3 мин.

Что мы узнали о Марии Шараповой

Валерия Ли пытается осознать, что одна из самых ярких звезд мирового спорта, возможно, погасла.

alt

«Она так профессиональна. Всегда знает, где должна быть и чего от нее ждут, и умеет соблюдать баланс между своими обязательствами и интересами карьеры. Она потрясающая», – сказал два года назад Григор Димитров посреди романа с Марией Шараповой.

Больше 10 лет Шарапова была, наверное, главной женщиной мирового спорта: большой чемпионкой, мастером интервью, самой высокооплачиваемой спортсменкой планеты, глобальной селебрити и хозяйкой собственной империи, у которой в году не больше пары свободных дней. Ее часто упрекали в ангажированности и следовании исключительно собственным интересам, но никогда – в непрофессионализме. Спортсменка, модель или предприниматель – Шарапова всегда была человеком безупречной деловой репутации.

«Шарапова провалила допинг-тест?!?!» – приходит мне сообщение от человека, который, живя в Нью-Йорке, вряд ли знает о существовании US Open. Но он знает Шарапову – мировую звезду, которая превращает в метафорическое золото все, к чему прикасается. Деятеля, чьи авторитет, популярность и умение побеждать транслируются далеко за пределы теннисного корта. Мастера своего дела, о карьере которого мечтает каждый. Поэтому новость о том, что она играла не по правилам, – независимо от всех нюансов и «смягчающих обстоятельств» – это тот душераздирающий момент, после которого раз и навсегда не становится пути назад.

«1 января правила изменились, и мельдоний стал запрещенным веществом, о чем я не знала», – говорит Шарапова на второй минуте своего обращения и тяжело вздыхает прямо в микрофон. Пауза длится меньше секунды, но кричит куда громче поставленного тона Марии, непрезентабельного клочка бумаги в ее руках и гробовой тишины в ответ на шутку о ковре. Возможно, за годы рекламных съемок, журнальных фичеров и постоскаровских вечеринок Шарапова стала недурной актрисой. А возможно, это рвутся наружу ее боль, досада, желание повернуть время вспять и страх, что одна ошибка может стоить карьеры, имени и наследия.

Через несколько часов после выступления Шараповой я оказываюсь в Бруклине на шоколадном производстве братьев Маст – жителей Уильямсбурга, которые утверждали, что уникальным способом перерабатывают какао-бобы, и продавали свои плитки по $10, пока несколько месяцев назад не оказалось, что «уникальный способ» – это переплавка чужого шоколада. Несмотря на скандал, они продолжили работать и не снизили цены – «Так, может, и Шарапова сможет оправиться, как Масты или Кейт Мосс?» – думаю я, прежде чем заметить: в лавке нет ни одного человека, кроме меня, пришедшей посмотреть, как они пережили разоблачение. Или просто после обеда в понедельник люди не ломятся за премиальными сладостями?

Все отмечают достоинство, с которым Шарапова взяла весь удар на себя. Как она не виляла, не переводила стрелки, не искала оправданий и не просила о снисхождении. Как признала, что считает себя профессионалом, но в этот раз подвела всех и готова понести наказание. Как не хочет прощаться с любимым делом вот так и надеется, что не придется. Как не стала читать официальное письмо, а надо было. Как верит в командную работу, но не верит в перекладывание ответственности.

alt

Возможно, все было так, как нам рассказали. Возможно, нет. Может, все обойдется. А может, мир потерял еще одну ролевую модель. Но что бы ни было, Мария Шарапова – образец трудовой этики и корпоративная икона – оказалась прежде всего человеком. В лучшем случае – зевнувшим там, где было нельзя, в худшем – обманувшим весь мир.

А у больших людей и ошибки большие.

Фото: Gettyimages.ru/Kevork Djansezian, Lucas Dawson