Как парень из Индии разрывал соцсети «Зенита» и «Спартака», а теперь покоряет Европу

Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).

Если вы еще не забыли, до февраля 2022 года российские клубы не только рубились в еврокубках, но и были довольно популярны за рубежом. Так, «Зенит» вел соцсети на разных языках – от японского и испанского до хинди. А «Спартак» по числу подписчиков обгонял европейских грандов.

Спортивный маркетолог нашел уникального кадра из тех светлых для российского футбола времен. Этот парень не просто застал эпоху подъема после ЧМ-2018 – он был ее частью, работая с соцсетями «Зенита» и «Спартака» еще до того, как их (соцсети) замедлили и запретили. Зовут его Хану Триведи, он из Индии. В 14 лет Хану влюбился в российский футбол благодаря Халку, Акинфееву и игре FIFA. А уже в 15 лет устроился в «Зенит», откуда позже перебрался в «Спартак».

Заинтриговал? Погнали.

Как 15-летний индиец попал на работу в «Зенит»

– Хану, расскажи немного о себе. Откуда ты родом и сколько тебе сейчас лет?

– Привет, я из Индии, а в данный момент получаю степень магистра во Франции. Мне 22 года, и я работаю в футболе последние 7-8 лет.

– Чем ты занимаешься сейчас?

– Веду англоязычные аккаунты в соцсетях ФК «Ред Булл Зальцбург». Также прохожу стажировку в организации нового саммита в Париже – SportGen. До этого я работал в Лиге 1 во Франции, в отделе международных медиаправ. Там я помогал развивать международный имидж лиги и работал над их вещательной платформой Ligue 1+.

– Как ты попал в футбол?

– Мне было около 14 лет (в 2018-м году), когда я начал писать небольшие блоги, отчеты о матчах и новостные статьи о «Реал Мадриде» – моем любимом клубе. Затем это переросло во что-то гораздо более серьезное.

– Как ты заинтересовался российским футболом?

– Я посетил Россию в 2017 году в отпуске и начал интересоваться РПЛ. Я посмотрел тайм матча ЦСКА против «Базеля», это был первый футбольный матч, который я увидел вживую.

Вернувшись домой, я продолжил следить за российским футболом и заметил, что не так много людей говорят о нем на английском. И это при том, что футбольная общественность имела некоторое представление о российских клубах и игроках. Особенно благодаря игре FIFA и таким игрокам, как Промес, Халк, Думбия, Акинфеев. И я начал писать о российском футболе на английском языке.

– Что ты писал в своих статьях, что «Зенит» предложил тебе работу?

– Честно говоря, никакого секрета не было. Просто было не так много энтузиастов, желающих освещать российский футбол на английском языке. Что касается «Зенита», думаю, дело было в том, что редактор соцсетей клуба не знал других индийцев, ха-ха. Поэтому меня позвали вести медиа клуба на хинди.

– Расскажи подробнее о предложении «Зенита».

– Предложение было довольно простым. Это была волонтерская позиция, где мне предложили вести индийский аккаунт в Twitter и клубный сайт на хинди. Но это все равно был хороший способ начать понимать социальные сети и то, как клубы работают в онлайн.

Также я начал больше работать с англоязычной командой, помогая клубу с контентом на английском. Еще мы запустили, кажется, первый официальный подкаст российского футбольного клуба на английском языке. Это было довольно весело!

– Как выглядел твой рабочий день в «Зените»?

– Большая часть работы приходилась на дни матчей, когда нужно было смотреть и освещать игры в прямом эфире. Первая игра, которую я освещал по-настоящему, было поражение 0:4 от «Динамо-Минск», что было еще тем опытом. Но победа со счетом 8:1 на следующей неделе остается самой безумной игрой, которую я когда-либо освещал.

В остальные дни все было довольно гибко, как и в большинстве ролей в социальных сетях в футболе. Мы могли продвигать наших игроков, говорить о трансферах, пытаться шутить с аудиторией. Конечно, когда что-то происходило, я должен был написать об этом или опубликовать статью на сайте.

– «Зенит» действительно был интересен аудитории в Индии?

– Не слишком, честно говоря. Тот факт, что у нас был довольно успешный аккаунт в Twitter, вероятно, привлек некоторое внимание к клубу. Но я сомневаюсь, что это имело большое влияние.

– У «Зенита» также были другие языковые направления на китайском, японском, португальском. Какая аудитория была наиболее вовлеченной в жизнь клуба?

– Это зависело от временного периода. Но наши китайские, японские, испанские и португальские аккаунты, обычно, показывали довольно хорошие результаты.

