Гуменник остался без музыки в короткой программе. И это не заговор, а политика МОК

Разбор Крутихиной.

Российское фигурное катание представлено в Милане-2026 всего двумя спортсменами: столько согласовал ISU после весенней проверки на политическую нейтральность.

Но даже в такой микрокоманде возникла проблема: Петру Гуменнику не согласовали музыку к короткой программе. Это саундтрек к «Парфюмеру» – достаточно популярный выбор у фигуристов.

В Милане, например, он запланирован у танцоров Кристины Каррейра и Энтони Пономаренко.

Что делать Гуменнику? И почему о запрете стало известно в последний момент?

МОК впервые настолько требователен к авторским правам. Похоже, дело в американцах, которые судились из-за музыки на прошлых Играх

Со стороны легко заподозрить антироссийский заговор, но Петр – не единственный пострадавший. Хотя узнал о запрете он, похоже, последним.

Проблемы начались еще летом: с ними столкнулись как те, кто хотел оставить старую программу на олимпийский сезон, так и фигуристы с новыми идеями.

Например, Мэдлин Скизас сообщила, что Disney запросил у нее «непомерную сумму» за права на «Короля льва». Позже канадская федерация все же договорилась – причем изначально согласовали только два музыкальных фрагмента.

Другим канадцам – Деанне Стеллато-Дудек и Максиму Дешаму – повезло меньше. Они хотели музыку Фила Коллинза, чтобы брат партнерши записал на нее собственный кавер, но оказалось, что правообладатели просят за нее 50 000 долларов.

Более того, даже ежемесячные появления с постановкой на турнирах ISU никак не гарантируют, что музыку не заблокируют перед самими Играми.

● Канадские танцоры Мари-Жад Лорье и Ромен Ле Гак переставили ритм-танец из-за того, что не получили согласие от наследников Принса.

Правообладатели его песен – одни из самых несговорчивых людей в музыкальном мире: даже создатели мегауспешного проекта Netflix «Очень странные дела» рассказывали, что до последнего не были уверены в получении лицензии. Спасло только то, что композиция Кейт Буш из четвертого сезона после премьеры резко выросла на стриминге – канадская пара такой буст популярности явно не даст.

● Чемпионка Европы Луна Хендрикс поменяла одну песню Селин Дион на другую.

Изначально она каталась под Ashes, но оказалось, что согласовать более хитовую I Surrender проще: лицензия на нее доступна к приобретению всего за 50 евро. Но дело не в цене – если правообладатель против использования музыки, ее не получить ни за какие деньги.

● Испанский одиночник Томас-Льоренс Гуарино Сабате за неделю до Олимпиады едва не остался без программы «Миньоны».

До сезона он отправил музыку в ClicknClear – партнерский сервис ISU для получения прав. Испанцу показалось, что согласие дано – тем более, на турнирах проблем не возникло – но позже владелец лицензии заявил, что ничего не одобрял.

Сабате спасло то, что его шутливая постановка очень полюбилась фанатам, хотя на Олимпиаде он не претендует даже на топ-10. Его история моментально разошлась по соцсетям и блогам, а позже подключились мировые СМИ: The Guardian, BBC и New York Times. Благодаря огласке ситуация дошла до правообладателя – Universal Studios, который в виде исключения разрешил показать «Миньонов» на Играх.

Это первая Олимпиада, на которой фигуристы настолько массово лишаются программ.

Судя по всему, МОК крайне не понравилась ситуация 2022-го, когда к американским парникам Алексе Книрим и Брендону Фрейзеру в разгар соревнований подали иск исполнители кавера на народную песню House of the Rising Sun.

Почему катать «Парфюмера» на олимпийском отборе можно, а на самих Играх – нельзя?

Логичный вопрос – что за авторские права Шредингера? Почему одну и ту же программу одновременно можно показывать на турнирах ISU любого уровня, но нельзя на Играх?

Про «Парфюмера» Гуменника было известно с сентября: тогда Петр выиграл с ним олимпийский отбор в Пекине.

