«Лимиты не дают результата, а лишь тормозят развитие». Большое интервью с экс-директором ФК «Минск» Игорем Шлойдо

Игорь Шлойдо 21 год руководил футбольным клубом «Минск». За это время мужская команда проделала путь от второй лиги до бронзовых медалей в элите и победы в Кубке, женская – играла в Лиге чемпионов с «Барселоной». Детская школа клуба считается одной из сильнейших в стране.

В 2021 году Шлойдо вынужденно покинул председательскую должность, а причиной тому стала несогласование контракта с Министрством спорта. Мы поговорили с 61-летним Шлойдо о качестве искусственного газона на Маяковского, который укладывался при специалисте и сегодня подвергается критике, о пользе лимитов, о том, как выстраивать отношения с чиновниками в интересах клуба и как вообще развивать беларусский футбол.

– Игорь Михайлович, как ваши дела? Чем сейчас заняты?

– Спасибо, все хорошо. В спорте уже не работаю. За футболом продолжаю следить, в том числе за нашей высшей лигой, но на матчи ходить получается редко.

– Сейчас много критикуют состояние газона на стадионе ФК «Минск», говорят, что оно устарело. Что думаете по этому поводу?

– Наверное, мне не совсем корректно давать оценку. В первую очередь об этом должны говорить сами футболисты, которые выходят на поле. Они играют на нём и лучше чувствуют его состояние. Если говорить в целом, поле уже не то, что было раньше. Оно не столько устарело, сколько изношено. На стадион приходится колоссальная нагрузка.

Укладывали покрытие 11 лет назад. Тогда это было действительно очень хорошее поле. Мы приглашали специальную комиссию из Европы, она проводила различные проверки и аккредитации: как катится мяч, как отскакивает, как поле держит воду и так далее. В итоге газону была присвоена высокая оценка – так называемая звезда УЕФА. На этом поле можно было проводить соревнования практически любого уровня. Единственный момент – вопросы к инфраструктуре стадиона.

На этом поле мы дважды принимали женскую «Барселону» в Лиге чемпионов, одну из ведущих команд мира. Никаких нареканий у гостей по качеству поля не было. Напротив, отмечали, высокий уровень.

Здесь также проходил матч молодежной сборной Беларуси против Нидерландов. А вы понимаете, что у соперника были за игроки – выступающие в серьезных европейских клубах. И тогда тоже не было никаких претензий к качеству газона.

Потом сложилась ситуация, когда стадион «Динамо» закрыли на реконструкцию, и основная нагрузка по матчам перешла на другие площадки. Поле на Маяковского стало одним из ключевых.

Здесь играли «Торпедо», резервные составы, «Минск», «Динамо», «Ислочь», а также различные клубы и команды, которые появлялись в тот период. Особенно большая нагрузка была в раннюю весну, позднюю осень и зимой, когда другие поля были непригодны.

Да и в летний период стадион тоже активно использовался – его поле было одним из основных в городе. Неудивительно, что при такой нагрузке покрытие со временем стало изнашиваться.

Это одно из немногих в стране полей с подогревом. Подогрев работал постоянно, что позволяло проводить матчи даже в холодное время года.

Кроме того, на этом поле регулярно проводилось множество детских соревнований. В вечернее время работали платные группы, стадион должен был зарабатывать и использоваться максимально эффективно.

По сути, поле было задействовано практически круглосуточно. Думаю, можно смело сказать, что в стране вряд ли был другой стадион с такой нагрузкой.

Считаю, за время, которое я не работаю в клубе, покрытие уже можно было обновить. У нас в городе есть и другие искусственные поля, например, рядом с футбольным манежем есть поле с подогревом, и там покрытие уже заменили.

– Планы по замене были еще при вас?

– Конечно, были. Я просто не успел это сделать. Нужно понимать, что в моем распоряжении было два поля. И я принял решение сначала заменить покрытие возле манежа. Там нагрузка ничуть не меньше – это основная база детско-юношеской школы, фактически вся система подготовки сосредоточена именно там. Мы тогда закупили всё необходимое: само покрытие, песок, резиновую крошку – всё уже было на месте. Укладку поля можно проводить только летом – это технологический процесс. Нельзя делать это ни поздней осенью, ни ранней весной, тем более зимой. Нужна стабильная положительная среднесуточная температура, чтобы клей нормально схватывался. Само покрытие укладывается полосами, и их нужно качественно склеивать — иначе поле просто не прослужит долго.

Сейчас мне сложно говорить, какие решения принимает новое руководство и с какими трудностями они сталкиваются. Возможно, есть финансовые или другие причины. Но очевидно одно: поле на Маяковского нуждается в замене, потому что оно серьезно изношено.

