«Устал – иди побегай». Человек, который создал самые известные трейлы в стране
Михаил Долгий – человек, который за 11 лет изменил российский трейлраннинг.
Он создал Golden Ring Ultra Trail 100 – самый масштабный трейловый забег в России, собирающий ежегодно до 8 000 участников, и серию Running Heroes Russia, в которой у каждого старта – удивительная концепция:
– ультрамарафон на закрытом военном острове Кильдин за полярным кругом, куда бегунов доставляют вертолетами;
– ночной ультрамарафон на 50 км, меняющий локацию каждый год;
– забег у мистической горы в Карелии, где участники живут в специальном «поезде трейлраннеров», приходящем на станцию на двое суток – под старт;
– декабрьский ультрамарафон в Переславле, обычно проходящий в сугробах по колено;
– весенний забег в Калмыкии среди цветущих тюльпанов;
– экспедиция в Чарские пески – уникальную забайкальскую пустыню.
Михаила знают как организатора, для которого старты – не сервис, а собрание близких по духу людей. Сам он по-прежнему считает себя в первую очередь трейлраннером и мечтает пробежать легендарные мировые ультры, но именно благодаря стартам, которые он проводит, тысячи людей каждый год открывают для себя трейлраннинг как глубокий, почти ритуальный опыт.
Михаил Долгий ищет смыслы за пределами дистанции и не терпит хамства – ни на дистанции, ни за ее пределами. Он поделился своим видением с нами.
За 17 лет – больше тысячи стартов
– Когда мы договаривались на интервью, вы сказали, что побежите сразу два забега в одни выходные…
– Я бегаю уже лет 17. Пробежал 276 марафонов, 600–700 полумарафонов – перестал считать. А еще гонки по 50, 100 и 160 км. Особенно люблю быть пейсмейкером на шоссейных стартах других организаторов: это когда ты с командой других опытных атлетов бежишь на определенный заданный темп. Нас распределяют по группам по финишному времени, дают флаги, футболки. Ты бежишь в своем комфортном темпе, поддерживаешь людей, помогаешь им.
Пейсмейкерство – это волонтерство, потому что ты бежишь не для себя, а работаешь ради людей. Поэтому я в субботу пробежал в Калуге полумарафон на 1 час 59 минут, и на следующий день во Владимире десятку на 55 минут, тоже пейсмейкером. Получилось два соревнования за выходные в двух местах. Поехал с детьми, мы заскочили в Калуге в потрясающий музей космонавтики – провели в нем полдня.
– Какая у вас любимая дистанция?
– Самая приятная, наверное, полумарафон, если по шоссе. В трейле, если тороплюсь, 15-20 км. У меня просто ритм очень высокий. Иногда хочется остановиться, но пока не получается. А если хочется отдохнуть, не напрягаясь бежать в удовольствие, то, думаю, 50 км на трейле.
– Вы говорите – ритм высокий. Что имеете в виду?
– Ритм жизни. Для примера: пригласили друзья пробежать в Самаре пейсмекером. Это от Москвы почти 1200 км. Днем в субботу я уехал из Москвы, приехал ночью, спал 3 часа, пробежал полумарафон в воскресенье, сел в машину и вернулся в Москву. В воскресенье вечером я уже работал. Я проехал 2500 км, пробежал полумарафон, поспал 3 часа.
Бывало, что появлялись свободные дни, я улетал в Чикаго с двумя пересадками, пробегал марафон и с двумя пересадками возвращался в Москву.
Один раз было безумное путешествие, на ультрамарафон Monument Valley Ultra в резервации индейцев Навахо, где четыре штата пересекаются перпендикулярно, образуя четыре прямых угла. Мне пришлось лететь до Варшавы, потом до Лос-Анджелеса, из Лос-Анджелеса – до Финикса, оттуда взяли машину, доехали, 3 часа поспали, и я стартовал ультрамарафон – 82 км. Прибежал, поел, сел в машину и тем же путем назад в Москву.
