Дрожь. День первый (c)

Так-с. Давайте по порядку. Молчание золото. В данном случае золото – зло. В общем, блог не умер, а вынужденная пауза, поверьте, раздражает не меньше вашего. В ближайшие дни расскажу все как на духу. Что, как и почему. А сейчас публикую творение старшего товарища, а местами и наставника – Станислава Гридасова. Он тоже хочет возобновления. Внес свою не скромную лепту.

В гостиничном баре фанаты «Оли» и «Барсы» готовятся к полуфиналам. Крошечный бармен, похожий на сильно постаревшего церемониймейстера из «Кабаре» Боба Фосса (минус ужимки, в плюсе лысина), подбрасывает им все нового огня. Двумя руками он выставляет на барную стойку по паре бокалов с пивом, еще по паре, и еще, бокалы звенят, чокаясь на лету. Кто-то из красно-белых высоко поднимает свой бокал и говорит, обращаясь к столику «Барселоны»: «Встретимся в финале!» В ответ ему взлетают руки, желтое пиво блестит на свету и переливается, как золотая медаль: «До встречи в финале!». «Парни, вы будете играть за третье место», – говорю я про себя, вертя в руках бокал с виски, такого приятного, золотистого цвета.

***

Красно-белых в нашем отеле автобуса на четыре, болельщики «Барселоны», уезжая на матч, умещаются в нескольких такси. Стою, курю у дверей, смотрю, как вертушка выбрасывает порциями на улицу радостно-возбужденных олифанов. За ними уже приехали автобусы, они не спешат в них садиться, стоят на улице, курят, фотографируются, галдят, весь тротуар перед гостиницей уже красно-белый, кто-то первым запевает, и через пару секунд вся Лутцов платц покрывается, как поле боя – костями, воинственным гимном «Олимпиакоса».

***

В курилке перед дворцом O2 World сходимся с Владимиром Гомельским в том, что победитель пары ЦСКА – «Барселона» выиграет и финал: греки слишком зациклены на собственном противостоянии, кто бы из них не победил, к финалу он подойдет выпотрошенным.

***

В пресс-ложе попадаю в один ряд с Никитой Загдаем и Дмитрием Матеранским. Загдай ходит в костюме, а Матеранский всюду ходит с видеокамерой. Например, вот так:

***

До первого полуфинала еще минимум час, а за спиной уже – грозный зеленый шум, словно Бирнамский лес встал и пошел войной на Макбета.

Болельщики ЦСКА сидят чуть левее нас.

***

+10 у «Барсы», Дэвид Андерсен сделал свои броски радиоуправляемыми, Загдай шепчет «прушшшник». Теперь уже можно сказать: Дэвид ушел из ЦСКА в «Барсу» на меньшие деньги с формулировкой «Я очень устал от Мессины». Свою первую Евролигу Андерсен выиграл в «Киндере» Мессины в 2001-м году.

***

Фанатам «Оли» и «Пао» нет до нас дела, им наплевать на «Барсу», они сначала молча смотрят, как ЦСКА начинает работать челюстями, медленно пережевывая очковый перевес команды Паскуаля, хрустя слэм-данками (когда Каун садит сверху вместе с четырьмя барселонскими руками, Матеранский вскакивает и что-то кричит про НБА), а потом вдруг начинают перекличку ненависти. Зеленый сектор за нашим щитом, красно-белый – за противоположным, они, как собаки на поводке, мечтают дорваться до чужого горла, но все, что им остается – драть горло собственное, выкрикивая слова ненависти и презрения. Болельщики «Пао» кричат что-то типа «вы – лохи, вы не сможете обыграть даже «Марусси», в ответ им несутся музыкально оформленные оскорбления, мне кажется, что два сектора нависают друг над дружкой, что O2 World сейчас сложится, как руки – домиком, и хлынет горлом чья-то кровь. Греческий журналист снимет это на свою камеру чуть позже, но все же, вот они:

***

«Барселона» – ЦСКА – 78:82

***

На «Базе 25», немецком ресторанчике у Берлинской стены, на эти дни превращенном в армейскую распивочную, гремят песни военных лет. Берлин, май, «нас ждет огонь смертельный», с дрожью в голосе поет Нина Ургант из динамиков, где-то за кадром плачет Евгений Леонов, а здесь льется пиво, один из болельщиков показывает мне две медали на своей красно-синей майке – «За взятие Мадрида» и «За взятие Праги» (эта настоящая, боевая), и официант сойдет с ума, разыскивая нас; чтобы получить порцию джеймисона, нужно 20 минут толкаться у стойки бара, такие, брат, дела, но впереди еще второй полуфинал, «Оли» против «Пао», нужно возвращаться, и в O2 World меня встречают собаки. Немецкий спецназ с неподвижными лицами вдруг размножившегося Дольфа Лудгрена заходит на арену, на коротких поводках – волкодавы. Они становятся вдоль стены, люди и псы, рядом с выходом на площадку, кто-то из собак даже дружелюбно виляет хвостом мимо проходящему мне, но мне все равно становится неуютно. Матеранский потом случайно заденет локтем одного из спецназавцев, скажет, что больно, что внутри там все у них – железное. В буквальном смысле.

***

Зеленый лес за спиной поет беспрерывно «Ого, ого, чего-то там «Олимпиако», это «чего-то там» – страшно ругательное, Загдай замечает, что за год, проведенный в «Олимпиако», у Папаса нос стал в два раза длиннее, Чилдресс забивает фантастический бросок сверху, Батист ставит фантастический блок-шот, Матеранский что-то говорит про НБА, Буруссис мажет в последней атаке после скидки Грира, в курилке мы все сходимся в том, что «Пао» выжат, как лимон, что в финале их надо брать, но лучше было бы играть с «Олимпиакосом», в отель я возвращаюсь на такси. Где-то в районе Ляйпцигер штрассе мы попадаем в пробку. По улице едет нескончаемая вереница автобусов, я вглядываюсь: тихие, мертвые лица, красно-белые майки.

Автор: Станислав Гридасов