«Я ненавижу себя слушать». Интервью комментатора Оkko Спорт Павла Чепурина. Часть первая.
Комментаторы часто говорят о футболе и редко о себе. Павел Чепурин стал первым героем моего творческого эксперимента под названием «Интершум».
Интершум — место, где от комментаторов не спрятаться. Они сами рассказывают о себе и профессии.
-Паша, привет. Я не придумал тебе никакого представления — предлагаю сделать это самому. Кто такой Павел Чепурин?
-Влад, привет. Я не умею о себе рассказывать — наверное, это плохая история для комментатора. Комментаторы — люди публичного поля, их образ складывается у зрителей автоматически. В общем, я комментирую футбол и спорт в ОККО Спорт. Мне это безумно нравится. И, наверное, я всё ещё начинающий комментатор.
-То есть на презентацию в одну минуту ты скажешь просто «комментатор» и всё?
-Недавно в редакции подошёл Владимир Сергеевич Стогниенко и спросил: «Если бы тебе сказали придумать подпись — не слишком пафосно, но правдиво, — что бы написал?» Я задумался. Написал бы: «Комментатор ОККО Спорт». Мне кажется, это солидно и честно.
-Итак, у меня в гостях комментатор ОККО Спорт Павел Чепурин. Наше интервью уже успешно: на первой минуте прозвучала фамилия Стогниенко — у нас есть бинго.
-Да, одно окошко зачеркнули.
-Наш разговор — как футбольный матч: два тайма и серия пенальти. В первом тайме говорим о тебе как о человеке, во втором — как о комментаторе . Серия пенальти — короткие хлёсткие вопросы и такие же ответы. Давай перенесёмся на 80 сантиметров ниже твоего нынешнего роста. Тебе десять лет. Где ты? Что вокруг?
-Десять-двенадцать лет… Я почти всю жизнь жил в одном районе. На Тимирязевской Некоторое время жил в Отрадном и ездил в школу. В те годы я учился на отлично. У меня была цель — всё вызубрить. Родители сыграли большую роль: они хотели, чтобы я учился не просто хорошо, а на одни пятёрки. Начальную школу и почти всю среднюю я закончил с пятёрками.
-Тебя заставляли или сам понял, что это круто?
-Мне самому очень хотелось. Спортивное нутро сыграло роль — я с детства играл в футбол. Желание побеждать, быть первым и лучшим экстраполировалось и на учёбу. Учителя говорили: «Паше нужна конкуренция. Иначе он начинает сбавлять требования к себе». Так и было: в десятом классе нас объединили с параллелью, где было несколько отличников, — и всё снова стало хорошо.
-Ты уже произнёс «экстраполировать» — мы убедились, что ты высокообразованный человек. Но как сочетается отличник и футбол? Кажется, что если играешь, то не учишься.
-Каждый пацан после школы в той же форме выходил на поле. Иногда приходилось до ночи делать уроки, если поздно возвращался. А иногда наоборот — быстро делал уроки и вечером играл до полуночи.
-Как футбол вообще появился в твоей жизни?
-Папа. Мы выходили во двор, есть много детских распечатанных фотографий: две берёзки, я в воротах. Спасибо папе. (Смеётся.) Но потом я начал бегать и в поле — мне нравилось забивать голы.
-А смотреть футбол? Многие пацаны играют, но не смотрят.
-Я пытался определить точку отсчёта. Первый матч, который я отчётливо помню, — «Спартак» — «Зенит» в Лужниках, 2007 год. Павлюченко после подачи с левого фланга пробил головой над ушами Малафеева. Мяч коснулся перекладины. «Спартак» выиграл 3:1. Я проверял — так и было. Мне тогда было восемь-девять лет.
-После твоего рассказа чувствую себя старым: в 2007 мне было уже двадцать. Ты был отличником до конца школы?
-Ровно до университета.
-У тебя есть медаль?
-Я закончил школу с золотой медалью.
-Золотой медалист? Ничего себе. Это очень круто!
-Да что тут такого? Медаль и медаль.
-Назови троих таких, кого мы знаем. Я знаю двоих. Тебя и Руслана Литвинова.
-Руслан — тоже золотой медалист? Видишь, он чуть дальше пошёл. Ещё и в футбол играет. Для меня сейчас это не так статусно звучит, но на тот момент было суперцелью — закончить с золотой медалью и красным аттестатом. Плюс баллы к ЕГЭ. Это помогло поступить на бюджет в Высшую школу экономики.
-
Ты не производишь впечатление зубрилы. Успевал и пожить?
-Да, конечно. Круто, когда человек успешен во всём — не только учёба или спорт, но и то, и другое. Это говорит о разносторонности и тайм-менеджменте.
-Тайм-менеджмент, экстраполировать… Запишем в словарь Павла Чепурина. Детство было счастливым при таком объёме учёбы?
-Абсолютно. Спасибо родителям — они привили желание учиться. Иногда, конечно, через палку, как у любого ребёнка. Но мы и путешествовали по Европе. Папа привил любовь к футболу. Всё было.
-Какая-то безбашенная история в твоём исполнении, дичь? Или сторона отличника всегда побеждала?
-Трудно вспомнить, потому что чаще отличник побеждал. Вот деталь: я практически с пятого по одиннадцатый класс ходил в пиджаке. Всегда рубашка, галстук, пиджак. Одноклассники называли меня «мистер президент».