– А какое у вас расписание дня?
– У меня безумный график, если честно. Все быстро, быстро, быстро. Я ничего не записываю, все в голове.
Я бегаю 6 раз в неделю, один день отдыхаю. Проснулся, успеваешь – тренировка. Потом кофе, прилетел-улетел. Не успел побегать утром, значит днем, не успел днем, значит ночью. Дистанция разная, в зависимости от занятости, но минимум – пятерка в день. Соревнование прошло, на следующий день обязательно пятерку заминаюсь, потом могу день пропустить, а потом опять по новой.
У меня такая концепция: устал – иди побегай.
– Где находите силы?
– В первую очередь, в беге. Я чаще не физически устаю, а психологически: много работаю, что-то не получается, а хочется, чтобы получилось. Но ментальную усталость тоже можно перебороть.
– Сколько стартов бегаете в год?
– Я регистрируюсь примерно на 60 стартов. Получается – бегу, не получается – не бегу. В прошлом году пробежал 39 стартов. В этом – более 45.
– Есть забег, который давно мечтаете пробежать и никак не получается?
– Есть одна гонка на 100 км – не в России... Семь лет регистрируюсь и не могу попасть. Еще «Джейнал», 50 км – может, в следующем году в апреле получится. Марафон «Килиманджаро» очень хочется посетить, несколько лет подряд регистрируюсь на него, и никак. С Каппадокией так же. У меня целый список стартов, но пока на все не хватает времени.
– Вы говорили в разных интервью, что бег для вас – уже не про результаты, а больше про путь и состояние. Тем не менее на крупных забегах вы в числе лидеров…
– Я бы не сказал, что я мега-сильный спортсмен. Когда-то выступаю нормально, когда-то – не очень. Из достижений, которыми приятно поделиться, – третье место в абсолютном зачете на ультратрейле «Вулкан Ареналь» в Коста-Рике. Несколько раз занимал места в возрастных категориях. Когда я был помоложе, ставил цели: десятку выбежать из 40 минут, полумарафон – из часа тридцати, марафон – из 3 часов. Сейчас мне важнее получить удовольствие и наслаждение от дистанции.
Иногда я проверяю свою скоростную форму на пятерках, десятках. Ставлю цель, например, выбежать десятку из 45 минут. Если выбегаю, мне приятно, значит, есть ресурс. Спортсмены меня поймут: если я в 50 лет выбегаю десятку из 45 минут, или пятерку из 20 минут, – то это хороший показатель физической формы.
Финишировать 50 км для меня труда не представляет. Конечно, я работаю на дистанции, но не выкладываюсь. Мне есть о чем подумать в этот момент. На таких дистанциях я отдыхаю физически и морально. Я бегу, и мне будто до сих пор 12 лет. Облачко, ручеек, горочка, лошадки побежали… Счастье. Увидел какое-то экзотическое животное на дистанции, вообще счастье полное.
«Бежал 27 часов и за сутки не встретил ни одного человека. Потом две недели не мог разговаривать с людьми»
– Вы начали бегать, чтобы сбросить вес. В какой момент бег стал философией?
– Да, я начал бегать, чтобы похудеть. А сейчас просто бегаю и ем все, что хочу, без диет. Мне очень комфортно. Захотел сладкое – съел, захотел макароны – съел, захотел три пиццы – съел. Ни в чем себя не ограничиваю.
Если бы не бег, я не смог бы справляться с нагрузками, которые подбрасывает мне жизнь. Когда есть трудности и проблемы, бег очищает, ставит все на свои места.
А вот организация мероприятий – это дополнительный стресс, нервы, переживания о том, чтобы все хорошо прошло. Это сочетание и привело к возникновению определенной философии.
Я не ожидал, что так получится, я просто делал мероприятия. Но у нас получилось воодушевить людей: то, что мы делаем, помогает жить. Мы не просто открываем регистрацию, показываем медали, ставим стартовую арку, мы говорим о смыслах в душе и голове. Я много где бегаю, наблюдаю, и об этом мало кто говорит. Просто прийти, встать в стартовый створ, пробежать, финишировать, получить медаль? Тоже можно. Но для меня очень важно рассказывать, для чего мы вообще делаем это.