Вопросы по полям, очевидно, есть, их необходимо решать. Но сейчас это уже зона ответственности действующего руководства – именно оно принимает решения по дальнейшей эксплуатации и обновлению инфраструктуры. Вопрос финансирования спортивной инфраструктуры всегда непростой: найти, выбить, обосновать расходы бывает крайне сложно.

Я исходил из того, что в первую очередь нужно было заменить поле именно на проспекте Победителей. Считаю, это было правильное решение, потому что объект менее заметный, не на слуху, но там играет много команд. Соответственно, и решить вопрос с финансированием по нему было тяжелее. В таких условиях приходится расставлять приоритеты.

– Насколько тяжело было продвигать все эти проекты?

— Это непросто, действительно тяжелая работа. Понимаете, клуб финансируется из городского бюджета, мы работаем в системе исполкома, под управлением спорта. Поэтому такие вопросы не решаются сами по себе. Нужно постоянно работать в кабинетах: встречаться с руководством, с мэром, его заместителями, объяснять, доказывать, убеждать. Где-то просить, где-то настаивать. Просто написать письмо и положить его на стол руководителям, а потом говорить «я сделал, я написал» – этого недостаточно. Так вопросы не решаются. Чтобы добиться результата, нужно лично участвовать, ходить, обсуждать, возвращаться к этим вопросам снова и снова. Только так можно что-то сдвинуть с места.

Чтобы вы понимали, как принимались такие решения: когда сделали поле возле манежа, я специально пригласил тогдашнего мэра города Михаила Яковлевича Павлова. Он приехал рано утром, еще до начала рабочего дня. В то время была мода на покрытие, которое делалось из черных резиновых рулонов. Они лежала и на поле, и вокруг на дорожках. В жару от покрытия шел сильный запах, невозможно было дышать. Он сам это почувствовал и сказал, что тяжело находиться на таком поле, что это недопустимо. Павлов лично убедился в проблеме, и дальше уже не нужно было ничего дополнительно доказывать. Тут же было принято решение укладывать современную синтетику.

Иногда, чтобы сдвинуть вопрос с места, недостаточно документов, нужно просто привезти человека и показать всё вживую. В этом случае именно так всё и произошло.

– Вы работали с разными мэрами. Кто из них, на ваш взгляд, больше всего был заинтересован в развитии футбола в городе?

– Больше всего, конечно, сделал Михаил Яковлевич Павлов. У меня со всеми мэрами в целом были нормальные, рабочие отношения, все в той или иной степени помогали. Но именно он внес наибольший вклад. К нам тогда приезжал Юрий Лужков, бывший мэр Москвы. Мы показывали ему инфраструктуру, обсуждали развитие. На тот момент у нас было порядка 18 полей, но их содержание оставляло желать лучшего.

Я прямо говорил: мы вынуждены поливать их фактически вручную, с помощью поливомоечных машин, которые обычно используются для уборки города. Это, конечно, не уровень для такой инфраструктуры. Объяснял Павлову, что без полноценной системы орошения сложно поддерживать качество покрытий. Он согласился, что нужно наводить порядок. После этого было принято решение, и мы смогли наладить систему как по уходу за полями, так и по техническому обеспечению.

Буквально через два года ситуация кардинально изменилась – все 18 полей стали зелеными, в хорошем состоянии. Это был результат системной работы: реконструкции всей базы, включая раздевалки, административные помещения, тренажерные залы, фактически всего центра. И во многом это заслуга Павлова.

При этом нельзя не отметить и других людей. Большую роль сыграл Александр Валентинович Кернажицкий. Он тогда возглавлял финансовое управление города. Я лично просил его возглавить попечительский совет футбольного клуба «Минск», и благодаря его поддержке удалось решить многие важные вопросы. В результате была проведена реконструкция стадиона, уложены новые поля, выполнены необходимые ремонтные работы. Это был период, когда футбольная инфраструктура города действительно активно развивалась. Помогал он не только футболу, но всему городскому спорту.

– А вы сейчас поддерживаете связь Кернажицким? Как у него дела?

— Да, общаемся, но уже не так часто, в основном поздравляем друг друга с праздниками. После работы в городском исполкоме еще несколько лет работал в Москве, в структурах СНГ. Сейчас, насколько знаю, уже отошёл от активной деятельности.

– Академия ФК «Минск» одна из лучших в Беларуси. Но вопрос в другом – почему не удаётся продавать игроков за серьёзные деньги? Недавно Анатолий Байдачный возмущался, что молодого футболиста Прохора Струка отпустили в казанский «Рубин» всего за 7 тысяч долларов.

– Были разные ситуации. Допустим, Ивана Бахара нам предлагали продать в «Динамо» Минск за 50 000 долларов, а в итоге мы продали его примерно за 150 тысяч. Были и другие кейсы. Например, по Кириллу Зиновичу были пропианы отступные около 300 тысяч евро. В «Крылья Советов» продали защитника Дмитрия Прищепу за 125 тысяч евро. Двух игроков продавали в «Рух» по 100 тысяч евро каждого. Вот такие суммы. Валерия Громыко в «Шахтер» продавали за 50-60 тысяч евро. За 7 тысяч я точно никого не продавал в зарубежные клубы.

