Парни из стали
Величина тафгая измеряется не тем, как он побеждает, а как он переносит поражения
Скотт Паркер: «Мы часто забываем, какая это жестокая штука – профессиональный спорт»
Шлем слетел от четвертого или пятого удара «Шерифа». Мощный левый хук в висок играючи отделил головной убор от соперника. Следом пошла серия точно таких же ударов, уже по голове, один за другим, со скоростью отбойного молотка. В конце концов ноги подкосились, и боец рухнул на колени. Встал, получил еще один, снова упал. Опять встал и снова был припечатан ко льду обрушившимся на затылок кулаком Паркера. К нему ринулись предупредительные лайнсмены - разнимать, прекращать, спасать...
Райан Ванденбуш: «Если перед боем у тафгая дрожат руки, значит он обречен»
Ванденбуш влетел в НХЛ, сверкая кровавыми пятнами, на арену Madison Square Garden в Нью-Йорке. Как позже вспоминал сам Райан, его кожа летела на лед как обрезки мяса ягнят, из-за крови он ничего не видел - любой удар в голову, каким бы слабым он ни был, вызывал обильное кровотечение. Он не просто клал свою жертву на лопатки, а продлевал радость избиения на несколько раундов. Когда Райан наносил удар, он зажимал большой палец в ладони, и не только потому, что в возрасте 16 лет его сломал, участвуя в драке, но и затем, чтобы удар получился резким и мощным.
Тодд Федорак: «Гэри Беттмэн своими взглядами на игру убил нашу профессию»
Многие узнают Федорака благодаря его харизматической внешности, а именно из-за странной формы его носа. Тодд ломал свой нос раз десять, а может и больше. Да он сам уже не помнит, сколько раз он его ломал. Ему пять раз делали операции по корректировке носа, но при этом после каждой операции ему примерно на год запрещали любой физический контакт. Но стоило ему выйти на лед, как он тут же его ломал. Потому он просто отказался от любых пластических операций и решил, что исправит свой нос только после того, как закончит с большим хоккеем.
Девять жизней Стива Дурбано
Он знал, что его заявка на место в учебной программе занятости, была отклонена. Он знал, что вряд ли сможет выжить на пенсию НХЛ по инвалидности 300 долларов в месяц. Он знал, что умирает. Он знал, что его новая работа, которая была связана с химическими средствами, приближает час его смерти. Он знал, что нуждается в пересадке органов. Он знал, что из-за его темного прошлого, его имя не было высоким в списке приоритетов на операцию. Он знал, что врачи отмерили ему месяц жизни. Он знал, что всю свою жизнь, он прожил на грани.
10 лучших энфорсеров 70-х по версии The Hockey News
Главарь «Broad Street Bullies» и обладатель «Колдер Трофи», самый маленький энфорсер и первый игрок, которому было предъявлено обвинение в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений, вселенское зло и рекордсмен НХЛ по количеству штрафных минут, один из главных шутников в истории Лиги и счастье Эла Эрбура, трагический случай и автокатастрофа - в рейтинге The Hockey News.
Даррен Лэнгдон: «Самый опасный соперник тот, которого по-настоящему не воспринимаешь всерьез»
В начале 90-х в «Рейнджерс» была настоящая чехарда с «полицейскими», которая началась с уходом из нью-йоркского клуба популярной связки бойцов Тай Доми - Джой Кошур. Их пытались заменить едва ли не все боевые авторитеты лиги - Марти Максорли, Шейн Чурла, Ник Кипреос и Майк Пелузо, однако никто из этой четверки в команде закрепиться не смог. Тогда главный тренер «Рейнджерс» - Колин Кэмпбелл рискнул, сделав ставку на молодого Даррена Лэнгдона, и не прогадал. 15-й номер ньюйоркцев прекрасно справлялся со своими обязанностями в течении шести лет.
Джо Кошур: «Боб Проберт не был моим другом... Он был моим братом по крови»
Когда вы смотрите на правую руку Джо Кошура, у вас складывается ощущение, что вы присутствуете на съемках фильма ужасов. От среднего сустава в сторону запястья, идет трехдюймовый вздутый красный шрам. Между первым и вторым пальцами протягивается другой тонкий хирургический шрам, который остался после операции на сухожилиях. Тут и там на пальцах и вокруг его пальцев с два десятка маленьких белых шрамов, все это дополняют костные мозоли и шишка, размером с грецкий орех.
Кшиштоф Олива: «Когда я прилетел в Торонто, меня встречал польский священник»
Североамериканцы сравнивали его с желудочной болью: вроде внешне все в порядке, а организм трясет. Кшиштоф Олива, получивший прозвище Польский Молот, сам предпочитающий называть себя хоккейным Полотой, в свое время, посягнул на самое святое, что оставалось у североамериканцев. Ведь до сих пор представители Старого Света теснили аборигенов по всем показателям - набранным очкам, забитым голам, результативным передачам... По всем, кроме штрафных минут.
Могильный камень для Боба Газоффа
Боб Газофф был любимцем и гордостью франшизы. Он был необычен, он – живое воплощение черного и белого в одном лице, его ненавидили, и одновременно любили. Его можно было назвать настоящим явлением в мире спорта: со времен своего создания НХЛ не знала таких экзальтированных, бешеных и противоречивых особ, как Боб Газофф. И если бы не трагический случай, который оборвал его жизнь, возможно мы бы увидели второе пришествие Эдди Шора.
Джон Кордик. Игра, несущая смерть
Настоящий любимец публики, вне льда Джон Кордик превращался в чудовище. Он насиловал организм лошадиными дозами кокаина, регулярно накачивал себя стероидами, а вечерами на лимузине разъезжал по кварталу «красных фонарей» и просаживал деньги на девицах легкого поведения. Джон основательно подсел на наркотики: употреблять кокаин и стероиды вошло у него в дурную привычку. Он разменял спортивный талант на безумный алкогольно-кокаиновый угар. Можно сказать, что свою короткую жизнь он прожил под девизом «Секс, наркотики и рок-н-ролл».