– Какой забег стал точкой отсчета, когда вы поняли, что бег – это не только про старт, финиш и медаль?
– Мой первый ультрамарафон оказал на меня только физическое влияние. Это был Swiss Alpine, один из крупнейших ультрамарафонов в Швейцарии – я случайно наткнулся на него. У меня был бэкграунд – четыре марафона. Я тогда удивлялся: залез на какую-то гору, это был 52 км, а у меня предел – 42. Я просто не понимал, как я туда добрался, откуда силы. Когда финишировал, было плохо физически, но не сильно. Тогда меня только шоссе интересовало, я про трейлы и знать не знал. Было большим сюрпризом, что я просто смог.
А через две недели зарегистрировался на 125 км за полярным кругом, в Швеции – думаю, именно этот старт оставил неизгладимый след. Это была гонка на грани выживания. Оттуда все пошло. Нас там очень мало стартовало. Я бежал 27 часов, и за 24 часа из них не встретил ни одного человека. Только дикая природа, олени, лемминги, совы. После финиша я две недели не мог разговаривать с людьми.
Я неправильно подобрал экипировку, все было через боль и страдания. Но у меня не было мыслей даже сходить с дистанции. Когда я вижу цель, то ничего больше не вижу, ничего не чувствую. Просто иду к ней до конца.
Ноги стерлись, я ходить толком не мог. Откуда силы взял, чтобы доехать до аэропорта? Это было за полярным кругом, мне пришлось оттуда долететь до Стокгольма. После гонки нужно лежать, отдыхать, а я помылся – и на другой самолет.
Потом была «Трансвулкания» – это крутой испанский старт на Канарских островах. Я его пробежал очень хорошо для себя, комфортно. И после этого в голову закралась идея – надо свое что-то сделать, реализовать свой потенциал, знания.
Эти три гонки сказались на мне больше всего. Первая ультра – это физическое становление, «я смог». Вторая – ментальный перелом. Третья – желание показать свое видение мероприятий.
Все забеги – со смыслом: «Придумываем тотемы, подчеркиваем уникальность конкретного региона»
– Один из ваших главных забегов – GRUT – стал по-настоящему культовым. В чем его уникальность и ценность для вас?
– GRUT стал уже национальным достоянием федерального масштаба. Его основная ценность – это люди. Golden Ring Ultra Trail 100 – это крупнейший в стране старт по пересеченной местности. Конечно, я поражен масштабом, который сформировался за эти годы. По человеческим меркам, 11 лет – это одна восьмая жизни, это эпоха. Я сам поражаюсь, иногда просто не понимаю, как так получилось. Я просто делал все интуитивно, как подсказывало сердце.
Для меня самое главное – это человеческие отношения, уважение, любовь, помощь ближнему, и в этом старте я показываю свое мировоззрение. GRUT – это человеческая энергия. Энергия созидания, любви, добра.
Других наших гонок это тоже касается. Везде свой почерк, даже есть тотемы, у Crazy Owl 50 – летящая сова, у Mad Fox Ultra – лиса. А у GRUT нет тотема, своего животного. В центре стоит человек, излучающий силу, позитив, добро, объединяющий, призывающий к правильным вещам.
– Когда вы 11 лет назад проводили первый GRUT, собрали почти тысячу участников, притом что трейлы тогда собирали по 200-300 человек. Как вам это удалось?
– Даже на Московском международном марафоне мира было 300 марафонцев. Это были времена на заре развития любительского бега, но с другой стороны, на неком дне. На трейлы выходило человек сто… Даже трехсот не было. Складывалось впечатление, что людей очень мало и среди них очень много ветеранов. Я застал людей, которые все тащили на себе, когда был упадок бегового движения в стране. Пенсионеры ютились в каких-то подвалах. Мы бежали такие старты, которых сейчас уже и нет, к сожалению.
