Напоминаем, что в разделе "Видео" хранятся ссылки на голы прошедших игр.

Мобильные приложения
Sports.ru

15 июля 2013 23:45
Душевная кухня
Душевная кухня

Блог Дениса Романцова

Теги ЦСКА Зинэтула Билялетдинов Владимир Юрзинов Андрей Николишин НХЛ Динамо Иван Николишин

Андрей Николишин: «Отхаркался кровью, отдал две передачи, а потом узнал, что челюсть сломана в трех местах»

Воспитанник «Динамо», 10 лет отыгравший в НХЛ, рассказал Денису Романцову, как забивал ценой сломанного носа и пел про Воркуту в Калифорнии.

Фото: РИА Новости/Андрей Серебряков

В четырнадцать Николишин сменил родную Воркуту на московское «Динамо», а в двадцать с небольшим, чемпионом мира и МХЛ, махнул в НХЛ – и встретил в Канаде своего деда, эмигрировавшего туда из Украины после Первой мировой. Отработав контракт с «Хартфордом», Николишин полетел помогать сборной на чемпионате мира в Хельсинки и в первой же игре порвал кресты, здорово осложнив себе заключение нового контракта в Северной Америке. Тем не менее в НХЛ Николишин был востребован до середины нулевых, а со сборной выиграл бронзу Олимпиады-2002. Сегодня утром он привозит на тренировку младшего сына Ивана – нападающего ЦСКА и капитана юношеской сборной – помогает выгрузить из багажника клюшки и баул с формой и садится в фойе армейского ледового дворца.

- Ваша первая эмоция, когда узнали о возвращении Ковальчука?

– Я был в шоке. Для меня это дико. Не вижу в его поступке спортивной составляющей. Для чего прерывать контракт и ехать в КХЛ, когда ты ведущий игрок в клубе НХЛ, когда ты еще не выиграл Кубок Стэнли, зачем бросать команду, которая строится вокруг тебя? Кроме денег, не вижу других мотивов. Да, у «Нью-Джерси» проблемы с финансами, но они же не банкроты и никто, кроме Ковальчука, оттуда не уезжает.

- Когда вы перед локаутом-2004 возвращались из Денвера в Москву, тоже планировали остаться в России надолго?

– Нет, конечно. Я подписал контракт на год, потому что знал, что локаут будет долгим. С «Динамо» вышла щекотливая ситуация. ЦСКА сделал контрактное предложение, но я сказал Валерию Гущину, что прежде хочу переговорить с «Динамо». Он: «Я тебя понимаю – вопросов нет». Мои агенты связались с «Динамо» и услышали: «Мы еще посмотрим, нужен ли нам Николишин». Мне это было обидно и непонятно и я с чистой совестью подписал соглашение с ЦСКА.

Тем же вечером звонит Харчук, президент «Динамо», зовет на встречу. Просидели два часа. Харчук предложил те же деньги, что и в ЦСКА, плюс квартиру с машиной. Поехали к Шанцеву – у него еще Стеблин сидел на совещании. У меня с Шанцевым очень хорошие отношения – он и на свадьбе моей был. Говорит мне: «Не переживай, я с Гинером договорюсь, решу вопрос». Отвечаю: «А я-то как? Я дал людям слово» Возможно, сейчас, зная нашу действительность, я бы поступил по-другому, но на тот момент я был уверен – подписал контракт с ЦСКА, значит должен его выполнять. Шанцев меня выслушал: «Я тебя понял».

Приезжаю к Гущину, а он уже в курсе всей истории с «Динамо». Спрашивает: «Ну что, разрываем контракт?» – «Конечно, нет!». Через несколько недель Гущин меня вызвал и отвел к Гинеру. Тот предложил мне контракт еще на три сезона – по миллион долларов в год. Говорю: «Спасибо, но давайте дождемся конца чемпионата. Хочу уехать назад в НХЛ».

- Как вы тогда мимо Кубка мира проехали?