– Ты провел два года, работая с международными медиа «Зенита». Насколько это было полезно для клуба и для тебя?

– Думаю, это был довольно интересный и продуктивный опыт. Он дал мне начальное представление о том, как работают алгоритмы соцсетей и как болельщики взаимодействуют в онлайн. Для клуба эксперимент с таким количеством разных языков и аккаунтов был тоже довольно интересным. Но оказалось, что им слишком трудно управлять, особенно ради нематериальной выгоды.

Однако благодаря подкасту и работе, которую проделывала англоязычная команда, «Зенит» определенно был одним из самых интересных клубов Восточной Европы в какой-то момент.

– Сколько ты зарабатывал «Зените»?

– Нисколько. Это была волонтерская работа.

Как «Спартак» стал европейским топом в контенте

– Как развивалась твоя карьера после «Зенита»?

– Я вернулся к некоторым независимым проектам, помогал людям с социальными сетями, пробовал свои силы в брендинге, вернулся к написанию статей и проведению интервью. В 2021-м меня пригласили работать в «Спартак».

– Расскажи, как все начиналось со «Спартаком».

– Со мной связалась команда медиа, так как им нужен был кто-то для управления англоязычным аккаунтом в Twitter и сайтом. В то время там был Антон Смирнов, который до сих пор работает в клубе и является одним из моих лучших друзей в этой индустрии. Команда была маленькой, но задача и масштаб были слишком интересны, чтобы отказываться.

– В «Спартаке» перед тобой ставили какие-то цели?

– Каких-то конкретных целей не ставили. Но мы превзошли все, что, как нам казалось, мы могли сделать. Когда мы начинали, у аккаунта было 27 000 подписчиков, а когда я уходил (менее чем через год), их стало 80 000. Кроме того, TikTok входил в пятерку лучших в мире на протяжении 2021 года. Так что любые цели, которые мы могли себе представить, были определенно перевыполнены!

– Вспомни свои лучшие проекты за время работы в «Спартаке».

– Я думаю, наша общая работа в Twitter и TikTok была невероятной. А твиты, которые мы делали во время скандала с Европейской Суперлигой, действительно нашли отклик у болельщиков.

У нас также был большой поток мемов после победы над «Легией», что было довольно забавно. Лично я не был в этом замешан, но мы провели наружную кампанию перед матчем с «Легией», что было довольно круто. Это был большой риск на случай, если результат окажется не в нашу пользу. Но, к счастью, все прошло хорошо.

– С чем ты связываешь успех «Спартака» в соцсетях на тот момент?

– Думаю, что у нас было много свободы для творчества и принятия рисков. А еще с тем, что в нашей маленькой команде была открытая линия общения. Нас также хорошо поддерживала остальная часть клуба. За это я должен снова поблагодарить Антона Смирнова.

Тот факт, что у нас было много захватывающих матчей и результатов, тоже помог. Но я думаю, что большая часть успеха была связана с тем, сколько рисков мы могли на себя брать. Креативность Антона, особенно в TikTok, также была поистине невероятной.

– Влияла ли ваша работа на продажи? Например, футболок, мерча, стоимость спонсорских контрактов.

– Трудно установить причинно-следственную связь. Но определенно был огромный рост интереса благодаря нашей работе в социальных сетях. Помогло и несколько других факторов: наша кампания в Лиге Европы, наличие ярких и узнаваемых игроков.

Однако можно было определенно заметить, что люди начинают интересоваться нами и РПЛ просто из-за того, как хорошо работал наш контент. То же самое относилось и к «Зениту».

«Российский футбол совсем неинтересен в Европе»

– Где тебе было интереснее работать: в «Спартаке» или в «Зените»?

– Точно в «Спартаке». Из-за масштаба того, чем я занимался, а еще из-за команды, с которой я работал. «Спартак» – довольно интересное место для работы. Идентичность, давление и наследие чувствует каждый, кто связан с клубом. Это может быть довольно напряжно и демотивирующе, но эмоциональный момент, когда вы выигрываете или переживаете – непревзойден.

Помню, как был совершенно подавлен после поражений 0:1 от ЦСКА, 1:7 от «Зенита» и от «Лестера» после счета 2:0. Но чувство после сейва Селихова в матче с «Легией» – это то, чего я больше не испытывал в футболе. Я думаю, такой уровень эмоций действительно определяет работу.

– Ты следишь за российскими клубами сейчас?

