Предисловие от Марри Уокера, кавалера ордена Британской Империи
Автоспорт – прекрасный мир успешных людей: гонщиков, владельцев команд, организаторов гонок, спонсоров, механиков и журналистов, и это лишь некоторые примеры. Если вы достаточно везучи, чтобы получить один из магических пропусков Берни Экклстоуна, которые дают вам пропуск в паддок, то очень скоро вы поймёте, насколько в привилегированном положении вы находитесь, поскольку вы стали частью мира, где все невероятно амбициозны, но при этом и весьма дружелюбны. Это тёплое чувство принадлежности к этому миру и нахождения в центре событий, зацементированное временем, счастливо проведённым в моторхоумах различных команд, наслаждаясь их роскошью и обсуждая слухи!
Если вы выполняете работу, которую, например, повезло делать мне, то вы познакомитесь со всеми, но место, куда все хотят пойти больше всего, это к Стюарту и Ди Спайрс. В Формуле-1 и чемпионате мира по ралли это означает соответственно моторхоумы Benetton и Ford (а с недавнего времени ещё и тестовые сессии Bridgestone). Вы знаете, что вас встретят два самых чудесных и приятных человека в паддоке, что вас угостят восхитительным завтраком, таким же прекрасным обедом, чашкой чая, полезными крупицами информации или всеми четырьмя ингридиентами одновременно! Стюарт и Ди – особенные люди, и я горд иметь честь называть их своими друзьями, как это делают Михаэль Шумахер, Джонни Херберт, Нельсон Пике, сам Берни и многие другие.
Поэтому я рад узнать, что Ди, наконец, написала книгу. Существует множество книг, написанных гонщиками и другими личностями из мира Формулы-1, но, если только я не очень сильно ошибаюсь, никто из этих милых, дружелюбных людей, которые собирают нас всех вместе в моторхоуме, ещё не писал книг. Никто не знает мир Формулы-1 и чемпионата мира по ралли лучше, чем Ди, но если она действительно собралась рассказать всё, что знает о нас, то я надеюсь, что у неё есть хороший юрист!
Марри Уокер, кавалер ордена Британской Империи
Предисловие от Михаэля Шумахера
Моя первая встреча с Ди была немного волнительной. Я только дебютировал в Формуле-1, 20 лет назад, и после долгого дня пребывания в машине и брифингов я был голоден и искал что-то поесть, поэтому я постучался в дверь кухни в зоне кейтеринга Benetton. Мне сказали называть её просто «Мама», что я и сделал, почувствовав в этот момент себя глупо. Слушайте, я никогда прежде не видел эту женщину, поэтому я ожидал довольно холодного приёма. Напротив, меня приветствовали тёплой улыбкой, и я очень быстро привык называть Ди «Мамой» без всякого чувства смущения. Не только потому, что я понял, что почти все в паддоке называют её так, но, более того, поскольку она и Стюарт так много заботились обо мне во время выступлений за Benetton, что я, правда, считал их в каком-то роде родителями.
Мне нравится вспоминать те ранние годы, даже если иногда я шокирован, как быстро пролетело время. Я помню, как мы сидели в моторхоуме или даже, однажды, в доме, который они снимали на юге Франции, куда «Мама» и «Папа» пригласили Коринну и меня на ужин. Я по-прежнему считаю, что их прозвища подходят им идеально.
Я уверен, что эта книга будет такой же приятной для чтения, как и те вечера, которые мы, наслаждаясь, проводили вместе.
Михаэль Шумахер
Пролог
«Я просто делала чай» (I Just Made Tea)», – это выдающаяся история о том, как Ди и Стюарт Спайрс, обычная пара из английского региона Мидландс, стали «Мамой» и «Папой» для нескольких поколений гонщиков Формулы-1, владельцев команд, механиков и звёзд шоу-бизнеса.
Восхитительные истории Ди включают в себя 30 лет славных подвигов и трагических событий в мире автоспорта на высочайшем уровне. Будь то рассказ о том, как она сопровождала Джеймса Ханта в «отвратительной» поездке в Амстердам, или как тайно провозила в Спа и обратно одну «суперзвезду» гоночного мира, или другая история о том, как Герхард Бергер бросил её на произвол судьбы в бурных водах, или рассказ о недостатке политкорректности у Нельсона Пике, или просто о том, как она пекла любимые кексы для Джорджа Харрисона. Она делает всё с улыбкой на лице и чайником наготове.
Её печаль, связанная с гибелью Элио де Анджелиса и событиями, приведшими к потере её близкого друга Айртона Сенны в Имоле в 1994 году, также искренна, как и восхищение от превращения Михаэля Шумахера в её любимого юмориста, как и переживания о «внезапном грохоте ночью» в Lotus, как и удивление подвигам Джонни Херберта.