– Я был в списке неприкасаемых, но с подачи Шанцева меня оттуда благополучно выкинули. Сборную возглавил Билялетдинов – но это была не его вина, решение сверху спустили. На вопрос, почему не берете Николишина, он ответил: «Мы омолаживаем команду». Это, конечно, вранье, потому что потом в сборную взяли Коваленко, который старше меня на три года, и Петрова, который старше на два.

- А в НХЛ почему так и не вернулись?

– После локаута американские клубы стали брать молодых дешевых игроков, а среднее звено потерялось. Нужен был человек, который смог бы меня туда пропихнуть, но я ошибся, поменяв агента. Взял более звездного, а он больше занимался знаменитостями, чем мной. Старый агент звонил: «Питтсбург» тебя хочет». Я перезванивал новому, он мне: «Да-да, мы держим на контроле». Так все потихоньку и слилось.

- Как в хоккей пришли ваши сыновья?

– Живя в Америке, они чем только не занимались: плаванием, гимнастикой, футболом, лакроссом, баскетболом, хоккеем, теннисом. А, когда вернулись, Ваньку взяли в школу ЦСКА к Пашке Баулину. Старший сын тоже позанимался месяц в армейской школе, но он тогда был слабоват, а 1994 год – блатной, и Сашке было некомфортно. Перевели его в «Северную Звезду». Сейчас он в Оренбурге, второй год там играет.

- Они ведь еще и в футбольном «Динамо» занимались?

– Друг сказал: «В школе «Динамо» набор, не хочешь пацанов сводить?» – «С удовольствием». Прошли просмотр. Смотрю, Ванька покрутился там, обвел кого-то. Тренер его спрашивает: «Ты с родителями?» – «Вон отец на балконе. А что?» – «Хочу переговорить, чтоб тебя в команду взять». Ванька удивился: «Зачем? У меня в хоккее все хорошо. Я просто поиграться пришел». Тренер в шоке. Я подхожу – он ржет: «Если передумаете, будем рады вас видеть».

- Иван ездил с вами на три года в Челябинск, но вернулся в ЦСКА. Он сам так захотел?

– Так Ванька же считает себя воспитанником армейской школы. ЦСКА для него родной клуб. Баулин его первый тренер, очень много для него сделал. Он и в «Трактор»-то уезжал со слезами. Надо было видеть Ванькино лицо, когда он играл в финале за «Трактор» против ЦСКА и они проиграли.

Иван Николишин

- А оставить его в ЦСКА, когда вы уехали в «Трактор», было нереально?

– Семья есть семья. Мы не ставили задачи, чтобы дети обязательно стали спортсменами. Учеба в первую очередь. Можете у них спросить: если в школе что-то не получалось – на тренировку они не ходили. Это и правило, и рычаг управления. Для сыновей хоккей это все, любимое дело, но главное в жизни – стать человеком, а среднее образование расширяет кругозор и мировоззрение. В хоккее ведь тоже самое важное – голова и насколько целесообразно ты мыслишь. Все бегут, бросают, а думает мало кто.

- Равиль Якубов, съездив с вами в отпуск, поражался, что даже на отдыхе вы гоняете сыновей на зарядку.

– Отпуск всегда приходился на начало летних каникул. В основном ездили в Турцию. Я начинал тренироваться и брал с собой мальчишек. Старался прививать им тягу к активному отдыху. Я и сам не могу проводить отпуск по-другому. Не то чтобы они на зарядку из-под палки ходили, просто мое слово имело для них вес. Правда, чем старше они становились, тем больше развлечений появлялось – и новые знакомства в отеле, и поздние ужины, и дискотеки, и прогулки. Я ничего этого не запрещал, но они знали, что в 7:30 – 8:00 утра нужно быть на зарядке.

- Слышал, что вы в детстве занимались не только хоккеем.

– С 8 до 12 лет играл в волейбол, один год совмещал его со стрельбой и хоккеем. Волейбол тогда высоко котировался – наша воркутинская школа становилась призером России. Тренер не хотел отпускать из волейбольной секции, но мне хоккей всегда нравился – с детства по снегу с клюшкой бегал. В прошлом году первый тренер по волейболу гостил у меня в Москве с сыном, говорил: «Ты правильный выбор сделал».

