А помните, кто еще легенды «Никс»? Алексей Швед и Тимофей Мозгов, вот кто

сегодня, 05:20 16 мин.

Автор

История россиян в «Никс», несмотря на свою непродолжительность, очень аутентичная. Если хотите, чеховская.

Оба наши представителя продемонстрировали таланты в максимально краткие сроки, но особенно характерным период их пребывания в «Большом Яблоке» делает пресловутая поляризация.

Из крайности в крайность – это очень по-русски.

Тимофей Мозгов – баскетбольный бурлак, поздно начавший заниматься в секции, до определенного момента не имевший вообще никакого бэкграунда, который позволял бы представить его в НБА, не говоря уже о чемпионстве.

Алексей Швед – самый талантливый баскетболист в новейшей российской истории, чье видение себя в любой системе оставляло без внимания реалии самой системы. Даже в НБА Швед видел себя никем иным, как русским Айверсоном, будто бы там со своим домотканым проблем было мало.

Для Мозгова «Нью-Йорк» стал первым клубом в заокеанской карьере, для Шведа – последним, оба покидали «Никс» при максимально контрастных обстоятельствах.

Помимо корочки паспорта, Шведа и Мозгова объединяет и то, что для обоих период пребывания в «Никс» стал миниатюрным слепком карьеры каждого из них.

Назло логике и вопреки стереотипам

Бытует мнение, что карьеру Тимофея Мозгова в НБА запустил чемпионат мира в Турции, на котором Россия вышла из группы с турками, греками, китайцами, ивуарийцами и пуэрториканцами со второго места (4-1), а затем дошла до стадии 1/4, где пала будущим чемпионам США (79:89). Звучит убедительно, но, как и любой стереотип, является правдой лишь отчасти.

Вот, например, что рассказал для New York Times Кевин Уилсон, международный скаут «Никс», работавший к тому моменту на своей должности более 15 лет.

«Знаете, как бы это неполиткорректно ни прозвучало, но когда речь идет о скаутинге российских игроков, то я чаще всего настроен скептически. У них не самая лучшая трудовая этика и недостаточная психологическая выносливость. Я разговаривал с тренером сборной России Дэвидом Блаттом, и он сказал мне, что этот стереотип возник из-за правила, действующего в профессиональных российских лигах – не только баскетбольной – согласно которому команды должны постоянно иметь на площадке нескольких российских игроков. Я принял это к сведению, но не скажу, что это добавило мне энтузиазма при составлении впечатления о Мозгове. Все дело в том, что многое из того, что мне говорили о российских игроках, вообще никак не соотносилось с Тимофеем.

Сейчас я могу сказать, что он был уникумом по меркам российского баскетбола. Он поздно начал играть, так и не подписал контракт с большим российским клубом или известным европейским агентством. Можно сказать, он был вне радаров и полагался только на себя и своих близких. Его семья – типичные «синие воротнички», у него никогда не было больших денег, при этом он, в отличие от многих выходцев из скромных семей, не ставил деньги на первое место. Деньги не были для него первостепенным, когда речь зашла о возможности поехать в НБА. Это еще одна черта, которая мне в нем понравилась. Он понимал, что это только шанс, возможность, а настоящая работа еще впереди. Это очень здравый подход, ведь многие едут в НБА уже с мыслью о том, что они добились своей цели. Чаще всего подобное отношение заканчивается обоюдным разочарованием для игрока и клуба», – описывал свой опыт Уилсон.

О том, что приземленный реализм станет для российского центрового подспорьем, с уверенностью говорил и человек, лучше всех знавший душу российского баскетбола.

«Если хотите мое откровенное мнение, то думаю, что в Северной Америке ему будет легче, чем в Европе. Ему необязательно быть основным игроком, и, скорее всего, его будут использовать на небольших игровых отрезках, где он должен будет либо замедлять, либо ускорять темп. Он довольно мобилен для своих габаритов, и у него очень здорово получается бежать. Но Тимофея ждет непростой период адаптации. Его адаптация будет сложнее, чем у большинства. Зато у него большой потенциал роста. Если он будет усердно работать, и жители Нью-Йорка помогут ему, у него будет хороший шанс чего-то добиться», – отрекомендовал Дэвид Блатт своего подопечного.

Как в воду глядел.

По словам главного тренера «Никс» Майка Д’Антони, после того как он просмотрел видеозаписи с играми Мозгова, то был впечатлен его способностью бросать с дальней-средней, работать в пик-н-роллах и особенно бежать в отрыв и возвращаться в оборону. В то же время он честно предупредил, что успех на индивидуальных просмотрах и в Европе не всегда отражается в НБА.