В далеком 2015 году я просто переложил на GRUT свой жизненный опыт в других сферах деятельности. Обзванивал международных спортсменов-россиян, которые жили за границей, чтобы они стали амбассадорами гонки. Снял собственный ролик рекламный, общался с беговыми лидерами мнений в России. Придумал формат с несколькими дистанциями.
Такой подход позволил собрать огромное количество людей. Почти тысяча бегунов – на тот момент это было очень много.
– Сейчас на GRUT выходит почти 8 тысяч, слоты разлетаются за считанные минуты. Как получилось так вырасти?
– Концепция не меняется все 11 лет. Я люблю традиции. В 2015 году мы приняли решение, что открываем регистрацию только на ЭКСПО Московского марафона. 11 лет мы ставим там шатры и приглашаем атлетов зарегистрироваться на GRUT. У нас есть квота на два дня, чтобы хватило тем, кто участвует в Московском марафоне, и остается 30% номеров для онлайн-регистрации.
Регистрация – в сентябре, а мероприятие – в июле следующего года. Практически за год до старта разбирают 10 тысяч номеров. Почему это происходит? Я не знаю. Надо у людей спрашивать. Мне, безусловно, это приятно. Я чувствую, что людям по душе то, что мы делаем, и это отзывается в их сердцах.
На другие старты номера тоже быстро разбирают. Например, на «Сову» (ночной забег Crazy Owl на 50 км, который каждый год проходит в новом месте – Спортс’’) – 4 тысячи номеров за 30 минут.
– Как вы придумали «Сову»?
– Мы с ребятами бежали разведку на Mad Fox Ultra, это 2017 год, может быть, 2016-й. Уже легкий морозец, ноябрь. Темнеет, а мы наплутали, пока треки строили. До ближайшего населенного пункта километров 15. Я говорю: «Подождите, давайте остановимся». Это интуитивно было – вообще многое из того, что я делал и делаю, интуитивно. Остановились. Говорю: «Давайте выключим фонари». Выключаем. Я стою 30 секунд, потом говорю: «Поднимите головы наверх». А там звезды. Тишина, морозец, пар идет изо рта. «Давайте сделаем старт, который каждый год будет в новом месте? В радиусе тысячи километров от Москвы. Это будет ночной старт, дистанция 50 км. Гимном будет Welcome to the Jungle Gun’s & Roses, будет обязательно рок-н-ролльный концерт. И назовем «Сумасшедшей Совой» – Crazy Owl».
Мы эту концепцию воплотили очень успешно, а придумана она за 30 секунд. У меня часто так бывает. И по бизнесу, и по делам, и по другим стартам.
Мы всегда подчеркиваем уникальность конкретного региона – будь то его история, архитектура, легенды, поэзия или искусство. Важно не только показать, что место историческое, но и связать эту историю со стартом через призму спорта. Для этого нужна и безбашенность, и сорвиголовость. Но и места мы выбираем незаезженные.
– Какие проблемы возникают из-за того, что локация меняется каждый год?
– Когда проводишь старт в насиженном месте, сложностей меньше. Но они все равно присутствуют. Сделать массовый старт идеальным невозможно. Это утопия. Чем больше людей, тем больше нюансов, человеческих факторов.
Что касается «Совы», это еще сложнее, потому что ты приходишь в регион, где тебя не знают. Работает либо репутация, либо ты сам рассказываешь о себе. Сейчас чаще репутация идет впереди, в последнее время она нам очень помогает. У нас она безупречная. Все понимают, что мы приходим не брать, а давать.
Когда мы приходим в регион, нам рады. Единственный момент – административный. Например, перекрытие дорог. Но это уже отработано, команда выстроена так, что все работает как по часам.
– Вы не думали с «Совой» где-то осесть хотя бы на 2-3 года, чтобы все, кто хотел эту дистанцию пройти, могли на следующий год приехать?