- Весело игралось в хоккей в Воркуте?

– Выходили на лед 19 октября и заканчивали сезон в конце мая – и все это время занимались на улице на естественном льду. Сами заливали коробку, сами ее чистили, латали, подкрашивали. У нас в наборе было 125 человек, к декабрю осталось 25 – у кого не было характера, отсеивались.

- В чем выходили на лед?

– Щитки мне какие-то нашли, перчатки. Тренер давал на игру свой шлем. Дворец пионеров, где была секция, выдал форму только на второй год. Радовались безумно, а дальше пошло рукоделие – ушивали, подшивали, подрезали. Первые коньки мне достались от брата. У него 43-й размер, у меня 38-й. Надевал двое шерстяных носков. Из-за этого катался плохо – к тому же я поздно встал на коньки, в 12 лет. В «Динамо» поначалу пацаны смеялись: «Бежишь и коньками за лед цепляешься!» Только благодаря Виталию Георгиевичу Ерфилову научился правильно кататься.

- Правда, что в «Динамо» вас позвал лично Мальцев?

– В Пензе проходили зональные соревнования «Золотая шайба» под эгидой ЦК ВЛКСМ, а Мальцев был его представителем. Мы заняли первое место, я стал лучшим бомбардиром. Мальцев подошел к моему первому тренеру Богатыреву и пригласил меня на просмотр. Мальцев к тому моменту тренировал в «Динамо» 1973 год – Вовку Грачева, Димку Сергеева, Олега Глебова. После весенних каникул приехал на неделю в Москву, а команду принял уже Полупанов.

Александр Мальцев с сыном

- Первая тренировка сохранилась в памяти?

– Так вышло, что моего возраста в Москве не было, а тренировка шла у команды на год старше: Костичкины, Султанович, Каспарайтис, Бульин, Мухометов. Я стал с ними заниматься. Ерфилов подошел: «Не переживай, вижу – хочешь горы свернуть. Не волнуйся». А я тогда и знать не знал, кто такой этот Ерфилов и что он воспитал Третьяка, Лутченко, Анисина. Выпустили меня против ЦСКА: сыграли 7:7, Вовка Грачев четыре забросил, а я – последние три. Так меня и оставили в «Динамо».

- Долго к Москве привыкали?

– В первый год было очень тяжело – все-таки в 14 лет, совсем мальчишкой, уехал из семьи. Больше ста писем домой написал. Скучал страшно. Тренер Полупанов пару раз брал к себе домой ночевать перед утренней тренировкой. Он жил недалеко, на Маяковской, у него двое сыновей, но и ко мне относился по-отцовски. Еще повезло, конечно, что в интернате на Водном стадионе собралось много приезжих ребят: Влад Бульин, Каспарайтис, Султанович, Димка Назаров, который сейчас в ЦСКА тренером работает.

- Этот тот интернат сгорел однажды?

– Да, мы были в поездке и в правом крыле общежития начался пожар – проводка-то старая. А там ведь все жили – баскетболисты, конькобежцы, лыжники. Хранили там шмотки, которые привозили из-за границы. Все это приходилось спешно выбрасывать из окон, пожарные выносили на улицу подгоревшие вещи. Потом здание подлатали и мы снова туда въехали.

- Юный Каспарайтис загремел в милицию, решив поболеть за футбольный «Жальгирис» в «Лужниках», а однажды посреди сезона сорвался с девушками в Ригу. Почему он постоянно влипает в какие-то истории?

– Дарюс – эксцентричный молодой человек. Вспыльчивый, но в игре это на пользу шло, побольше бы таких хоккеистов. Я его уважаю и люблю. Он непосредственный, откровенный, душевный пацан. У него в жизни случилось достаточно катаклизмов, о которых многие и не знают, но он остается добрым и веселым парнем. Настоящий друг. Помню, приехал Дарюс в Москву в коротких штанах (говорил, в Прибалтике мода такая) и с взъерошенной прической. Кличка у него Дурдис была.