Чувство юмора Ди и любовь к людям, будь то мировая «суперзвезда» или механик гоночной команды, пропитывают эту легко читаемую автобиографию, в которой скрыто множество личных впечатлений о том, каковы на самом деле лучшие гонщики Формулы-1.
Вступление
Это случилось в четверг, 5 сентября 1991 года, на итальянской трассе в Монце. Я находилась на кухне в моторхоуме Benetton, подготавливая термосы с чаем для механиков, напряжённо работающих в боксах над подготовкой машин к гоночному уик-энду Формулы-1, когда раздался стук в дверь. Я открыла дверь и увидела парня с пухлыми щеками и кудрявыми волосами, смотрящего на меня.
Когда я открыла дверь, он спросил: «Вы ‘Мама’?»
– Возможно. Почему, кто вам сказал назвать меня так?
– Джонни Херберт.
«Тогда я ‘Мама’», – ответила я, чувствуя некоторую загадку.
«Хорошо, вот я и пришёл», – сказал молодой человек, нервно улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу в ожидании. По-прежнему удивлённая, я спросила его: «Как тебя зовут? Ты пришёл встретиться с кем-то?»
Удивлённый, он посмотрел на меня и сказал: «Я Михаэль Шумахер, ваш новый гонщик».
«Перемотаем плёнку» в перид первых официальных тестов перед началом сезона Формулы-1 2010 года в Валенсии. Я стояла около моторхоума Bridgestone, разговаривая с фотографом, когда мимо проехал серебряный Mercedes. Я продолжала говорить и не обратила особого внимания, как вдруг услышала знакомый голос, зовущий меня: «’Мама’» ‘Мама’! Ди!» Когда я подняла взгляд, это оказался Михаэль. Выйдя из машины, он подошёл и обнял меня; это было великолепно, поскольку он вернулся в Формулу-1 после трёх лет отсутствия.
«Ты вернулся, Михаэль!», – всё, что я могла сказать, и он дал мне загадочный ответ. – «Я открываю вторую главу, которая закруглит историю».
Я не совсем уверена, кто первым стал называть меня и Стюарта «Мама» и «Папа», но это случилось вскоре после того, как мы начали свою карьеру в автоспорте. К этому моменту мы решили, что не хотим иметь детей, поэтому удивительно понимать, что за все эти годы мы стали «Мамой» и «Папой» для сотен людей.
Наша история – это и их история.
Глава 1. Мы падаем и снова поднимаемся – иногда!
Я могла понять, что он услышал плохие новости, лишь взглянув на его лицо. «Именно так», – сказал Стюарт, положив трубку. – «Они не хотят брать нас: они дали это место другой паре».
Мы старались не встречаться глазами, зная, что наши надежды рухнули во второй раз.
«Он сказал, почему?» – спросила я.
«Он сказал, что другая пара может говорить на нескольких европейских языках, и это даёт им преимущество».
Волнительное ожидание итогов собеседования осталось позади, и теперь мы чувствовали себя опустошенными, поскольку это была наша вторая попытка попасть в Формулу-1, и мы вновь не смогли это сделать.
Моя мама умерла, когда я была довольно маленькой, поэтому моему брату Гарри приходилось присматривать за мной, пока папа был на работе, и это означало, что мне приходилось составлять компанию ему и его друзьям, куда бы они не пошли. Гарри и его приятели обожали все виды гонок, так что мои поездки с ними включали в себя спортивные соревнования вроде скрэмблинга (сейчас это называется мотокросс) или, если кто-то из его приятелей мог взять машину, наш путь лежал на автогонки, в основном, на Сильверстоуне, так как это была самая ближайшая трасса к нашему дому.
Когда впоследствии мы познакомились со Стюартом, то поняли, что у нас обоих есть интерес к автоспорту. Более того, Стю, вероятно, посещал те же самые гонки, что и мы несколько лет назад. Семья Стю была «покруче», чем моя, потому что у них имелась машина, благодаря чему им было проще доехать до многих мест проведения гонок. К тому времени, как мы познакомились, у Стю был свой собственный автомобиль, и один из наших первых совместных выездов был, разумеется, в Сильверстоун вместе с группой его друзей. Мы все привыкли останавливаться в палатках, независимо от погоды, и мы просто наслаждались собой, но мы всегда жадно вглядывались через ограждение в зону паддока.
Следующим шагом стало приобретение фургона Volkswagen и превращение его в дом на колёсах, с помощью которого мы могли ездить заграницу в такие места, как Зольдер, Зандворт, Дижон и Нюрбургринг. Мы любили атмосферу гонок, и у нас нарастало желание превратить наше хобби в работу; к середине 1970-х мы решили, что постараемся этого добиться, чего бы нам это не стоило. Мы не были уверены в том, чем именно мы собираемся заниматься, но мы собирались сделать это!