– Если я сказал, что «Сова» никогда не повторится, то так и будет. Как бы ни хотелось остаться. Мне очень понравились Плёс и Таруса, просто безумно. Очень хотелось бы вернуться, но нет. Если мы сказали, что вот так, по-другому не пойдет.
«Там негде жить, там зимой волки собак воруют из деревень». Старты – в глуши, для бегунов заказывают отдельный поезд
– В 2026-м у вас два новых старта: Kalmyk Camel Trophy в Калмыкии и «Чарские пески» в Забайкалье. Почему именно эти места? Что необычного ждет там трейлраннеров?
– Калмыкия – регион с особым колоритом, который проявляется в географии, культуре и религии. Невероятной красоты природа, фауна, памятники архитектуры. Мы сделаем там небольшой, кулуарный старт, в конце апреля 2026 года, в период цветения тюльпанов.
Чара – это уникальное место в Забайкальском крае, в самой северной пустыне планеты. 500 человек прилетают на собственном самолете, пересаживаются в собственный поезд, едут, живут, стартуют, возвращаются назад. За четыре дня просто невероятные впечатления.
Все началось с Воттоваары. Я сидел в кабинете и думал: GRUT – это человек, энергия, добро, самый массовый старт. Его противоположность – зимний старт Mad Fox Ultra – снег, преодоление, вот эта снежная пурга, через озеро, по льду. Crazy Owl 50 – ночной и безбашенный.
Хотелось сделать новый старт: один раз провести и больше не повторять. Я размышлял: надо подумать о душе. Что это может быть? Что человек создал руками – нет, это не о душе. Природа, горы? Они везде. Надо что-то эзотерическое. Короче говоря, я вбил в поиск «самые таинственные места России». Первой выскакивала гора Воттоваара. Постепенно все начало обрастать, появилось понимание, как это должно выглядеть. Я договорился с РЖД: люди приезжают на поезде, спят в нем. Потому что там негде жить вообще. Там зимой волки собак воруют из деревень.
Идея Воттоваары отозвалась людям. Старт прошел успешно. Я хотел его только один раз провести, потом наши друзья из РЖД предложили через год сделать еще один старт. Потом еще один. Но концепция была – на один раз. Сейчас, наверное, Воттоваару будем делать раз в три года.
Я стал посматривать на другие места в соответствии с этой концепцией. Так появился Kildin Ultra Grand Escape. Мы его не совсем так, как хотелось, реализовали (в 2023-м году участников не удалось доставить на остров Кильдин из-за шторма, забег провели в Териберке по запасному маршруту – Спортс’’). Я не люблю не доводить дела до конца, так что в 2025 году мы старт успешно провели. Он прошел феноменально. Мы установили рекорд России по количеству стартующих за полярным кругом в один день на разных дистанциях. Плюс мы держим рекорд России по количеству стартующих на дистанции 100 км.
Так вот – про «Чару». Мне просто показали фото этого места. Я начал читать. Это уникальное место, где пустыня соседствует с горами. Кодарский хребет очень не похож на европейские горы – Кавказ, Альпы. Это самая удаленная точка, где мы проведем старт, самая северная пустыня планеты. Для меня это такая цель, которую трудно достичь. Очень трудно. Нам стали писать местные: как это возможно, 100 км там не пробежать, да как вы это организуете… А нам не страшны никакие испытания.
Мне интересно делать необычные старты. Его очень трудно будет реализовать, но воспоминания будут одни из крутейших в жизни. Поэтому старт так и называется: Kodar Ridge Chara Sands Life Journey Race. Это, наверное, самое длинное наше название: Кодарский хребет, Чарские пески, путешествие всей жизни. Это уже настоящая трейл-экспедиция.
– У вас там будут медали из редкого минерала…
– Да. Из чароита.
– Почему решили делать такие медали?
– Потому что чароит добывается только там. Он только из этого места. Мы могли сделать железные медали, но то, как эти медали будут выполнены… Я считаю, что такое может стоять на отдельной полке всю жизнь. Люди, которые финишируют трейлы, заслуживают таких вещей, которые останутся в памяти навсегда.