- Почему, кстати?

– Тренер Юрий Васильевич Быстров прилепил. Дарюс на скамейке сидел, а Быстров забыл, как его зовут, и крикнул: «Слышь! Как тебя?.. Дурдис! На лед!». Дарюс поначалу плохо по-русски говорил, многих слов не понимал, но быстро схватывал. Настоящий фанатик. Литовский националист в хорошем смысле. Патриот. Гордился своей родиной, своим городом, страной. В его комнате и флаги, и шарфы литовские висели.

- Ровесник Каспарайтиса, Михаил Здановский, в начале девяностых едва не попал в тюрьму. Что там случилось? 

– Не наелся на базе, поехал в «Макдональдс» на Тверскую. Ехал по Ленинградке в левом ряду, с разделительной полосы выбежал человек – там подземный переход был, а тот сверху побежал. Мишка его не заметил и протащил на капоте. Насмерть. Там еще и превышение скорости было, но официально Здановский был невиновен. Мы тогда первые примчались на Ленинградку. Дело замяли и Мишка уехал в Америку. Отыграл там, женился во Флориде и работает не то плотником, не то столяром. Рукастый парень.

- В интервью 1998 года вы рассказывали, что на первых порах в «Динамо» вам здорово помогал Михаил Татаринов.

– Когда я пришел в «Динамо», Мишка уже звездой был, но проникся ко мне, стал много подсказывать. Потом он уехал в Вашингтон, вернулся перед Олимпиадой-94. Сели поговорить на базе: «С завтрашнего дня начинаем пахать, готовиться к Олимпиаде – ты в НХЛ пробьешься и я туда вернусь». И опять пропал – проблемы с алкоголем... Непростой человек. Играл в карты, зарезал человека, сел в тюрьму. Когда вышел, названивал каждую неделю – то форму просил, то клюшки, но вот уже год не объявлялся. Талантливейший игрок – от Бога. Маленький, пухленький, но бросище у него – сильнее я не видел.

- Александр Юдин, полный тезка тафгая, до сих пор трудится грузчиком в «Шереметьево»?

– По последней информации – да. Хапа где-то в Зеленограде тусуется, ребята пытаются его подтащить в хоккей. Перспективный был защитник.

- Вам в начале девяностых тоже ведь приходилось подрабатывать?

– Году в 94-м нам вообще не платили – вот я и колымил на машине, тем более Москву уже хорошо знал. Элементарно на бензин зарабатывал. Вместе с женой беременной колесил – одному-то скучно. Я жил в Бирюлево – район не самый благополучный, но из машины ни разу не выкидывали, и нож к горлу не приставляли.

- Но когда-то же и «Динамо» вам платило?

– Была договоренность – за каждого уехавшего в НХЛ каждый игрок получал по 1000 долларов. Солидная прибавка к мизерной зарплате. Каждый год не меньше десяти человек уезжало в Америку или Европу – за счет этих трансферов и жили. Я в 1989 году попал в команду – и с тех пор игроки уезжали толпами, но селекция была очень хорошая. Юрзинов выстроил вертикаль, за всеми следил, отлично ротировал состав.

- Как в этих условиях существовал американский защитник Майк Маллер?

– Это клиент Марка Гандлера, который в «Динамо» 80 процентов команды опекал. Майк – типичный американец, теперь-то, побывав в его шкуре, я это понимаю. Компанейский, отзывчивый пацан. Везде тусил с нами – мы ж молодые были, ездили по клубам. Старался учить русский. Хоккеист он был посредственный, но силовой, жесткий, я с ним пару раз дрался на тренировках. Это нормально – мы и с Сашкой Карповцевым дрались, хотя друзьями были. Все амбициозные были, все грызлись. Петр Ильич Воробьев говорил: «Если на зарядке не поцарапались, не порвали куртки и ботинки – значит, не готовы к игре».