-И ты сам этого хотел? В чём ты тогда пришёл на выпускной?
-В тройке и бабочке. А на первый день в университет — в белом пиджаке.
-И как ты жил с этим во дворе? Наверняка прилетало от пацанов в худи.
- Были подколы, но серьёзных травм не осталось. Я всегда был крупным парнем, меня побаивались. Один случай: зимой старшаки на футбольном поле напали на меня и друга. Меня обхватили, чтобы я не мог помочь. Но в целом я очень миролюбивый.
- Дрался когда-нибудь?
-Ни разу. Я тот друг, который говорит: «Пацаны, давайте поговорим, выйдем». Сейчас на мне ещё и профессия сказывается. Василий Уткин говорил: он никогда не дрался, потому что его главное оружие — слово. Если дошло до рукоприкладства — значит, я своим оружием не владею. Потолкаться, обматерить во дворе — это норма. Матерился? Бывало, к сожалению. Но мне не стыдно.
-Играть во дворе — это понятная история, но хотел ли ты стать профессиональным футболистом?
-Да. Я ходил на отбор в спартаковскую секцию в классе десятом. Мне было 15–16. «Спартак» организовал набор вратарей в «Трудовые резервы» в Сокольниках. Меня отобрали. Забавно, что тогда уже на подходе был мой ровесник Саша Максименко — сейчас основной вратарь «Спартака». Папа говорил: «Там уже есть Максименко». Но я всё равно пошёл. Провёл две-три тренировки — и начались проблемы с коленями. После третьей тренировки колено вздулось. Медик сказал откачивать жидкость. Папа за мной приехал, мы вышли из машины, он что-то говорил, потом обернулся — а я ковыляю, не могу быстро идти. На этом моя футбольная карьера закончилась.
-А почему такой выбор позиции? Мало кто хочет играть в воротах.
-Тут надо чуть глубже капнуть. Я хотел стать пожарным. Спасать людей, тушить пожары. Насмотрелся фильмов. Мне кажется, вратарь — самая героическая позиция в футболе. Прыжки в ноги, спасти команду от гола — это такая футбольная сублимация. Я восхищался Буффоном. Когда играл с папой во дворе, говорил: «Джан Паштето Чепуретто». Папа меня так и называл.
-А самые яркие впечатления как болельщика?
-Во-первых, матч сборной России с Голландией на Евро-2008. Я смотрел всей семьёй в Отрадном. После игры все высыпали на улицу, гуляли по дорогам. Мы тоже вышли, и тут я поругался с родителями — не помню из-за чего. Мне было лет девять. Вся страна гуляет, дудки, флаги, а меня отправили домой. Обидно.
-Может, вы поругались из-за того, что тебя просили надеть пиджак? (Смеётся.)
- Да, или наоборот. Говорили: сними, а я был против. (Смеётся.) Второй момент — Россия — Англия в Лужниках, дубль Павлюченко. Мне 12–13. Павлюченко тогда был моим любимым футболистом. Я носился по коридору у бабушки с дедушкой и кричал: «Павлюченко! Роман Павлюченко!» А негатив: Сослан Джанаев, который запустил два мяча подряд — сначала ЦСКА, потом «Крыльям». Мне лет 14–15, я матерился, папа орал: «Ты чё материшься?» Хотя сам болельщик «Спартака». Я тогда прямо ненавидел Джанаева.
-Ты не скрываешь, что болеешь за «Спартак». Почему красно-белые? В твои времена были Джанаев, Саенко, Йиранек, Старков, бесконечные вторые места. Это в лучшем случае. Сложно было влюбиться в такой футбол.
-Папа привёл на стадион. Первое впечатление на ребёнка неизгладимо. Но я не вижу ничего плохого в том, что комментатор за кого-то болеет, если это не мешает работе. У меня есть коллаборации со «Спартаком», я им рад. Но я ходил на премьеру сериала «Мама, мы ЦСКА», общался с болельщиками ЦСКА, с Гинером, с Романом Юрьевичем Бабаевым. Сериал — это крутое явление, российский клуб открывает завесу тайны. Такое нужно подсвечивать независимо от симпатий.
-После школы ты поступил в ВШЭ. Высшая школа экономики — как это вообще вяжется с футболом?
-Я сдавал обществознание (92 балла), английский (93), русский (94), а математику — завалил на 68 баллов. Тупо неправильно переписал уравнение. В сумме около 374 с бонусами. Выбирал между спортивным менеджментом в РАНХиГС и государственным муниципальным управлением в ВШЭ. В школе мне нравилось обществознание и право, я участвовал в олимпиадах. Учительница Любовь Николаевна Серёгина заложила любовь к этим предметам. Я действительно хотел стать чиновником, менять Россию к лучшему. Глаза горели. Но на втором курсе желание улетучилось.
-Почему?
- Ещё в школе я был председателем молодёжной палаты Бутырского района — звучит пафосно, но мы делали простые инициативы. Потом попал в молодёжную палату при Мосгордуме. А в университете пошёл на стажировку в Минспорт — два дня приносил бумажки туда-сюда. Никто не понимал, что мне делать. На молодёжном политическом уровне я тоже разобрался, как всё работает, и понял: не моё. В высоких слоях власти, наверное, ещё сложнее.
- И тут счастливый случай — встреча с Василием Уткиным. Но об этом мы поговорим во втором тайме. У нас перерыв.
Комментарии