Если бы я пробежал эту гонку и получил такую медаль, я бы ее поставил отдельно, сидел бы и смотрел на нее. Я о каждой медали за ультрамарафон, а их много было, могу рассказать историю. А беру медаль с марафона, и ничего… Что-то вспомнить, что надолго в памяти осталось, не могу. Только трейл.
– Такие эксклюзивные медали выходят сильно дороже, чем металлические?
– Смотря какой старт. У меня есть медаль, которая стоит очень дешево. Но то, откуда она и как она сделана, намного дороже стоимости ее производства. Она из фанеры, в ней под эпоксидной смолой фломастером написано название старта. Туда вложено соцветие, растущее в этом регионе. Лента сделана вручную девочкой из племени Навахо. У меня эта медаль навсегда в памяти, а фанера – что она стоит?
– Вы много говорите о символизме. Я слышала, что Mad Fox Ultra появился после того, как вам перебежала дорогу дикая лиса…
– Да-да, мы проводили разметку, проверку дистанции GRUT на 100 км. Километре на 50-м она мне дорогу перебегает. Я такой: «О, лиса! Так она же бешеная, небось». Думаю: надо ее изобразить на пряжке для тех, кто выбегает дистанцию Т-100 из 12 часов.
А потом говорю: «Нужно сделать в противовес GRUT зимний старт, чтобы они друг друга дополняли». Как инь и янь. Так мы придумали Mad Fox Ultra, и лиса перекочевала туда, потому что кто еще может зимой носиться вот так по полям.
Мы стали искать место, где проводить старт, приехали под Ростов Великий (первый забег Mad Fox Ultra проходил в этом городе, потом переехал в Переславль-Залесский – Спортс’’). Бежать было очень трудно – ямки, холмики, спотыкаешься, падаешь. И очень много мышей. А где мыши, там и лисы – их там много бегало. Теперь, когда вижу лису, считаю это счастливым знаком, везде их встречаю, и в Заполярье, и на Воттовааре. Или еду, например, ночью на машине, вижу сову, отлично, хороший знак. Внимание обращаю на такие вещи.
– С Воттоваарой связано огромное количество мифов и легенд. С вашими бегунами что-то мистическое там происходило?
– Да. Рассказывали, что часы останавливались. Время растягивалось: кто-то думал, что провел три часа, а по часам... Тут, знаете, и психосоматика может сработать, а может и правда что-то там есть. Природа до конца не изучена, поэтому все что угодно может быть.
«Организатор никак не защищен от произвола и хамства»
– Наверняка у вас есть участники, для которых гонка – это пробежать, улучшить время, финишировать, и не больше. Но вы пытаетесь придать дополнительный смысл. Как понимаете, что человек духовно вырос на вашем трейле?
– Я всегда подчеркиваю: мы делаем старты для добрых людей. И не только говорим об этом, а делаем добрые дела (речь о благотворительной программе Legend of Charity – команда Running Heroes Russia помогает городам, где проводит старты; в Суздале они построили два пешеходных моста, детскую и спортивную площадку, помогают детскому дому и дому престарелых, а в Ленобласти отреставрируют храм – Спортс’’).
Безусловно, мы понимаем: люди разные – разное воспитание, характер, среда, опыт. Кто-то приходит за медалью, кто-то – чтобы улучшить результат, кто-то хочет получить трофей за то, что приехал в десятый раз, кто-то хочет футболку, кто-то – потусить с друзьями или найти жену или мужа из беговой среды. Мы стараемся отвечать на все потребности и создаем атмосферу.
На любом нашем забеге я стою со старта до закрытия – по 30 часов. Все, что для меня важно, я слышу от тысяч людей напрямую. Когда мы обнимаемся на финише, люди не просто говорят «спасибо». Огромное количество людей говорит о душе, мыслях, доброте, созидательной энергии.