- А Юрзинов как с вами общался?

– Дядя Вова на язык острый, но игрокам никогда не грубил. Мог жестко и строго поговорить (я ж тоже косячил немало), но не оскорблял. Умел находить подход к игрокам, даже плел интриги, сталкивал некоторых лбами, мотивировал, злил, но все это для нашего развития, чтобы мы преодолевали психологический барьер. Заставлял игроков общаться с прессой, чтобы мы умели выражать свои мысли. В начале любого собрания спрашивал наше мнение, чтобы мы не только тупо слушали установку тренера. Заставлял мыслить и высказывать свои мысли. Мне это нравилось.

Дядя Вова – сторонник совершенствования. Где-то что-то подсмотрит, а мы у него выступали подопытными кроликами. Приводил тренеров по боксу, по шорт-треку, по баскетболу. В гандбол играли. Даже в баскетбол – по хоккейным правилам.

- Это как?

– Баскетбол с силовыми приемами. Одна команда стоит на синей линии, другая команда бросает в щит и идет подбор. Играли так на зарядке в день матча. Еще был случай с Билялетдиновым. Он только начал работать помощником Юрзинова, вывел нас на зарядку и что-то совсем загонял – очень много, помню, пробежать заставил. Юрзинов его подзывает: «Хайдарыч, зачем нужна зарядка?» – «Как зачем? Чтоб размяться». Юрзинов: «Не-е-ет, зарядка нужна, чтобы проснуться. У пацанов же сил на игру не останется после твоей разминки». Юрзинов – очень тонкий психолог.

- Историю, когда бандиты вымогали у вас деньги, до сих пор помните в деталях?

– На меня наехала Ореховая группировка, требовали денег за то, что подписал контракт в НХЛ. Засада была из ФСБ и РУБОПа – Стеблин выделил людей. Приехала группа задержания: силовики, мордовороты. Спрашивают: «А у тебя есть что-нибудь посмотреть? Бои какие-нибудь». А у меня как раз валялись кассеты с хоккейными драками. Включил им.

Пасли два дня подряд. Наконец бандиты позвонили – набили встречу. Одного сразу скрутили, а другой побежал. Забавно вышло: ему должны были перегородить дорогу машиной, но машина не завелась. Тот сумел проскочить, пришлось вылавливать его в толпе. Схватили, стали прессовать, а это оказался не он, а прапорщик ФСБ. Парень перепугался, бедный. Но в итоге сработали четко: проехали по точкам, пробили того пацана, что убежал. В Америке с таким не сталкивался, но в Москву несколько лет с опаской возвращался.

- Ваши первые трудности в Америке?

– Языка не знал. Жена сидела беременная в номере, не знали, как заказать ужин. Встретил знакомого русского скаута, вцепился в него: «Пошли закажешь пожрать – жена голодная». В ресторане встретили Пола Холмгрена, тренера «Хартфорда». Пол показал раздевалку – она находилась в молле рядом с гостиницей. До переезда в Хартфорд месяц прожили с Твердовским в Торонто – там большая русская диаспора. Познакомились с Димкой Мироновым, Колькой Борщевским. Помогали Третьяку устраивать летний лагерь. Это время меня закалило.

Помню, хорошо провел предсезонку – бамс – и локаут. Вернулся в «Динамо» на пару месяцев. Они потом стали чемпионами, но меня никак не отметили. «Динамо» вообще своеобразная организация. Хотя я их и не осуждаю. Страна разваливалась, а «Динамо» выжило.

- Как английский усваивался?

– Я его в команде учил. Сашка Годынюк старался не говорить со мной по-русски: «Учи английский!». В Америке есть традиция – обмениваться подарками на Хеллоуин, так ребята из «Хартфорда» подарили мне словарь с надписью «What the fuck». Это одно из первых моих выражений, которым я всех там доставал. В общем, английский быстренько выучил. Молодой был, амбициозный, играть хотелось.