В 1976 году «кейтеринг» в Формуле-1 только начинался и, безусловно, был очень далёк от нынешнего уровня. По существу это занятие состояло в том, чтобы приготовить жареную еду в задней части фургона.
Идея о кейтеринге в Формуле-1 впервые привлекла наше внимание на Гран-при Бельгии в Зольдере в мае того года. Мы были поклонниками Hesketh Racing и стали друзьями с одним из сотрудников команды, оказавшимся столь любезным, что он провёл нас в паддок, в то время это было намного легче, чем сейчас. Мы увидели, как парочка готовит что-то на небольшом мангале у моторхоума Lotus, и когда мы спросили нашего друга, кто это и являются ли они работниками команды, он ответил: «Да, но их работа заключается в том, чтобы водить моторхоум и готовить».
Именно в тот момент мы решили, что нашли то, что искали: наш путь в Формулу-1. Единственная проблема заключалась в том, что ни Стю, ни я не занимались до этого момента кейтерингом ни в каком виде! Таким образом, эта единственная небольшая дилемма поставила «на кон» нашу карьеру. С того момента мы использовали каждую возможность, которую могли, чтобы попасть в паддок и попытаться понять, что там необходимо, и решить, как нам устроиться в этом мире.
У нас не было никаких настоящих связей и ни одной мысли о том, как нам оказаться в этом бизнесе, но мы решили разместить рекламу в Autosport, самом популярном еженедельнике об автоспорте. Никто не мог быть удивлён больше нас самих, когда мы оказались достаточно удачливы, чтобы попасть на собеседование с человеком по имени Род Кэмпбелл, в гостиной его дома около Оксфорда. В то время Род был главой службы маркетинга и пиара в сигаретной компании Chesterfield и работал с гонщиком Бретом Лангером. Идея состояла в том, что Бретт дебютирует в Формуле-1 в команде под названием Chesterfield Racing. Нам предложили работу, но наша радость оказалась недолгой, поскольку команда так никогда и не появилась, что в тот момент стало для нас большим разочарованием. Тем временем, Род перешёл в компанию Campbell and Company, которая являлась ведущим маркетинговым агентством для Ford Motor Company. Он стал миллионером, а мы нет. Ну, что же, такова жизнь.
Несмотря на неудачу и уже имея некоторый опыт по размещению рекламы в Autosport, мы вновь попробовали себя в 1977 году и были удивлены, получив ещё один отклик, на этот раз от Питера Уорра, пригласившего нас на собеседование в Walter Wolf Racing, в которой он являлся менеджером команды. Мы поехали на собеседование в Рединг и оказались в списке претендентов. Предложение включало в себя зарплату в 175 фунтов в неделю для нас обоих, и хотя в то время мы оба зарабатывали неплохие деньгипо меркам большинства людей, мы подумали, что это предложение весьма неплохое, поскольку нам оплачивают расходы на дорогу и питание в командировках. Питер сказал нам, что он свяжется с нами через пару недель, так как у него есть другие пары из числа кандидатов.
Время шло, и мы думали, что он забыл про нас, но тут раздался звонок, которого мы ждали – после него мы поняли, что пришло время вернуться к нашей повседневной работе.
Я была гражданской служащей, а Стюарт работал в компании Chloride Alcad и занимался тестированием аккумуляторных батарей. Я работала в Министерстве по вопросам занятости, а также сотрудничала с Государственной службой консультации, примирения и арбитража (известной как ACAS), задачей которой было урегулирование трудовых споров в досудебном порядке. В рамках этих обязанностей у меня был офис в автомобилестроительной компании British Leyland на их фабрике в Лонгбридже, так что я всегда была связана с машинами. Причина, по которой у нас имелся постоянный офис на фабрике, заключалась в том, что множество проблем компании, связанных с трудовыми отношениями, были настоящим испытанием. Основными оппонентами были компания и влиятельный спикер коммунистического профсоюза по имени Дерек Робинсон или, как любили его называть таблоиды, «Красный Роббо». «Красный Роббо» был руководителем профсоюза работников транспорта и неквалифицированных рабочих и имел репутацию «источника» проблем. На самом деле, мы с ним очень хорошо ладили. Если он был в хорошем настроении, то называл меня «Диана», а если не в очень, то «Миссис Спайрс», поэтому я всегда довольно хорошо понимала, как пройдёт наша встреча, ещё до её начала. Я привыкла присутствовать на встречах руководителей и других важных мепоприятиях, так что это была довольно интересная работа. Однако, ни Стюарт, ни я не занимались тем, что мы реально хотели делать.
Два дня спустя после того разочаровывающего звонка мы получили, как и обещали, письмо, подтверждающее, что мы не получили место. Не стоит и говорить, что оно включало фразу «мы будем иметь в виду ваши кандидатуры при любой подходящей вакансии», что, как я знала, работая в службе занятости, ровным счетом, ничего не значит.