«В целом у меня сложилось благоприятное впечатление. В отдельные моменты я был в восторге от этого парня, а какие-то его действия были типичны для игрока среднего уровня. Но то, что зацепило меня и тренерский штаб – это самоотдача на тренировках. Сразу захотелось увидеть, как он выкладывается в полноценной игре пять на пять. Мы думаем, что он правда может быть полезен. Он может стать хорошим помощником для Амаре. Я немного беспокоюсь о его защите», – заявил Д’Антони перед подписанием Мозгова.

В действительности Д’Антони переживал еще и о конкурентах.

«Поначалу мы были обеспокоены тем, что «Нетс» и их российский владелец не проявили интереса к парню. Думал, что Михаил Прохоров будет ломиться к нему домой, чтобы подписать контракт, но этого не произошло. Тогда мы подумали: может, мы чего-то не знаем или что-то упустили из вида. По какой-то причине они не стали работать над его подписанием. Нам повезло, что мы его заполучили. Ему многому предстоит научиться, но вот чему нельзя научить – так это таким габаритам, как у него. Такой игрок необходим всем», – уверял Д’Антони.

Мозгов стал первым россиянином в истории «Никс», если, конечно, не считать Ивана Радовадовитча из фильма «Эдди». Эмоциональная фан-база «никербокеров» встретила 3-летнее соглашение центрового с клубом на сумму 9,7 миллиона эклектично. От куцых «Who? What? WTF?» до подробных энциклопедических референсов с упоминанием таких легенд «Никс», как Мацей Лампе, Фредди Вайс и Славко Вранеш.

Мозгов, может быть, и обратил бы на это внимание, но в интервью честно признался, что у него нет личных страничек в соцсетях. Тимофей был немногословен, зато старался как можно реже прибегать к услугам переводчика, прекрасно понимая, что это та часть работы, которую необходимо проделывать за пределами площадки. Россиянин поселился в районе Уайт-Плейнс, тихом пригороде, в 30 минутах от города, по соседству с некоторыми другими европейцами. На счастье, в составе оказались Ронни Тюриаф и Данило Галлинари, которые не просто аккуратно вводили новичка в курс дела, но и рассказывали, каково это быть «пришельцем в Нью-Йорке».

Сентябрьский тренировочный лагерь выглядел для Моззи чуть ли не готовым карт-бланшем. Тимофей неплохо смотрелся в передней линии вместе со Стаудемайром, впечатлял своей резвостью, оставался после уроков, отрабатывая атаку вместе с Галлинари и производил впечатление игрока стабильной ротации.

Но, как только начался сезон, синдром потных ладошек стал виден невооруженным взглядом: Мозгов терялся в сменах, не поспевал за игроками в защите, в двух из трех первых матчей собрал по 4 фола. В первых 12 матчах сезона, сыгранных Мозговым, россиянин ни разу не ушел с площадки с плюсовым показателем «+/-». Впервые положительную динамику в этом аспекте зафиксировали 20 ноября, но этого никто не заметил. И их сложно винить. Ведь это произошло в той самой игре с «Клипперс».

Терпения Д’Антони хватило до начала декабря, после чего Мозгов основательно присел в запас. На протяжении двух месяцев Тимофей ждал своего шанса и появлялся на площадке спорадически, из небытия, как призрак очередной провальной трансферной кампании «Никс».

До тех пор, пока не дождался своего шанса. Это уже потом станет понятно, что если бы Тимо не воспользовался им, пенять можно было бы только на самого себя.

От MVP до разменной монеты за 8 матчей

Матч против «Детройта» Стаудемайр играл на одной ноге, с ушибленным коленом, Уилсон Чендлер пропускал игру из-за травмы икроножной, а Шоуни Уильямс схлопотал дисквалификацию, так что у Д’Антони просто не было вариантов, кроме отлученного от основы Мозгова. Это был типичный для «Никс» матч жизни с долей фарса, городской героики и веры в чудеса. «Мозгов на Гудзоне» – так россиянина прозвали комментаторы по аналогии с названием драмы «Москва на Гудзоне» – за рекордные для себя 39 минут игрового времени набрал 23 очка (9 из 15) и сделал 14 подборов, заставив под конец матча весь «Гарден» скандировать свою фамилию и три буквы – MVP.

После матча Д’Антони на вопрос о случившемся сконфуженно отреагировал: «23+14. Был ли это флирт на одну ночь? Думаю, я попробую еще раз». New York Post на следующее утро опубликовал статью, в которой по-нью-йоркски хлестко отметили, что Мозгов выставил Д’Антони дураком, который обыскал все закоулки НБА в поисках качественного «большого», не удосужившись обратить внимание на того, кто у него под носом.