- В «Вашингтоне» вы играли с Петером Бондрой, который, как и ваши предки, родился в Украине.

– Да, Петька с Луцка. По-русски хорошо говорит, у него даже паспорт советский был. Рассказывал, что ему предлагали играть за сборную СССР, подсылали какого-то человека. Но он по-ментальности европеец, даже уже американец. Надо его знать – предприимчивый такой. Его сын Дэвид тоже неплохой хоккеист, играет сейчас в Штатах.

Еще у бойца «Хартфорда» Келли Чейза были украинские корни, знал несколько наших слов. Однажды даже сцепились с ним на тренировке. Жена Криса Саймона изучает русский и хорошо на нем говорит. Мы с Крисом жили в одном номере, нас дважды обменивали вместе. Он индеец, чтит традиции своего племени. Каждое лето срывался на охоту и рыбалку.

- Вас с собой не брал?

– Нет, я ведь такой: только сезон закончился – собрал вещи и скорее на родину. Очень по дому скучал и старался быстрее вывезти сюда детей. Так что все лето в России проводил. Хотя и купили дом в Вашингтоне, обзавелись друзьями. Да и в Колорадо мне безумно нравилось – и климат, и архитектура города.

- С кем из игроков, не говорящих по-русски, сблизились в первые годы?

– Боец Марк Дженсен, центрфорвард, жил недалеко от меня – я у него подучился игре на вбрасываниях. С Шэнахэном часто оставались после тренировок, водились в середине поля. Брэндан жаловался: «У меня уже голова кружится – пойдем побросаем. Пять в левый угол, пять в правый». И без конца попадал. Отвечал ему: «Пойдем лучше поводимся». За Эндрю Кэсселзом интересно было наблюдать – невысокий, техничный, хитрый-хитрый.

Защитник Брэд Маккримон полезно подсказывал – он, к сожалению, погиб вместе с «Локомотивом». Брэд не только за мной, но и за юным Крисом Пронгером присматривал. Нас в команде двое молодых было – я да Крис, он даже младше меня. У меня уже был ID, а у него нет, так я ему свой одалживал. Еще Пол Коффи поразил: на тренировке отдал мне неточную передачу, подъезжает: «Извини». – «Да ладно, чего ты». – «Нет, отдавать неточную передачу – неуважение». Я потом детям это прививал – учил уважать партнеров.

- В «Чикаго» вы застали позднего Тео Флери – каким он вам запомнился?

– Своеобразный парень. Сидел на наркотиках. Зависимость у него серьезная была. Играли как-то в Коламбусе, Тео пошел в бар, напился, подрался с охранниками. Буча серьезная поднялась, но кое-как замяли.

Яромир Ягр

- Ягр в «Вашингтоне» каким показался?

– Яромир – большой ребенок. Очень эмоциональный, ранимый. Ближе к концу сезона у него разладились отношения с Адамом Оутсом – стали перетягивать одеяло на себя. Но все равно Ягр – это величина. На него всегда приятно смотреть, даже когда в зале со штангой приседает. Я очень рад, что он и в России поиграл, и так удачно вернулся в НХЛ. Переживал за него в последнем плей-офф – было видно, как он жаждал побед, кучу моментов создал.

- Вы попали в «Эвеланш» в сезон, когда там собрался уникальный состав (Сакик, Форсберг, Кария, Селянне). Как же вышло, что вылетели во втором раунде?

– Вратарская позиция выпадала. Патрик Руа закончил, встал Эбишер, потом еще Томми Сало взяли. Но чувствовалось, что у команды после Руа не было уверенности в других вратарях. К тому же не смогли всех звезд использовать. Селянне провел плохой сезон, мало играл, переживал. Форсберг долго лечился.

- Правда, что тафгаи за пределами льда – сама доброта?