Знаю, как это делается: давайте мы заберем игрока за небольшую сумму, условно за 7000 долларов, а если он заиграет в основном составе, вы получите еще вплоть до 500 000 долларов. Так предлагали нам с Артемом Васильевым. Но здесь всегда возникает вопрос — заиграет ли он вообще. Это всё условные договоренности. У меня была немного другая позиция: мы отдаем игрока сразу, но прописываем понятные условия, чтобы он мог развиваться и играть, а не зависел бы от каких-то отложенных бонусов. 7 тысяч – странная сумма, если честно. Я бесплатно точно никого не отдавал.

– Какое ваше видение сейчас по развитию ФК «Минска»? Сейчас команда вроде борется за высокие места, но своих воспитанников не так много в основе.

– Меня тоже за это часто критиковали. Говорили, что вот такая школа, а детей играет мало. Я это все проходил, когда мы выходили в высшую лигу. Тогда у нас работал еще молодой главный тренер Сергей Яромко. Он говорил, что обидно было бы за ребят, которые добились права играть в элите, а тут другие будут. Мы оставили команду, с которой играли в Д2 – и сразу же вылетели. Да, мы с уважением относимся к футболистам, но допустили ошибку. Позже мы брали в состав опытных футболистов и больше никогда не вылетали из вышки. Играть одной молодежью очень рискованно. Игроки должны развиваться.

Есть молодежные команды разных возрастов, игроки должны расти и там. Если сейчас посмотреть, то «Минск» последние годы не играет в юношеской Лиге чемпионов, значит, не занимает первые места. Я в свое время ставил большую ставку на первенство лицензионного возраста, ведь это приносит деньги от УЕФА и дети получали международную практику. Мы в свое время играли с ПАОКом, «Динамо» в этом году вышло на ПСЖ. Это большой престиж и для клуба, и для ребят. Наши дети играли с чемпионами Англии. Я приоритет отдавал не дублю, а именно лицензии. Сейчас смотрю, что «Минск» уже не играет в Лиге чемпионов. А ведь Валерий Громыко, Женя Шевченко, Дмитрий Прищепа – все поиграли в юношеской Лиге чемпионов. Сегодня, видимо, другие приоритеты. У «Минска» должны быть сильные молодежные команды в первую очередь. В основе – сплав опыта и молодежи. Я против лимитов на молодых игроков. Те должны сами добывать место в основе.

– Почему вы против?

– Важно попадать в состав не за счет каких-то лимитов, а благодаря труду и таланту. Раньше были серьезные турниры: без лимитов играли и на чемпионатах Европы [молодежных], становились призерами, и на Олимпийских играх выступали. Сейчас же ситуация другая.

– Другая важная тема – это лимиты по зарплатам.

– Понятно, что сейчас многое зависит от экономики страны и возможностей клубов. Но считаю так: если у клуба есть ресурсы платить высокие зарплаты, приглашать сильных футболистов и за счет этого добиваться результата, то ограничивать это лимитами неправильно. Я в целом против лимитов. В том числе и против ограничений на выезды и сборы за границу – это тоже неверно. Подготовка к сезону – один из ключевых факторов, особенно с точки зрения функционального состояния команды. Тем более у нас есть клубы, тот же «МЛ», которые сами находят средства: привлекают спонсоров, берут на себя расходы, организуют сборы. И ограничивать их в этом несправедливо по отношению к тем, кто готов развиваться и вкладываться.

Когда этот запрет только появился, у нас была ситуация, что российские партнеры полностью финансировали поездку: оплачивали перелеты, сборы, все «от и до». Нас не пустили. Считаю, это неправильно. Думаю, большинство специалистов это тоже понимает – такие вещи в долгосрочной перспективе подрывают развитие белорусского футбола. Команда должна готовиться в хороших условиях: тренироваться на качественных полях, проводить сборы, играть с соперниками разного уровня и из разных регионов.

К сожалению, лимиты не дают никакого результата. Стал ли белорусский футбол лучше с этими ограничениями? Нет, не стал. Более того, постепенно он начинает откатываться назад. Уверен, пройдет еще год-два — и от этих лимитов откажутся. Потому что такие меры – это, по сути, искусственное решение, которое не работает. Причем отменить лимиты несложно: для этого не нужны ни серьезные финансовые вложения, ни сложная организационная работа. Их ввели довольно быстро – так же быстро можно и пересмотреть. Системного эффекта это не дает.