Что с нами было не так?
Должно быть, мы произвели какое-то впечатление, поскольку, спустя небольшой промежуток времени, Питер Уорр оказался на встрече, которую также посетил Джон Сэртис, и, вероятно, они обсуждали разные вопросы, когда появилась тема кейтеринга. Оказалось, что Джон искал новую пару для того, чтобы заниматься обслуживанием в моторхоуме, так как один из его работников заболел и не мог ездить на гонки. Впоследствии мы узнали, как Питер сказал ему, что знает действительно чудесную пару, но он не нанял их, так как они не владеют иностранными языками. Он взял на работу пару более людей со стажем, которые много путешествовали, и знали немецкий и французский.
После этой встречи Джон поручил своему менеджеру команды, Питеру Бриггсу, позвонить нам, и послелдний сказал, что нас рекомендовал Питер Уорр, и спросил, можем ли мы приехать на фабрику Surtees Racing в графстве Кент на собеседование. Это был апрель 1978 года, прямо перед началом сезона, так что мы буквально ухватились за свой шанс и поехали на встречу в Эденбридж, хотя к тому время мы начали сомневаться, суждено ли когда-нибудь сбыться нашей мечте о Формуле-1.
Мы были по-настоящему сконцентрированы после того, как не получили работу у Валтера Вольфа, и я была столь сосредоточена, что почему-то могу вспомнить, как был одет Питер в тот день: ярко-зелёный свитер крупной вязки с V-образным вырезом и коричневые вельветовые брюки. Полагаю, что он не хочет сейчас и вспоминать об этом.
Казалось, что собеседование прошло достаточно хорошо, и Питер сказал, что он даст нам знать на следующий день. Когда Стюарта спросили, водил ли он когда-нибудь большие транспортные средства, тот ответил: «Ну, я водил фургоны, но ничего большегрузного». Смеясь, Питер ответил: «Не проблема, моторхоум не сильно больше, чем фургон. О, и ещё один момент. Вы будете в нём жить!» Мы, безусловно, ожидали этого и уже имели небольшой опыт при путешествиях на переделанном нами VW.
Мы спросили, может ли он показать нам моторхоум перед тем, как мы уедем из Эденбриджа. «Извините, я не могу», – ответил он. – «Он в Сильверстоуне. Его не было здесь с последней гонки прошлого сезона, поскольку кто-то взял его в аренду, и он сломался; он там уже пять месяцев. Да, и ещё, гонорар для вас двоих будет составлять 35 фунтов в неделю». По пути домой мы решили, что даже если мы получим эту работу, то мы не сможем принять такое предложение, поскольку нам не хватит её, чтобы просто заплатить ипотеку за дом, в который мы переехали полгода назад.
Питер позвонил нам на следующий день. «Я поговорил с Джоном, и мы решили, что хотели бы, чтобы вы приступили к работе, и если Стюарт готов заниматься шинами и немного хронометражем времени, то мы готовы предложить вам 45 фунтов в неделю».
Мы сказали, что нам нужно подумать о таком предложении и после этого вернуться с ответом. Мы положили трубку и подумали об этом, примерно пять секунд, затем посмотрели друг на друга и решили: «Хорошо, мы возьмёмся за это, не так ли?» Так мы получили эту работу и потеряли примерно 18 000 фунтов годового дохода. Нам пришлось занять денег у мамы Стюарта, чтобы платить ипотеку, поскольку нам банально не хватало 45 фунтов в неделю на это. За эти деньги Стюарт был шинником, сигнализировал на доске с пит-лейн и «мальчиком на побегушках», помогая мне с работой в моторхоуме и являясь его водителем; его мать думала, что мы сошли с ума, но она поддерживала нас с самого начала, и это позволило нам приступить к этой работе.
К этому времени на дворе стоял конец апреля, и первым Гран-при, на который мы должны были поехать, стала гонка в Монако в мае; чтобы усложнить ситуацию, нам сказали выехать из Великобритании 1 мая, приехать перед Гран-при Монако на тесты на трассу «Поль Рикар» в Ле-Кастелле на юге Франции. Следующий важный вопрос заключался в том, как решить проблему с нашими текущими работами.
Стюарт просто написал заявление об увольнении, отработал неделю и ушёл, и о нём в ежемесячном корпоративном журнале написали заметку под заголовком «Отправляясь в дорогу за новым вызовом».
Мне же предложили отработать месяц до увольнения, потому что на тот момент я была на довольно высокой должности, и у меня в подчинении находилось 70 человек. Я пришла на работу в понедельник после того, как получила предложение о новой работе и сказала моему руководителю, который к счастью любил автоспорт, что я ухожу.
«Когда?» – спросил он.
Мне всё равно. Наша мечта была готова стать реальностью.




Комментарии