– Точно. И Беруби, и Саймон, и Чейз. Добродушные, хорошие ребята, пошутить любят. Миролюбивые, всегда рады помочь. Вообще американцев говнистых мало – это среди франко-канадцев такие встречаются. Что мне в НХЛ нравилось – там команда как семья. Командные вечеринки, мероприятия для детей, семейные походы в гости друг к другу. В России такого нет.  У нас разве что жены игроков нафуфырятся, намалюются и приходят на хоккей. А в Америке постоянное ощущение праздника, драйва, живешь командой, отношениями с партнерами.

- Помните свое посвящение в энхаэловцы?

– Из-за локаута rookie-dinner провели без меня, я только деньги сдавал. Зато на второй год попал-таки на ужин новичков в Анахайме. Спел песню про Воркуту.

- Это что ж за песня?

– Известная. «Город мой, моя Воркута». Мы уже выпили, хорошенькие были, так что я с выражением исполнил. Поорал немножко. Генеральный менеджер сидел в соседнем зале: «М-да, думали хоккеиста взяли, а тут оперный певец объявился».

В «Колорадо» тоже нормально угорали. На вечере новичков дали задание молодым принести женские трусы и лифчики – а где уж они их возьмут, это их проблемы. Коди Маккормик нашелся: привел двух симпатичных молодых девчонок и говорит: «Белье у них дорогое, они отказались снимать, но согласились провести с нами вечер». Девчонки так потом и тусовались с командой.

- Американские розыгрыши отличаются от российских?

– А в России вообще такого нет. В Америке жизнь кипит и в раздевалке, и вне ее. А у нас все как-то по группам разбредаются. Когда я приехал в ЦСКА, пытался всех объединить: водил команду на картинг, вечеринки устраивали, семьями собирались. Но я там только год отыграл – с Быковым у меня не сложилось, так что не знаю, как у них дальше пошло.

- А как в командах НХЛ определяют, над кем пора приколоться?

– Везде есть командный дурачок (в хорошем смысле), кто постоянно мажет кого-то кетчупом, заливает в обувь крем для бритья и зубную пасту на полотенца выдавливает. В «Вашингтоне» Брэндан Уитт за все это отвечал. Подшучивают обычно над теми, кто этого заслуживает, кто косячит в чем-то.

- А вы кого разыгрывали?

– Димку Христича – но это просто в честь первого апреля. Он возвращался из Нью-Хэмпшира, ехал из аэропорта. Звоню ему: «Машина сломалась, забери меня». Он мне: «Я уже проехал». – «Так пришли кого-то». А я на самом деле уже во дворце сидел. Димка прилетел на тренировку, дал денег администратору, объяснил, куда ехать. Заходит в раздевалку, а тут я: «С первым апреля».

- Христич ведь жуткий полиглот – чуть ли не японский знает?

– Да, очень умный пацан, школу экстерном заканчивал, на 2 года раньше. Постоянно какие-то головоломки разгадывал. Общительный, порядочный, настоящий друг. До сих пор с ним плотно общаемся.

- Врач «Динамо» Валерий Конов рассказывал, что вам приходилось играть с переломами носа и челюсти. Как угораздило?

– 1993 год. Выиграл вбрасывание, шайба назад пошла. Я за ней. Тормознул, а Сережка Сенин на скорости шлемом въехал мне в челюсть. Все в крови. Сел на лавку, отхаркался. Доиграл, отдал две передачи, два дня потренировался. Говорю врачу: «Евгеньич, что-то жевать больно». Поехали делать снимок: а у меня в трех местах сломана челюсть. Повыдергивали зубов, наложили шину. Тогда же и перелом носа выявили.

- Мощно.

– Еще в Америке был случай. Играли с «Рейнджерс» – у них Гретцки на поле. Скидываю под бросок Филу Хаусли и еду на пятак. Шайба отскакивает от вратаря, попадает мне в нос и залетает в ворота. Гол – а нос набекрень. Кровища. Хаусли подъезжает: «Скажи судьям, что я передачу отдал». – «Да отвали ты, у меня в глазах все плывет». Сажусь на лавку. Доктор: «О-о-о, надо вправлять». А я сам пальцами – р-раз – и поставил на место.

