Егор Титов: «Обходной лист в «Спартаке» за меня подписал Жиляев»

Полузащитник «Химок» Егор Титов рассказал, как прощался со «Спартаком» и вспомнил, с чего начался конфликт со Станиславом Черчесовым, заставивший игрока покинуть клуб.

«Обходной лист я не подписывал. Валерий Жиляев, наш начальник команды, все формальности сделал за меня. Я просто приехал в клуб, зашел к Сергею Шавло. Мне вручили памятную доску. Потом пообщался с Женей Смоленцевым, техническим директором клуба. Уже не о футболе, больше о жизни. После зашел в коммерческий отдел. Автографы давал, фотографировался. Все было очень трогательно. Нет, не всплакнул. Отболели уже все сантименты. Может, раньше и было желание дотянуть до 25-летия в «Спартаке», но сейчас уже нет. Я – в «Химках». И вокруг много знакомых лиц…

В перерыве того самого матча с ЦСКА, после которого меня отправили в дубль, досталось Фатхи и Штранцлю. Подробности немного стерлись. Но кричал Черчесов по-немецки, и обоим ребятам прилично влетело. Почему? Фатхи попал под Красича плюс все время в атаку забегал Одиа. Они и сделали из Фатхи гармыдр… Гармыдр. Ну, слово такое футбольное. Так вот, Черчесов сначала им напихал по полной, а потом всем сказал: «Они вам три забили, теперь вы попробуйте это сделать». Я понимал, что 0:3 после первого тайма – нонсенс, но никогда не думал, что меня на следующий день попросят из команды. И мыслей таких не возникало! Было действительно обидно – мы долго готовились к этой игре и должны были сыграть хорошо. Говорят, во время тяжелейшей установки Черчесова перед матчем с ЦСКА двое спартаковцев заснули. Я сижу во время установки на первом ряду, и кто там спал, не могу сказать. Но подготовка была долгой. Общая установка, установка по линиям. Видите, не сработало. Установка Черчесова такая: сначала идут общие слова, как будем играть, каков тактический рисунок. Потом каждому футболисту уделяется секунд по тридцать-сорок. Следом о сопернике, какой у него будет состав. Не заметил в принципе, что у Черчесова установки очень уж долгие, как об этом говорят. Минут 15–20.

Стали на утренней тренировке, на следующий день после матча с ЦСКА, строем. Черчесов объявил, что мы трое в дубль, остальные бегом по кругу. Пошли одеваться. Все. Да, пробовали выяснить, что к чему. Надо же понять, как это расценивать, – это, может, вообще выставление на трансфер? Оделись, подходим с Калиниченко к полю, зовем тренера. Он не идет. Снова зовем. Опять не идет. Раз пять звали! Поведение отвратительное. Потом сделал одолжение, подошел. «Идите, – говорит, – и думайте». Мы пошли. А потом начали тренироваться уже с дублем. Мне сейчас все равно, чье это было решение. В позиции спартаковских руководителей столько противоречий, разобраться сложно. Да и фиолетово это уже, если честно. Макс Калиниченко – в «Днепре», я – в «Химках». Работаем. Да, Моцарт в «Спартаке». Вот видите, какое значение имеют длительные разговоры с главным тренером! Моцарт сначала тренировался вместе с нами в дубле, потом в один из дней пару часов поговорил с Черчесовым, а на следующий день уже был в команде. Я, кстати, бразильца понимаю: у него вообще нет предложений. Выход один – оставаться в «Спартаке». Я не захотел общаться с Черчесовым, когда он мне звонил. Себя надо уважать. Если тренер ведет себя вызывающе, почему я должен молчать? Тем более, когда Черчесов позвонил мне, уже вышло интервью Федуна, в котором он хорошенько меня приложил. Зачем встречаться, если уже все ясно? Если владелец клуба все сказал? Я был очень, очень спокоен, без грубости говорил. Тихонечко все сказал. Он говорит: все, о`кей, до свидания.

Надо было что-то делать. Или мы уходим, или нас возвращают. Десять дней уже прошло со времени матча с ЦСКА, надо было определяться. В дубле сидеть – это не выход. Женя Смоленцев организовал встречу с Черчесовым. Он позвонил тренеру, дал трубку Максу. Калиниченко поговорил с Черчесовым, и договорились встретиться в Сокольниках, в отеле «Холидэй Инн». Говорили минут 10. Он сказал, что мы не нужны и можем искать себе команду. Все было ясно, нам нужно лишь окончательное решение клуба. Шавло? Общались мы со Смоленцевым. И разговор с Женей получился конструктивным. Если, разговаривая с Черчесовым, ты просто не понимаешь, о чем и что человек хочет сказать – все через одно место, то здесь все по делу. Смоленцев – технический директор клуба. Человек, который занимается селекцией и многим, многим другим. Видимо, всем, кроме транспорта и формы, которыми занимался Шавло. О Шавло мне говорить некорректно. Никогда его не критиковал, не хочу и сейчас. Хотя его увольнение, пожалуй, – адекватная оценка проведенной работе. Контракт кончился – это просто формулировка. У Сергея Дмитриевича были непростые времена – то, что кричали болельщики, мало кому понравится. Тем более когда на матчи ходишь с женой. А мой уход… Видимо, Шавло сказали, чтобы он не лез в это дело. Всем занимался Женя. И передо мной как будто извинялись – не наша вина, что так получилось… Мы, мол, в этом не виноваты», – приводит слова Титова «Советский спорт».