Короткая программа Гуменника была разрушена. Но кем?

Результат Петра Гуменника в короткой программе на Олимпиаде (12-е место) видные люди нашей фигурки восприняли как неприятность, но со смирением.

«Мы что, будем ставить под сомнение оценки международной судейской коллегии?» – вопрошает Тамара Москвина после того, как Петр не набрал и 90 баллов с двумя чистыми квадами.

«Судейство было достаточно объективным. Как прокатал, так и поставили, 86 баллов – это не так уж и плохо», – говорит Александр Лакерник, хотя и признает, что Гуменник должен выходить за 90 баллов. В то же время Лакерник констатирует, что по результатам двух программ у Пети есть шанс разве что на топ-10.

Сам Петя делает вид, что все нормально: в общении с журналистами много улыбается, говорит спокойным, ровным тоном, много рассуждая о том, как долго ждал выхода на олимпийский лед.

Мне кажется, от нас прячут слона в комнате.

Я согласен с Александром Лакерником и Тамарой Москвиной: катастрофы точно нет.

Просто хочется аккуратно спросить: почему, выходя на главную короткую программу в карьере, Петр Гуменник выглядит вот так?

Зритель, не знающий предысторию с заменой музыки, случайно отвлекшийся, например, от биатлона, видит нечто обескураживающее.

Человек в костюме, подготовленном для «Парфюмера», пытается поймать звучащую скрипку, не имеющую никакого отношения ни к роману Патрика Зюскинда, ни к экранизации.

Попытки Гуменника попасть в программу выглядят как мычание под узнаваемую песню в караоке: слов толком не знаешь, но где-то слышал припев.

В итоге все, что удается поймать Петру – два не слишком оригинальных по заходам и выездам квада, один в каскаде с двойным (хотя должен быть с тройным). Дорожка шагов и вращения, скорее, существуют формально, но не живут.

Наш непосвященный любитель биатлона видит разительный контраст между российским фигуристом и, например, Кевином Аймозом или Чха Чжун Хваном, которые набирают на 5-6 баллов больше, имея на один квад меньше.

Адам Сяо Хим Фа и вовсе сводит любителя биатлона с ума, поднимая на ноги: можно совсем ничего не понимать в фигурном катании и все равно видеть, что этот прокат француза гениален.

Наш болельщик не знает катастрофы, скрывающейся за пропастью между Гуменником и лидирующей тройкой.

И она вовсе не в том, что Петр не умеет прыгать или что против Петра играют геополитические расклады. А в том, что по какой-то причине Гуменник программу под эту музыку не катал и недели.

В олимпийских прокатах нет мелочей.

Мы морщимся, когда лучшие люди фигурного катания привозят на Олимпиады старые программы. Юдзуру Ханю и Нэтан Чен выигрывали с постановками, которые катали не первый год. Досадно, но факт: зачастую программы, которые метят на самые высокие места на Олимпиадах, оттачиваются долго.

У Гуменника была отточенная программа – «Парфюмер». Безусловно, он бы поехал с ней не за золотом. Вряд ли при идеальном прокате с привычной музыкой Петя попал бы в топ-3. Однако он смотрелся бы намного увереннее, намного содержательнее, и скорость его проката, вероятно, не хотелось бы поставить на 2х.

За несколько дней до Олимпиады Гуменник узнал, что катать под музыку «Парфюмера» нельзя. Нашлось решение – костыль в виде скрипки Эдгара Акопяна. Как признавался сам Петр, альтернативой был трек, написанный нейросетью.

По сути, разрушена вся презентация Гуменника – и на Олимпиаде мы видели даже не тренировку, а второе или третье знакомство с программой.

Мы не знаем, почему так вышло.

Правда ли, что лейбл запретил использование музыки? Были ли получены разрешения на использование музыки? Были ли они отозваны, как утверждает мама Гуменника? Если разрешения не были получены, то почему никто не озаботился приобретением прав? Правда ли, что наши фигуристы никогда не просили разрешения на музыку, как утверждает Тарасова, потому что «брали частями»?

Однако мы имеем то, что имеем: программа, с которой Гуменник готовился выступить на Играх, не показана в Милане.

Хочется сразу парировать версию об очередном заговоре против России.

Проблемы с правами возникают у таких крупных игроков, как чемпионка США Эмбер Гленн, чемпионка Европы Луна Хендрикс, канадцы Марджори Лажуа и Захари Лага, чемпионка Канады Мадлен Скизас и другие. По ходу сезона программы из-за проблем с правами меняли или дорабатывали Мари-Жад Лорьо и Ромен Ле Гак, чемпионы мира Деанна Стеллато-Дудек и Максим Дешам.

Вы без труда найдете множество прокатов на ютубе, обеззвученных из-за нарушения авторских прав.

Есть и судебный кейс, возникший после Олимпиады-2022 из-за использования американцами Алексой Книрим и Брендоном Фрейзером композиции House of the Rising Sun. Иск за нарушение авторских прав подан композиторами Робертом и Ароном Мардеросянами, в качестве ответчиков привлечены не только фигуристы, но и американская федерация, телеканал NBCUniversal и медиакорпорация Comcast, владелец бренда NBCUniversal.