«Мистер Принглз» решил сохранить лицо и в двух последующих матчах попробовал стартовые сочетания Стаудемайра с Тюриафом и Уильямсом: «Никс» слили «Далласу» (97:113) и «Филадельфии» (98:100).

Вариант с Мозговым выглядел и очевидным, и наиболее вероятным. Так и вышло: в следующих пяти матчах россиянин выходил в старте. «Никс» взяли реванш у «Филадельфии», бортанули принципиальных соседей из «Нью-Джерси», ощипали «Атланту» и вполне закономерно уступили «Клипперс» с «Лейкерс». Причем даже в проигранных матчах Мози не выглядел статистом, к примеру, за 26 минут против «Клипперс» центровой отгрузил 18 очков (8 из 9) и сделал 6 подборов. Жизненный цикл Мозгова на протяжении первых месяцев обитания в «Никс» вполне соотносился с тем, что от него ожидали: игрок из абсолютно иной среды проходил сложный процесс адаптации. Причем явно не без очевидных проблесков. И заметили это не только в Нью-Йорке.

«На протяжении пары месяцев перед дедлайном «Никс» вели переговоры по обмену Мело, но мое имя ни разу не всплывало в них. Вообще никак. К тому же на руках у меня был 3-летний контракт, я заехал в апартаменты, купил мебель, телевизор. Мы с моей девушкой посетили Матч всех звезд, съездили в Лас-Вегас, поженились там. И вот мы молодожены, возвращаемся в Нью-Йорк, сидим дома и смотрим кино. Тут мне звонит помощник генменеджера и говорит: «Будь на связи, через несколько минут тебе позвонит Донни Уолш». И почти сразу же звонит генменеджер и говорит: «Мози, такое дело, это не мое решение, мне не хочется этого делать, но генменеджер «Денвера» Массаи Уджири серьезно нас прижал. Я не хотел быть частью этого, но владелец принял решение обменять тебя в «Наггетс». Завтра первым же рейсом ты вылетаешь в Денвер».

Я не мог проследить логику происходящего. В Европе обычно ведутся какие-то переговоры, стороны ставят друг друга в известность, игрок должен подписать бумаги. Я был шокирован, потому что только начинал узнавать, что такое НБА. Сейчас-то понимаю, что тебя могут обменять по щелчку пальцев, даже если ты Лука Дончич или Энтони Дэвис. Думаю, сейчас в лиге есть только два игрока, которых невозможно обменять без их ведома: Леброн и Карри. Сказал жене о переезде в Денвер, она тут же в слезы. Это было нечто. Не мог понять, как такое вообще возможно», – вспоминал Мозгов в подкасте Jaomile.

Тогда никто не знал, и не мог знать, что внезапный обмен – это уход на повышение.

В «Денвере» Мозгов отыграет большую часть своей заокеанской карьеры (213 матчей, из которых 101 в старте).

Наберет незабываемые 93 очка. Это подтверждает Google AI, так что все официально.

Убедит Дэвида Блатта в своей пользе для «Кливленда», с которым затем внезапно для всех завоюет чемпионский титул.

Считанные месяцы пребывания Мозгова в «Никс» вместили в себя турбулентный период акклиматизации, попадание в немилость к тренеру, использование долгожданного шанса и негаданный обмен, который поначалу походил на ссылку.

Можно сказать, что в НБА подобное случается сплошь и рядом, но есть ли какой-то другой город, кроме Нью-Йорка, и другая команда, кроме «Никс», где подобный опыт ощущается особенно эмоционально.

16 матчей для того, чтобы войти в вечность и выйти на рынок свободных агентов

В чем Алексею Шведу никогда нельзя было отказать, так это в умении показывать товар лицом. Правда, вслед за демонстрацией всегда следовало уточнение: торг неуместен. Ни при каких обстоятельствах. Даже если речь шла о том, чтобы остаться не только в НБА, но и в одном из самых одиозных городов мира.

В Нью-Йорк Швед прибыл по результатам вереницы обменов и с истекающим контрактом, а соответственно с задачей его пролонгации. «Никербокеры» были третьей командой в сезоне-2013/2014, к которой прибило Шведа: до того он пытался удержаться на плаву в «Филадельфии» и «Хьюстоне», но каждый раз становился частью обмена. И не потому, что был плохим игроком, а, наоборот, потому что был хорошим активом. Подвижный, длиннорукий комбогард, умеющий двигать мяч, пасовать, атаковать в проходах и с дистанции, готовый залететь практически в любую схему, а главное – на истекающем контракте.

«Парни, которые играют на позиции атакующего защитника и могут обращаться с мячом, как Алексей, на мой взгляд, подходят для любой атакующей линии в любой команде», – заявил главный тренер «Никс» Дерек Фишер.