– А с жалобами и претензиями сталкиваетесь?
– Бывает разное. Кому-то чего-то не хватило, кто-то захотел пробежать без стартового номера, кто-то убежал не туда, не по разметке, где-то сняли с дистанции вредителей, кто-то опоздал на автобус. Не бывает идеальных людей, идеальных ситуаций и мероприятий. Это жизнь – никуда не денешься.
Наша задача как организаторов – в моменте исправить то, что можно, и сделать так, чтобы подобное не повторилось.
– Вы довольно категорично реагируете на хейт в своих соцсетях. Некоторые недовольны, что вы баните за критику. Получается, что в ваших каналах только похвала.
– Я считаю, это не так. За конструктивную критику ни один атлет ни разу не был забанен. Полистайте чаты – там есть такие сообщения, мы их принимаем к сведению.
Мы собираем обратную связь: выкладываем анкеты, люди отвечают. Ежедневно идет работа над улучшением качества мероприятий. Если кто-то говорит, что у нас только похвала – наверное, потому что большинству действительно нравится.
Но если человек не умеет доносить мысль без хамства, оскорблений, фривольного тона – да, он будет заблокирован. Мы этого не потерпим. Мы делаем все по любви и не заслуживаем грубости.
Вот один человек оскорбил участников в чате. Мы за это пожизненно забанили его на наших стартах. Как можно так себя вести? Что за отношение такое? Мы там упахиваемся, вкалываем, тратим свои деньги, стоим по 30 часов, ноги сводит судорогами, и слышим, что мы такие-сякие. Можно же написать: «Ребят, мне не хватило открытки». Мы скажем: «Ой, извините, пожалуйста, подходите к нам, мы вам сейчас отдадим». А можно – фамильярно и грубо: «Слышьте, а где открытка?!» Тогда разговор будет коротким. Это наша позиция.
Законодательно организатор никак не защищен от произвола таких потребителей. Люди заходят без стартовых номеров. Получают чужую экипировку, обманывая волонтеров. Вот человек оскорбил атлетов или толкнул участницу на дистанции. Зачем нам такой участник?
А когда пишут: «Ребят, мы вас уважаем, но было вот так…» Ну как не отреагировать позитивно?
– Вас задевают эмоциональные отзывы?
– Нет, конечно. Я же понимаю, все мы люди. Что-то можно в сердцах сказать, в расстройстве. Может муж ушел, с работы уволили. Все что угодно может произойти.
– У вас были исключительные случаи, когда вы отстранили участника от своих стартов пожизненно.
– За 11 лет у нас всего два случая пожизненной дисквалификации из 50 тысяч участников. Один из них – участник, который не укладывался в лимит времени, но ушел с пункта питания, несмотря на запрет команды. Он оскорбил волонтеров и подверг опасности себя и всю группу эвакуации. Дисквалификация – всегда крайняя мера, но когда ставится под угрозу наша команда или наша репутация, решение становится категоричным.
Трейлы можно окупить, но не в России
– Старты окупаются?
– Смотря как делать. То, что делаем мы, не окупается. Мы постоянно ищем партнеров и спонсоров, потому что средств всегда не хватает. Есть определенная стоимость стартового взноса, которую мы стараемся держать на минимуме. Я стараюсь поддерживать из своих средств. Поддерживают наши друзья из компании РЖД и более скромные партнеры.
Мы даем в разы больше, чем стоит стартовый номер (на всех забегах команды RHR выдают очень богатые стартовые пакеты, в которых есть открытки, носки, шапки, другие подарки от организатора – Спортс’‘).
Уделяем внимание не только медалям финишеров, но и награждаем специальными трофи призеров в абсолюте и обязательно – в возрастных категориях. Делаем уникальные кубки за участие в серии ультрамарафонов, трофи для верных атлетов, участвующих в наших стартах много лет подряд. Награждаем самые массовые клубы на GRUT, а теперь еще и на «Лисе». Собираем большие денежные призы для победителей в абсолюте.
