2 мин.

Привязанность к соусу из анчоусов

  Журналист  откуда-то  издалека – из  зоны  Персидского  залива – поинтересовался  у  Джеймса  Эдвардса  его  отношением  к  войне  между  Ираном  и  Ираком , и  Джеймс  подумал: экзамен… мучительный  экзамен… война , по-моему , завершилась. А  кто  победил? И  из-за  чего  воевали?

  К  абсолютно  любой  войне , - промолвил  Джеймс  Эдвардс , - я  отношусь  отрицательно. Прекрасный  ответ?

  Прекрасный , - кивнул  журналист. – А  конкретно  про  эту…  

  Гуманизм  не  делает  разницы , - величественно  сказал  Джеймс. – Иран  и  Ирак  или  не  Иран  и  не  Ирак…  такие  похожие , а  воевали. Нехорошо!

                                           ***

  Петер  Рютлергер  ощущал  торжество. Окружность , чем-то  смахивающую  на  эмблему  «Поршней» , он  на  жирной  тарелке  пальцем  нарисовал  и  сказал  себе: я  творец. Домой  мне  мое  творение  унести? Кражу  тарелки , разумеется , не  заметят…

  Ее  заметили , и  Петер , ничего  не  утаивая , рассказал  о  произведении  искусства. Моя  обязанность , он  сказал , его  сохранить.

  Здесь , в  ресторане , Петера  знают… благословляем , ему  сказали , тебя  и  дальше  творить. Но  по-прежнему  в  малых  формам.

  Понял , промолвил  Петер. Тарелки  использовать. На  блюдах  не  рисовать.

                                           *** 

  Руководя  командой  в  игре  с  «Бостон  Селтикс» , коуч  Чак  не  кричал , а  молча  жестикулировал.

  А  его  жесты , - промолвил  Джеймс  Эдвардс , - со  смыслом  или  просто  руками  он  размахался?

  Для  меня  они  полны  смысла , - ответил  ему  Длинный  Джон. – А  ты  совсем  смысла  не  видишь? Ни  малейшего?

  Наш  коуч , - сказал  после  паузы  Джеймс , - призывает  нас  плотнее  играть  в  обороне. И  центр  поля  быстрее  переходить.

  Леди  и  джентльмены , Джеймс  Эдвардс , - пробормотал  Длинный  Джон. – Он  вернулся!

  Да , я  уже  в  норме , - произнес  Джеймс. – Ненадолго  половина  мозга  у  меня  отключилась.

                                          ***

 Балтазар  Тингл  бормочет: мы  засиделись. И  от  недостатка  движения  у  нас  плохой  кровоток. Немедленно  на  пробежку!

  Нас , - сказал  «Эр» , - объединяют  общие  пристрастия , в  число  которых  пробежки  по  обледеневшему  тротуару  не  входят  и  не  войдут.

  Возмутительно  пустое  занятие , - процедила  Патрисия.

  Спелые  персики  я  бы  с  деревьев  срывал , - промолвил  Кинчаро , - а  по  холоду  бы  не  бегал. Против  продажи  нашей  любимой  команды  персиковому  концерну  возражений  вы  не  имеете?

  С  переименованием? – переспросила  Патрисия. – Чтобы  в  «Детройтские  Персики» она  превратилась? Я  не  переживу… инфаркт  прикончить  меня  не  сумеет – персик  я  отравлю , от  него  откушу  и  с  криком  «Слава  Поршням!»  вслед  за  ними  отбуду  в  вечность.

                                             ***

  Джеймс  Эдвардс  готов  побожиться: что  бы  с  ним  ни  случилось , привязанность  к  соусу  из  анчоусов  останется  в  нем  неизменной. Сегодня  он  его  полюбил. В  ресторане , где  он  заказал  двойную  порцию  пасты  с  морепродуктами , ему  предложили  капнуть  этого  соуса , и  он  сказал: капните… а  после  подумал: ну  и  вкус… неприятно , что  палец  побаливает. Палец  то  ли  обрезанный , то  ли  обоженный.

  Сегодняшний  день  полон  тайн. Достаточно  взглянуть  на  мой  наряд  для  выхода  в  ресторан – дизайнерская  рубашка  с  оторванной  верхней  пуговицей… меховая  женская  шапка…