Дело закончилось мировым соглашением, однако с тех пор американская федерация нанимает юридическую фирму для митигации рисков, связанных с нарушением авторских прав. Возможно, именно поэтому Эмбер Гленн решила проблемы с музыкой, возникшие уже по ходу Олимпиады, а Петр Гуменник – нет. Или возможно, именно поэтому танцоры Кристина Каррейра и Энтони Пономаренко катают «Парфюмера», а Петр Гуменник – нет.

МОК, очевидно, заинтересован в том, чтобы не подставлять своего бродкастера и не привлекаться как соответчик к будущим искам – что объясняет его строгую политику. Головоломка с музыкой обозначена и в презентациях ISU. Так, при обсуждении реформ плохое качество работы с авторскими правами отмечено как одна из ключевых проблем.

А что до нас, одной из самых влиятельных в фигурном катании стран, куда не проникают новости?

Мы в очередной раз имеем уникальную ситуацию: люди, управляющие конкретным видом спорта, – жертвы коварных обстоятельств.

Чисто для фиксации: это третья из четырех последних Олимпиад когда наши фигурные функционеры проваливаются. Когда недосматривают, недопроверяют, создают неадекватно рискованный сценарий с исходом «50 на 50» и мотивацией «а вдруг прокатит».

Первый раз эта история случилась с командным турниром в Сочи, когда обнаружились две вещи: 1) нельзя просто так взять и заменить фигуриста между командным и индивидуальным турнирами; 2) Максим Ковтун обиделся и не отвечает.

Затем в Пекин в 2022-м отправили Камилу Валиеву с подвисшей пробой – и все мы насладились историей одного пирожного.

И вот третий раз: история с правами на музыку к короткой программе Петра Гуменника, поставленной, мягко говоря, не позавчера.

Босс нашей фигурки, Антон Сихарулидзе, говорит: «Совершенно абсурдная ситуация: за три дня до Олимпийских игр спортсмен вынужден менять музыку. А значит, по сути, и программу. Такого не было никогда. Что дальше? В следующий раз, видимо, заберут еще и коньки – и будем кататься, как волк в известной серии «Ну, погоди!», на своих когтях».

Опять наше фигурное катание в позе жертвы. Снова абсурдная ситуация, которой мы не управляем. А управляют те, кто в следующий раз заберет и коньки (видимо, они же 4 года назад подставили Валиеву). Наверное, мы должны оценить дипломатические таланты наших функционеров, раз Гуменник откатал короткую программу не на когтях.

Хотелось бы услышать от Сихарулидзе ответы на простые вопросы.

Кто именно отвечает за оформление прав на музыку? Или почему принято решение таким оформлением не заниматься? Кто обеспечивает соответствие спортсменов и их программ основным требованиям ISU и МОК с учетом всех прецедентов? Есть ли внятная политика митигации рисков, связанных с нарушением авторских прав? Какие конкретно шаги сделаны, чтобы абсурдная ситуация не произошла? И почему этих шагов оказалось недостаточно?

Почему каждый раз следствие демонстрируется как причина? Все было нормально, а потом пришли злодеи и ударили нас по голове абсурдной ситуацией? У канадских, бельгийских, американских и прочих спортсменов тоже заберут коньки?

Кто забыл, в России несколько лет назад к музыке того же Гуменника отнеслись куда щепетильнее, испугавшись депутатских речей в связи с постановкой под Rammstein: все существующие и несуществующие риски были учтены.

Но когда дело не касается праведного гнева представителей парламента, на все остальное будто можно забить.

А если что – найти «врагов», вечно подбрасывающих не те препараты в наши десерты. И журналистов, которые зачем-то разводят «бодягу» вместо того, чтобы принимать все как есть и молча кивать и поддерживать, понимая, как нас не любят.

И гнать подальше от себя мысли, почему так часто в нашей фигурке что-то идет не так. И как так вышло, что видеоблогеры относятся к вопросу авторских прав внимательнее, чем те, кто готовил одного из двух фигуристов, допущенных в Милан.

***

Кто ответил за то, что на домашней Олимпиаде у нас не было фигуриста в личном турнире? Никто, кроме отправленного туда мимо отбора Плющенко. В итоге он оправдывался за шурупы в спине – по сути, прикрывая федерацию. 

Кто ответил за дело Валиевой? Никто, кроме нее. Камила улетела в бан, остальные были счастливы, что тема стихла. 

Кто ответит за разрушенную короткую Гуменника? Вероятно, опять никто. 

Пока ответил только Петр – очевидным дискомфортом при исполнении программы в костюме от одной темы под музыку от другой, что существенно повлияло на его катание. И вылетом за десятку при реальной возможности оказаться в топ-6, то есть в элитной разминке.

Наша фигурка устроена именно так.

Телеграм-канал автора о трансформации спорта, его героев и культуры

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Санто Стефано, Кирилл Зыков, Александр Логунов