Есть такое понятие в шахматах как потеря темпа. Это когда ты делаешь ход ради самого хода, не понимая, к чему он приведет. Вроде бы пошел, но смысла в этом нет. За это время соперник развивает фигуры, усиливает позицию, а ты просто теряешь темп. Вот и с этими решениями та же история: действия ради действий. Они не дают результата, а лишь тормозят развитие. Если бы лимиты действовали, то их ввели бы все ведущие футбольные страны.

– Что нужно делать, чтобы футбол в стране развивался?

– У меня есть подробный план, который я в свое время отправлял Александру Зайцеву (бывшему владельцу брестского «Динамо» – замечание автора). Попробую объяснить в сжатой форме.

Первое – нужно обратить внимание на набор. Надо заключать договора со средними школами, с учителями физкультуры, где-то поддерживать их, чтобы они занимались с детьми после уроков, подсказывали тренерам, кто более всего предрасположен к футболу. Учителей физкультуры нужно заинтересовывать. Сейчас много хороших полей появляется возле средних школ. Там надо организовывать группки после школы. Давать учители экипировку, футбольные мячи, поддерживать.

Второе – обязательно повысить уровень наших детских тренеров, чтобы они ездили на стажировку, скажем, в российские клубы. В европейские отправлять сегодня будет трудно. И отправлять не на неделю, а на месяц или два.

И третье, самое главное – развитие интернатов. Я сам заканчивал спортивный интернат. Там дети смогут тренироваться дважды в день. Пробовал такую систему с ребятами 1986-1987 годов рождения. Из тех групп вышли Андрей Хачатурян, Михаил Афанасьев, Павел Чесновский, Андрей Ломако, Александр Вишняков, Алексей Янушкевич. Все выступали в высшей лиге. Да, интернаты – дело трудное, нужны дополнительные деньги, а еще решить вопрос со школой, организовать питание, комнаты отдыха, а в идеале найти и место для проживания. Нужно стремиться, чтобы такие интернаты были у каждого клуба высшей лиги, хотя бы два старших возраста, чтобы они тренировались в двухразовым режиме. И я на 100 процентов уверен: введи мы такой подход – и получим развитие. Сейчас детский тренер за полтора часа должен дать и технику, и тактику, и физически подготовить. А так у него будет три часа в день – на сколько больше возможностей для совершенствования детей! Другого выхода у нас нет.

– Кажется, душа за «Минск» и беларусский футбол у вас все еще болит.

– А как может не болеть? Когда я пришёл, мне было 37 лет. Проработал в клубе 21 год, отдал лучшие годы. Тогда не было полноценного футбольного клуба — это была СДЮШОР с 78 работниками и примерно 500 футболистами. Когда я уходил, было 400 работников и около 1000 юных футболистов. Команда по мужскому футболу прошла от второй лиги до бронзовых медалей в высшей, брали Кубок, играли в плей-офф Лиги Европы против бельгийского «Стандарда». Создали женскую команду, которая попадала в топ-16 в Европе. Думаю, нескоро кто-то повторит такой результат. Создали мини-футбольную команду, бейсбольную. Многое было сделано и мне за это точно не стыдно. Возможно, что-то делал и неправильно и сегодня бы так не поступал.

– Что именно делали неправильно?

– Где-то ошибался в кадровых вопросах, коллектив ведь большой. Можно было усилиться в материальной базе. В любом случае я старался делать максимум из того, что было в моих возможностях: вкладывался, работал, развивал клуб как мог.

– Кто был лучшим тренером в вашей структуре?

– Первым приходит на ум Леонид Иванович Данейко, который воспитал Егор Филипенко и Михаила Сивакова. Очень сильный специалист. Еще считаю хорошим тренером Виталия Юрьевича Тараканова – из его группы вышли Кирилл Зинович и Максим Касараб. Виктор Гончаренко – однофамилец главного тренера сборной – воспитал, например, Антона Сароку, Терентия Луцевича. Всех уже и не вспомню.

– Обидно за то, как вас «ушли» с клуба?

– Дело было не в клубе – с его стороны ко мне вопросов не было. Контракт со мной продлевали: мой наниматель, горисполком, давал новое соглашение еще на два года. Однако позже появилось положение, по которому руководителей высокого уровня, в том числе директоров футбольных клубов, нужно согласовывать с министерством спорта. И вот мою кандидатуру не согласовали.

– Понимаете почему?

– Понимаю. Я министерству спорта никогда не подчинялся, а напрямую работал с Мингорисполкомом. Возможно, кто-то захотел мое место. Возможно, хотели большего влияния на «Минск» со стороны «Динамо». Когда с Бахаром отстаивал 150 тысяч отступных, на меня поддавливали, но я добился своего. Из министерства со мной насчет контракта не разговаривали.

– Сейчас бы вернулись в футбол?

– При определенных условиях, да. Думаю, еще мог бы принести пользу.