МОЙ ПЕРВЫЙ РАЗ
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Открываю медиаплан. Следующий пост — про первого спонсора в «Чеховских медведях». Сажусь писать. Курсор мигает на белом листе, как мой невроз в провальные по продажам месяцы. И я впадаю в ступор. Потому что, блять, я не помню.
Серьёзно. Выветрилось. Не помню, кто был тем первопроходцем, кто дал веру, что спорт, где мяч не пиздят ногами, а изящно, раскидывают по девяткам мини-футбольных ворот, можно продавать. Откинулся в кресле, запустил руку в черепную коробку...
СВОК? Нет, этих ребят я уболтал позднее. Шаттдекор? Макдональдс (была когда-то такая диковинная забегаловка в России)? Тоже мимо. Всё было потом.
Кто первый рискнул своими кровными и поверил в игру с рейтингом узнаваемости, стремившимся к абсолютному нулю, как температура в открытом космосе? И тут — озарение.
2017 год. Мой первый год в клубе. Я ходил в барбершоп «Медведь». Ирония судьбы, да. Стригла меня там владелица — Аня. Девушка, от которой пахло не только дорогим парфюмом, но и той самой, едва уловимой, предпринимательской фрустрацией. Тоской по развитию в городе, где главный бизнес-план — это дождаться пенсии.
Она хотела клиентов. Я хотел денег. Идеальный симбиоз.
Мой первый раз случился прямо в кресле, под жужжание машинки. Она выводила идеальные линии на моём затылке, а я накидывал ей идеи, как притащить народ. Мы были словно шаманы-аферисты, которые тащат первых клиентов на сеанс.
Тогда наш клуб в городе знали хуже, чем местного городского дурачка, который каждую весну и осень давал чеховцам новые бесплатные спектакли. Болельщиков на трибунах было человек сто. Половина — родственники игроков, вторая — те, кто перепутал дворец спорта с кинотеатром. Но продавать уже можно было. Продавать не спорт. Продавать надежду. Надежду на то, что её руки коснутся не моего пульсирующего темени, а головы полноценного чемпиона.
С титулами тогда у нас проблем не было — их было примерно столько же, сколько и болельщиков на трибунах. Так и родилась схема, простая,
как пять копеек: приводим нашего игрока, Аня его стрижёт, снимаем ролик со слоганом «Здесь стригутся чемпионы» и крутим на видеокубе стадиона. Гениально и примитивно, как удар кирпичом по голове.
Были разработаны и другие интеграции, рождённые в угаре барбершопного креатива. Реклама на лед-борте, активность в холле: «раскрашиваем причёски болельщиков в цвета клуба». Последнее, кажется, заглохло на цене краски (оказалось, фиолетовый — дорогой цвет) и логистике рабочего кресла. Доставить этот трон на стадион, сука, оказалось сложнее, чем позднее провести переговоры о строительстве гандбольной площадки в Чехове.
Сколько стоило то соглашение? Не помню. Сумма стёрлась, как номер телефона моей бывшей. Но знаю точно: для малого бизнеса и для клуба, который до этого продавал только билеты на матчи (и то с успехом фокусника-неудачника), это был прорыв. Это был не контракт. Это был «золотой» билет в иллюзию, что всё возможно.
Изменил бы я сейчас что-то? Конечно, я бы устроил из этого шоу. Не просто «подстриги чемпиона», а запустил бы линейку причёсок «как у Чеховских медведей». Залил бы историю во все местные паблики. Снял бы вирусные ролики: как суеверный игрок выбирает между ирокезом на удачу и полубоксом для харизмы. Докрутил бы активацию так, чтобы каждый клиент Ани чувствовал себя не клиентом, а соучастником великого действа под названием «местная легенда». Но тогда, в 2017-м, этого хватило.Хватило, чтобы я вынес главный инсайт:продавать можно даже то, во что не верит даже твоё собственное руководство. Даже гандбол. Даже при трибунах, пустых, как карманы моих родителей после зарплаты начала 90-х. Нужно лишь найти того, кто так же отчаянно хочет продать миру свою мечту. И предложить ему не рекламу — а стратегический сговор двух начинающих предпринимателей против всеобщего равнодушия.
Вот так и начинается путь. Не с миллионов от «Газпрома», а с барбершопа «Медведь», машинки для стрижки и взаимной, иррациональной веры в то, что вы можете сделать друг друга чуть менее бедными и чуть более заметными. А это, чёрт возьми, уже немало.