Если экономически правильно подойти к этому, перестать давать дополнительные бонусы участникам, старт может один раз окупиться. А потом все, никто не приедет. Но это не наш почерк, мы не хотим так делать. Мы хотим от души давать участникам всего и много.
На мой взгляд, все, кто делает трейлы – энтузиасты, любящие свое дело. Ни один коммерческий проект не выжил бы при таких затратах и усилиях. Ко мне все чаще и чаще стали обращаться другие организаторы за психологической поддержкой. Старты делать очень трудно на самом деле, организаторы тоже устают, выгорают.
Чтобы старт окупился, нужно делать как UTMB (крупнейший в мире трейловый фестиваль – Спортс’’), где 18 тысяч участников по всем дистанциям и еще 30 тысяч зрителей, права на трансляцию… Они тоже раскачались за 15 лет, но там западное рыночное мироустройство, открытые границы, сильные медиа… У нас все сложнее в этом плане и держится на энтузиастах.
В мире есть огромное количество других способов достичь финансового успеха, сильно не перетруждаясь, не нервничая, не теряя здоровье, как это происходит при организации таких масштабных мероприятий, как старты. Здесь кортизол – гормон номер один.
– Бывало, что уходили прямо в сильный минус по финансам с каким-то забегом?
– Ну конечно, каждый год. Компания большая, человек 50 в штате. Плюс налоги. Мы же все официально делаем, налоги просто сумасшедшие. В этом плане очень трудно.
– А зачем тогда вы этим занимаетесь?
– Моя главная цель – приносить как можно больше пользы людям и стране. Я хочу мотивировать других совершать добрые дела через спорт – волонтерить, становиться пейсмейкерами, участвовать в социальных инициативах. Мы сами за прошедшие 11 лет сделали много доброго в виде прямой благотворительности для городов и регионов.
В этом году мы запустили проект RHR Athletes, в котором поддерживаем выступление наших атлетов на зарубежных стартах; в нем сейчас Алексей Береснев и Антонина Юшина. Мне очень важно представлять Россию с нашими сильнейшими атлетами. Отрадно слышать, когда говорят, что представитель Running Heroes Russia победил на соревнованиях в Азии или в Африке.
– Вы говорили, что в 2020 году выгорели и были готовы все это прекратить. Что помогло перезагрузиться и продолжить работу?
– Поддержка жены и моего друга Владимира. Мы не ставим цели достичь коммерческой выгоды, каких-то заработков. Я устаю на этих стартах так, как не устаю нигде. Я могу бегать сколько угодно, у меня всегда есть силы, здесь же в конце разговаривать не могу. Зачем? Кому это нужно?
С выгоранием, как с любыми трудностями, справиться никто не поможет – только ты сам. Я даже детям, когда маленькими были и падали, говорил: «Вставай сам».
Для меня самое главное – признание участников. Если оно есть, значит то, что мы делаем, мы делаем правильно. Если бы было неинтересно, у нас не было бы таких закрытий [продаж в рекордные сроки]. Я могу свернуть все в любой момент и заниматься своей жизнью, бегать в удовольствие.
Как только я увижу, что людям стало неинтересно, мы моментально остановимся. Значит, настало время уходить на пенсию. Для меня показатель – это только люди. Они в нас нуждаются, поэтому мы творим дальше.
– Где ваше личное место силы?
– Недалеко от Москвы, километров 140 в южном направлении, есть река Осётр – неглубокая, по колено, вокруг все изрыто холмиками. Ничего необычного там нет: никаких архитектурных строений, тектонических разломов, кислородных ванн. Зато очень много полевых цветов. Я там могу часами сидеть. Редко туда приезжаю, но хотя бы раз в год пытаюсь попасть.
Забег-феномен под Суздалем: грязь, болота, дикие дистанции. Собирает по 8 тысяч бегунов
Фото: личный архив Михаила Долгого; Running Heroes Russia; navajoyes.org; swissalpine.ch; transvulcania.com