Сами «никербокеры» наварили в том чемпионате 17 побед и 65 поражений, Фишер уже в середине следующего сезона был уволен, генменеджер и по совместительству президент клуба Фил Джексон еще какое-то время помаялся, но для него «Никс» так же стали последним местом профессиональной деятельности.

Швед приходил рекламировать свои навыки даже не на рынок, а на базар, где ни у кого не было понятия, чего они хотят и как этого достичь. Достаточно сказать, что помимо россиянина в ротации «Нью-Йорка» было пять защитников, готовых возиться с мячом, и Фишер начинал верить в того или иного сугубо по наитию. Пока, как это водится, травмы не выкосили часть из них. После того как Хосе Кальдерон получил травму ахилла, а Тима Хардуэя-младшего начали донимать спазмы спины, Швед получил доступ к неплохим игровым минутам. Это не то чтобы серьезно сказалось на результатах команды – из 16 матчей, проведенных Шведом, команда победила в трех – зато укрепило авторитет россиянина. Причем абсолютно на всех позициях, не только игровых.

Швед стал автором самой ужасной попытки лэй-апа в истории.

Показал, что он может чувствовать себя своим даже в таком цирке, как «Никс».

Наработал на подборку персональных хайлайтов.

И даже заглянул в будущее. Одной из немногих побед «Никс» при Шведе стал капитальный нежданчик в матче против «Сперс». Команда, собранная по принципу «меняй на то, что плохо лежит», в двух овертаймах (104:100) одолела действующих чемпионов и не на шутку расстроила Грегга Поповича, назвавшего произошедшее позорищем. Что для «Сперс» позорище, для «Никс» – пир духа. И обильнее всех в той игре налегали Лэнгстон Гэллоуэй (22 очка, 4 подбора и 4 передачи) и Алексей Швед (21 очко, 3 подбора, 7 передач, 3 перехвата). Россиянин по полной использовал доверие тренера, для которого сиюминутные результаты его собственных решений были важнее какой-то перспективы и построения модели игры.

«Я никогда не пытаюсь загнать парня в угол или ограничивать его, пока у меня не будет опыта общения с ним. Поскольку мы не предполагали, что он сможет или не сможет делать, то просто дали ему возможность, и он показал нам, на что способен», – Фишер о причинах большого игрового времени Шведа.

Объективно говоря, за отведенное время Швед добился своего: на определенном отрезке он даже занимал второе место (21,6) в рейтинге эффективности игроков «Никс» после Кармело Энтони (21,8). Он убедил, что способен быть частью вот таких странных, мозаичных «Никс», и, возможно, даже смог бы раскрутить команду на те деньги, которые запрашивал, но вмешалась карма.

22 марта в игре против «Торонто» Швед в контактном эпизоде с участием Патрика Паттерсона повредил ребро. Обследование показало трещину, а эскулапы наложили вето сроком до 3 недель. Оставшиеся до конца сезона 12 матчей россиянин пропустил.

Это немного смазало общее впечатление от его выступлений, «эффект Шведа» слегка выдохся. 14,8 очка (при реализации 40%), 4,6 подбора, 3,6 передачи за 26 минут выглядели неплохо, но все понимали, что выборка в 16 матчей (9 в старте) не та, по которой можно делать далеко идущие выводы.

Тем не менее «Никс» готовы были предложить Алексею контракт, и тот отвечал взаимностью.

«Отличные ребята, тренерский штаб. Вижу, как главный тренер доверяет мне, когда я на площадке. У «Никс» великолепная организация. Они дали мне шанс, когда я приехал сюда. В свой дебютный год я играл в «Миннесоте», затем в «Филадельфии», но нигде мне не доверяли больше, чем здесь. У нас было много проблем и травм, но в следующем году все изменится, и я хочу быть частью этого. Надеюсь, что смогу здесь остаться. Летом мой агент будет работать над этим, но я хочу остаться здесь. Чувствую себя здесь великолепно», – дежурные ответы Шведа на дежурные вопросы прессы.

По итогам непродолжительных переговоров стороны не договорились. «Никс» не захотели удовлетворять озвученные Шведом условия, а россиянин не стал жертвовать личным комфортом. New York Post писал об интересе к игроку со стороны двух других клубов НБА и ряда команд из Европы.

В итоге ширина американо-европейского спектра сузилась до точки на карте Московской области, и Швед отправился в «Химки». Как говорится, главное – знать, чего хотеть. Несмотря на весь скепсис, лицемерным было бы сказать, что Алексей действовал не поступательно. Он ворвался в и без того хаотичный мир «Никс» с вполне конкретной целью, ведомый ею же, оставил свой замысловатый след в истории Нью-Йорка и был таков. А в том, что оставил, можно не сомневаться.