Гавриков о том, почему не уехал в НХЛ в 2017 году: «Чувствовал, что еще не готов, предпочел СКА»
Защитник «Коламбуса» Владислав Гавриков рассказал, почему летом 2017 года перешел из «Локомотива» в СКА, а не уехал в НХЛ.
– Не стоило ли уехать [в НХЛ] раньше?
– Нет, считаю, что все было правильно. Думаю, что мне было нужно время, чтобы и физически окрепнуть, и морально к НХЛ подготовиться. Вообще нельзя жалеть ни о чем, что уже сделано в жизни, но тут вообще все было верно.
То лето 2017-го было самым тяжелым в моей карьере. Все было так непонятно и запутанно! Днями и ночами пытался разобраться, что к чему. В вопросе перехода моих прав из «Локомотива» в СКА, насколько понимаю, все решилось без меня. Подробности этой истории надо спрашивать у руководства ярославцев. «Коламбус», понятное дело, предлагал ехать. Но я старался прислушаться к себе и понять, как правильно поступить. Не навредить себе, а наоборот, дать новый толчок.
И чувствовал, что к НХЛ еще немного не готов. А возвращаться, если что-то не получится, не хотелось. Очень много было таких вопросов, и я старался разбирать их с холодной головой.
– Возможность участвовать в Олимпиаде была одним из мотивирующих факторов, чтобы остаться? Или, может, высокая зарплата в СКА?
– Там был целый комплекс факторов. Я опирался на свои внутренние ощущения, смогу играть в НХЛ или нет. Дело было точно не в деньгах. Когда ты молодой, об этом не думаешь, хочешь просто играть в хоккей. Важно было показывать свою лучшую игру, выходить на тот уровень, который позволит смело и спокойно выступать здесь.
А я тогда смотрел на состав линии обороны «Коламбуса» и понимал, что попасть в состав мне будет очень тяжело. Да, можно было поехать в АХЛ. Но по сравнению с этой лигой приоритетным вариантом все-таки была КХЛ. Не то чтобы я думал, что АХЛ – плохая лига. Я там не был, но многие канадцы, которые на ведущих ролях в КХЛ, прошли именно школу Американской лиги, она стала для них ступенью подготовки. Так что никакого ужаса, уверен, в ней нет. Но я все-таки предпочел СКА. И не прогадал, – сказал Гавриков.