительство изначально допускало возможность потери «Канберры» - нас фактически списали со счетов», рассказывал Ирфон.
В ходе боевых действий на корабль вскоре начали доставлять вертолеты с ранеными британцами и пленными аргентинцами. «Видя ужасные ранения, которые получали наши ребята, было трудно удержаться от того, чтобы не выместить свою злость на военнопленных», – рассказывал Ирфон.
Но по мере того как росла вражда между противниками, неожиданно зародилась и дружба. «Стоило мне заговорить с Джорджио о регби, как я вскоре понял, что у меня гораздо больше с ним, чем со многими британскими солдатами».
«Среди аргентинцев были закаленные бойцы спецназа, преданные хунте, но большинство –
- вроде Джорджио - составляли солдаты-срочники, которые хотели оказаться на войне не больше нашего. Однажды ночью я тайком вывел его из бального зала, где содержались военнопленные, и отвел к себе в каюту: мы пили пиво и душевно беседовали о регби», – рассказывал Ирфон. Разговор крутился вокруг матча 1976 года между сборными Аргентины и Уэльса, в котором валлийцы вырвали победу на последних минутах, и о знаменитых игроках.
«Мы говорили о доме, о семьях и друзьях. О том, как хочется поскорее вернуться домой. Он познакомил меня со своими друзьями и соседями по каюте. Я снова начал улыбаться», – вспоминал валлиец.
«Я был счастлив, потому что говорил по-английски с Ирфоном. После всех военных невзгод я наконец чувствовал себя в безопасности, сытым, в тепле и рядом с другом», – это уже Джорджио.
Но не только пиво и спорт скрепили их дружбу – они предотвратили мятеж на корабле. По пути в Пуэрто-Мадрин Джорджо предупредил Ирфона, что некоторые из непримиримых аргентинцев планируют захватить корабль силой. Два друга держали оба конца коридора, вооружившись автоматами, и в итоге никаких проблем не возникло».
После 72-дневной войны британские войска вернули контроль над Фолклендскими островами и вытеснили оттуда аргентинцев. В июле 1982 года, когда судно «Канберра» доставляло военнопленных в Пуэрто-Мадрин – аргентинский анклав, где говорят по валлийски, Ирфон и Джорджио тепло прощались, пожимая друг другу руки на трапе. На несколько лет они потеряли связь: переписка между Уэльсом и Аргентиной была затруднена. Однако вскоре жена Ирфона сумела разыскать Джорджио.
«Мы ездили к нему в гости, а он приезжает к нам в Уэльс; теперь я не представляю своей жизни без него», – говорит Ирфон.
Как потерять лицо и простить того, кто это сделал
Саймон Уэстон считается наиболее тяжело пострадавшим со стороны Британии из тех, кто выжил на той войне. 8 июня 1982 года 20-летний солдат находился на борту британского судна «Сэр Галахад» , когда оно подверглось бомбардировке аргентинского истребителя и загорелось. В результате погибли 48 членов экипажа и военнослужащих, а еще 97 человек получили ранения.
Молодой парень, которому тогда было 20 лет, получил настолько тяжелые ожоги, что его не узнала даже собственная мать.
«Низшей точкой стал момент, когда меня ввозили в перевалочный госпиталь на авиабазе Лайнхэм: в коридоре я проезжал мимо матери, и она сказала бабушке: «Ох, мама, посмотри на этого беднягу», – а я крикнул: «Мам, это же я!» Услышав мой голос, она словно окаменела», – рассказывал Саймон.
В Британии Вестон стал живым символом этой войны.
Признаюсь, я колебался, выкладывать ли это фото Саймона с герцогом Эдинбургским, но все-таки решил это сделать – учитывая, что творится в мире сейчас, будет не лишним напомнить, к чему приводят войны.
Уэстон перенес около ста операций и процедур – так, для восстановления век использовали кожу с его плеч. Неудивительно, что он пережил тяжелейшую психологическую травму, по ночам его мучали видения истребителя, он злоупотреблял алкоголем и подумывал о самоубийстве. Преодолеть этот кризис ему помогла мать, например организовала встречу с сослуживцами из его прежнего полка.
В 1991 году Саймон решил встретиться с пилотом того самого истребителя Карлосом Качоном – в первую очередь для того, чтобы «изгнать собственных демонов». Аргентинец согласился на встречу. «Я сыграл роль в его проблемах – надеюсь, я смогу сыграть помочь в их решении», – просто сказал он.
Они стали приятелями: позже Качон нанес ответный визит в Великобританию, а Уэстон еще несколько раз навещал бывшего пилота на его ранчо в Аргентине, где его познакомили с семьей и внуками Карлоса. К слову, сам Саймон тоже обзавелся семьей - у них с женой трое детей.
Последний на сегодня визит Уэстона в Аргентину был в 2022-м, на 40-летие войны. В эфире программы Good Morning Britain он сказал: «На войне нет ничего личного – тебе приходится совершать неприятные действия в отношении людей, которые на самом деле очень приятны: встреться вы при других обстоятельствах, и вы бы наверняка поладили».
«Карлос – добрый и отзывчивый парень, и мы с ним сразу поладили. Он просто выполнял свою работу, и делал это невероятно хорошо – к сожалению для меня, к сожалению для моих друзей, – но в конце концов, это называется войной».
Фото из открытых источников. Первая история является адаптацией статьи BBC How Falklands War and rugby led to 40-year friendship
Еще больше английского футбола из первых рук в моем телеграм-канале. Кстати, перед финалом там будет розыгрыш джерси сборной Англии образца финала ЧМ-1966 – да, ваши шансы выиграть примерно такие же, как у сборной Тухеля стать чемпионом, но почему бы не подписаться и не попробовать?
Комментарии