Формально при отсутствии прав на музыку кататься под нее запрещено везде. Но если ISU будет следить за авторством так же тщательно, как МОК, все фигуристы выйдут под бесплатные треки или созданные специально для них произведения.

Даже брать классику – не панацея. Помимо прав на саму мелодию есть интересы авторов конкретного исполнения – тот же «Щелкунчик» существует во множестве версий разных оркестров.

Правила фигуристам известны заранее: на сайте Олимпиады выложен гид по использованию музыки. Но о потенциальном нарушении спортсмены узнают в последний момент, хотя программы готовы еще летом.

Более того, даже с одной и той же музыкой сроки реакции отличаются. Например, Принс канадских танцоров использован в короткой Александра Селевко – и на текущий момент все еще значится в его официальном профиле.

Возможно, Лорье и Ле Гак перестраховались, поменяв постановку на всякий случай ради одного турнира: к ЧМ они вернут предыдущую.

Но не логично ли было бы установить общий дедлайн для прояснения всех музыкальных вопросов?

Фигуристы решают проблемы с музыкой самостоятельно: ISU решил просто не наказывать нарушителей

Кажется, что урегулировать такие проблемы между собой должны МОК и ISU. В конце концов, разве не федерация заинтересована в том, чтобы до Игр доходило как можно больше классных, а не поставленных на коленке программ?

Для согласования музыки фигуристы используют ClicknClear: там можно выбрать трек из каталога и запросить права на него. Разумеется, в базе есть далеко не все песни, а у некоторых лицензия ограничена и недоступна для проигрывания в трансляциях, поскольку это подразумевает коммерческое использование.

В ISU отказались комментировать для СМИ ситуацию с испанской программой про «Миньонов», пояснив, что ClicknClear – не их компания, поэтому федерация на нее не влияет. А уж тем более – не влияет на владельца лицензии.

По сути, испанского фигуриста спасла лишь сила общественного мнения. Теоретически такое могло бы сработать и с Гуменником – но до старта осталось всего 3 дня, а до первой официальной тренировки Петра – еще меньше.

Да и вопрос – согласится ли правообладатель в нынешней политической ситуации помогать российскому (пусть формально – нейтральному) спортсмену?

Что теперь делать Гуменнику? И почему замена программы – такая большая проблема?

В теории у Петра всего два варианта спасти себе Олимпиаду.

Первый – заменить музыку в готовой короткой на что-то безопасное. В фигурном катании есть пул благодарных авторов, которые всегда рады своим трекам в программах и даже отмечают спортсменов: от Muse до Элтона Джона.

Второй – вернуть что-то из старого багажа, благо у Гуменника, в отличие от условной Алисы Лью, за карьеру накопилось немало удачных программ.

На самом деле, первая опция абсолютно нежизнеспособна. Невозможно за пару дней в условиях олимпийских тренировок (то есть с ограниченным доступом к катку) изменить музыку в программе так, чтобы она идеально встала под имеющийся каркас элементов и хореографию.

Более того, «Парфюмер» – сюжетная постановка, где и жесты, и костюм подчинены сценарию известного фильма. Представить, что Петр в крайне специфичной блузе с цветами зачем-то размахивает платком под условного Чайковского, нереально.

Вариант с запасной программой более жизненный: в запасе у Гуменника есть постановка, которая по качеству точно не уступает нынешней короткой. Многие открыли для себя Петра именно благодаря ей, а не впечатляющему техническому набору – это «Дюна» авторства Даниила Глейхенгауза.

Менять короткую, конечно, проще произвольной – у многих прыжки и последовательность элементов в ней сохраняются годами. Но есть нюанс: Гуменник усложнил контент по сравнению с прошлым сезоном, поменяв четверной сальхов на лутц.

Кажется, что на программу один прыжок практически не влияет – тем более, он так и остался вторым элементом – но это сбивает отточенный до автоматизма рисунок. Кроме того, сам по себе контент Петра – самый дорогой в короткой на Играх, если не считать безусловного фаворита Илью Малинина.

Но, похоже, прыжки – теперь не главная сложность в его программе.

Больше текстов о фигурном катании – в телеграм-канале автора

Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Алексей Даничев; ISU