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Игорь Уткин, Екатерина Чеснокова

Василий Первухин: «После победы в Кубке Канады Тарасов подошел в раздевалке к Тихонову: «Витя, дай напиться!»

Олег Белаковский: «Когда Харламов натягивал коньки, мы еле сдерживали слезы»

Сергей Ольшанский: «Сыграл за сборную, а через три дня меня отправили служить на Камчатку»

Юрий Лебедев: «Немцы выкатывали на лед две бочки пива и не начинали игру, пока все не выпивали»

РЕЙТИНГ +233

Свежие записи в блоге

30 октября 14:00
Константин Парамонов: «Нас вели на завод и говорили: «Смотрите, как люди вкалывают, чтоб вся прибыль на вас шла»

16 октября 15:09
Олег Веретенников: «Попробовал в Бельгии пиво с колой и сказал: «Нет, сами это пейте»

8 октября 13:54
10 самых важных игроков в истории «Спартака»

29 сентября 13:15
Игорь Уланов: «Первую шайбу в НХЛ забил бывшему парню своей девушки»

23 сентября 15:00
«В семь утра на комбинат, вечером – на тренировку или игру». Как выжить в европейском хоккее

6 сентября 10:00
Рамиз Мамедов: «Романцев говорил: «Я бы Мамедову сам наливал, чтоб он так всегда играл»

27 августа 22:25
Дмитрий Кузнецов: «Деньги за мой трансфер из ЦСКА в «Эспаньол» украли – 800 тысяч из миллиона»

21 августа 17:53
«Мне ка-а-ак бабахнули по зубам – а я сплевываю кровь и играю». Как РФС лишил «Мордовию» главной легенды

17 августа 09:41
5 историй людей, игравших и в «Спартаке», и в ЦСКА

13 августа 17:00
Дмитрий Тяпушкин: «Вратарей в «Спартаке» тренировал Федор Черенков»

Сегодня родились

ЛУЧШИЕ МАТЕРИАЛЫ

Хоккей
Хоккей
Михаил Бирюков: «Пропустил три шайбы за упражнение. Тренер сразу: «Вот поэтому он – Лундквист, а ты – Бирюков»

Множество крутых историй от, пожалуй, главной звезды «Югры» – в официальном блоге ханты-мансийского клуба на Sports.ru | 0

Футбол
Футбол
Почему российский спорт ждет катастрофа. И почему это хорошо

В ближайшие годы российскому клубному спорту придется пройти через жестокий кризис, считает Дмитрий Навоша. | 569

Авто/мото
Авто/мото
Какой была «Формула-1» 10 лет назад

Sports.ru вспоминает времена, когда главным героем в автоспорте считался Шумахер, Алонсо был юным падаваном, а Монтойя еще не догадывался о скором закате карьеры. | 65

Теннис
Теннис
«Если сестры Уильямс теперь от отвращения закончат карьеры, их можно будет понять». Как мир не понял юмора Тарпищева

Валерия Ли изучила зарубежную прессу, оскорбленную неосторожными словами главы российского тенниса | 341

Авто/мото
Авто/мото
Почему идея трех болидов от команды не будет работать в «Формуле-1»

«Катерхэм» при смерти, а «Маруся» может пропустить остаток сезона – пророчество о том, что конюшни «Формулы-1» скоро будут выставлять по три болида, близко к свершению. | 73

Документы
Пользовательское соглашение
Как пользоваться сайтом
Информация для правообладателей
Информация об ограничениях Reuters
18+
 
Архив
Все новости
Все материалы
Все теги
Sports.ru повсюду

• в 160 мобильных приложениях Sports.ru о командах и турнирах

• в основном приложении Sports.ru для iOS, Android и Windows Phone

• в Twitter
• подписавшись на RSS-потоки по интересующим вас темам
• на вашем телефоне с помощью мобильной версии
 
 
Белорусский спорт на Tribuna.com: футбол, хоккей, биатлон
Украинский спорт на Tribuna.com: футбол, баскетбол, бокс, биатлон