Субботний оффтоп
Странное свойство у цитат.
Мне кажется, что эти стихи Николая Тихонова знают все. Во всяком случае, две строчки из этого стихотворения. Недавно я его перечитал; хотелось вставить в текст те самые две строчки, но подумалось - может быть, найдутся там де какие-то другие, менее затверженные. Я перечитал стихотворение - оно коротенькое и страшно знаменитое - и ахнул.
Это стихи не про героев. Это совсем другие люди, и ни симпатии, ни тем более благоговения к себе вызывать они не могут. Я вам напомню полный текст.
Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стер с лица.
"Команда, во фронт! Офицеры, вперед!"
Сухими шагами командир идет.
И слова равняются в полный рост:
"С якоря в восемь. Курс - ост.
У кого жена, дети, брат -
Пишите, мы не придем назад.
Зато будет знатный кегельбан".
И старший в ответ: "Есть, капитан!"
А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.
"Не все ли равно,- сказал он,- где?
Еще спокойней лежать в воде".
Адмиральским ушам простукал рассвет:
"Приказ исполнен. Спасенных нет".
Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.
Две последние строчки - уже на века. Но история-то про кого? За что погибли эти люди, за что они сообщили коротенечко жене, детям, брату, что больше не придут?
За "знатный кегельбан".
Офигеть. Это же просто шайка. "Хотите - пойдем ментов резать, хотите - завтра разбежимся". За веселуху, за лихую жизнь, помирать, так с музыкой, причем всерьез, а не в присказку. Не за страну, не за свободу, не за родной там дом - за кегельбан.
Вот сравните.
И вот он снова зазвучал в лесу прифронтовом.
И каждый думал и мечтал о чем-то дорогом.
И каждый думал о своей, припомнив ту весну,
И каждый знал - дорога к ней лежит через войну.
Пусть свет и радость прежних встреч нам светят в трудный час!
А коль придется в землю лечь, так это только раз.
Но пусть и смерть в огне, в дыму бойца не устрашит,
И что положено кому, пусть каждый совершит.
"В лесу прифронтовом" - это уже война. А "Баллада о гвоздях" написана между 1919 и 1922 годом. Ранняя советская мифология, герои революции. Тогда этого было достаточно.
И вообще, что за дурацкая идея - делать гвозди из людей...
И те, кто идет погибнуть «за кегельбан», они вряд ли идут погибать за своих соотечественников.
И второе, когда Родине грозит опасность, никакие профессиональные военные ее не спасут. Воюют все. И профессионалы воюют плечом к плечу с непрофессионалами. И если в такой ситуации офицеры «на кегельбан» тащут за собой простых ребят из деревни, это ненормально.
Уверен, прочтя этот пост, Вы измените свою точку зрения.
В этом и смысл. Не вижу иного обоснования: слово выбрано за звучность. Как и «кегельбан». Это называется, по Эйдельману, «словесный жест».
А ещё это говорит, конечно, о необразованности автора.) Хотя поэту и не обязательно быть образованным. Стихи талантливые. О мерзком, но талантливые чрезвычайно.
Другое дело, согласен с Василием, что страшно, когда такую бесшабашную, безголовую удаль поднимают до степени героизма, высшей какой-то ценности.
Если же вы про камикадзе, то разве на этом построена японская культура? Тут же речь именно и идет о том, что такие деструктивные мотивы закладывались в самую мякотку советской системы ценностей.
Западники все умны и нахальны
Равно не любят народ и вождей
В меру циничны, вполне либеральны
Деньги бы делать из этих людей
Где тут жажда причинения смерти классовым врагам?
Показать, что такое настоящая жажда причинения смерти?
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Это стихотворение к коммунизму имеет такое же отношение, как... ну сами придумайте.