– Немного. Но больше за результатами, чем за контентом. Я все еще привязан к «Спартаку» и желаю им всего наилучшего.

– Прямо сейчас российские клубы гораздо меньше работают с международной аудиторией. Как думаешь, твоя работа была напрасной?

– Когда моя работа в России закончилась, было много печали и грусти. Но, честно говоря, это было ничто по сравнению со страданиями и болью из-за военных конфликтов. Футбол неважен в такие времена. Оглядываясь назад, я все еще очень горжусь тем, что мы сделали, и думаю, клубы тоже могут гордиться. Возможность создавать крутые вещи и показывать их миллионам людей является чем-то, что нужно ценить.

– Как думаешь, какая-то часть той международной аудитории осталась с российскими клубами?

– Думаю, очень мало людей осталось. Отстранение от еврокубков и изоляция России сделали ситуацию весьма сложной.

– Насколько российский футбол интересен в Европе на данный момент?

– Совсем неинтересен. Но понятно почему, сейчас  есть вещи поважнее.

– Знаешь ли ты, что сейчас креатив в российском футболе стал гораздо стерильнее? Меньше трэш-тока, мемов, острого юмора, как раньше.

– Это хорошо, наверное. Подколы – это часть любого соперничества в спорте. Но были времена, когда в России это переходило границы. Лучше, если команды работают вместе вне поля.

«В Европе меньше пустых обещаний»

– Пришлось ли тебе что-то менять в профессиональном плане после перехода из России в Европу?

– Определенно. Думаю, это во многом связано с тем, что масштаб моей работы значительно вырос и она стала более профессиональной. Здесь гораздо больше структуры, более четкая иерархия. Можно сказать, что дела иногда идут даже медленно. Но если кто-то говорит, что что-то должно быть сделано, это действительно будет сделано.

В Европе не так много пустых обещаний. Все может идти медленно, но в итоге доходит до поставленных целей. Еще твои коллеги в основном тебя поддерживают.

– Давай сравним твой опыт в России и в Европе. Где тебе было интереснее работать?

– Я бы сказал, в Европе. Просто потому что здесь центр мирового футбола. Это место, где нужно быть (если ты не в Америке), чтобы понимать, в каком направлении движутся дела. Но работа в России, особенно в тот переломный момент для российского футбола, когда он модернизировался, была довольно интересной. Многие идеи, которые мы видели в тот период, например, международные трансляции РПЛ на YouTube, опережали свое время даже с глобальной точки зрения.

– Где было больше свободы творчества?

– Определенно в России. Особенно в «Спартаке». Это было во многом связано с разделением контента по языкам. То, что мы делали для русскоязычных аккаунтов, очень сильно отличалось от того, что мы делали для англоязычных. Аудитории были совершенно разными, поэтому мы могли позволить себе множество рисков в отношении того, какие шутки отпускать, какие команды троллить и т.д. Это делало работу очень веселой, результаты были невероятными. Но, оглядываясь назад, можно поспорить, что это было совсем непрофессионально. В Европе гораздо более четкие красные линии.

– Назови три главных отличия в работе спортивных медиа в России и в Европе.

– Первое. В Европе более корпоративная структура и больше ограничений, но при этом выше организационный профессионализм.

Второе. Многие клубы в Европе используют агентства для управления своими международными медиа, из-за чего может создаваться впечатление, что у многих клубов одинаковый контент. Мне это не особо нравится. Лучше быть индивидуальным и уникальным.

Третье. Есть разница в вовлеченности игроков в медийную работу. В Европе медиа активности часто прописаны в контракте, что может облегчить клубам привлечение игроков к созданию контента. Это, конечно, варьируется от клуба к клубу, но это важный фактор.

– Назови три главных твоих проекта в Европе на данный момент.

– Первое. Думаю, иоя работа в Лиге 1, особенно над их собственным каналом D2C (direct-to-consumer), была настоящей честью. Ты много узнаешь о бизнесе, технологиях и т.д.

Второе. В «Зальцбурге» у нас тоже были потрясающие моменты. Мы сняли видео с ChrisMD, с Джоном Неллисом, и у нас были отличные показатели вирусности. Работа над контентом для Клубного чемпионата мира также была, вероятно, очень уникальным опытом.

Третье. В «Зальцбурге» мы также сделали отличный запуск нашей европейской формы в 2024 году с одной итальянской креативной студией. Это то, чем я хотел бы заниматься больше.

– Каким клубам ты бы порекомендовал следить SMM-специалисту для вдохновения?

– «Андерлехт», «Марсель», «Ницца», «Комо». И, конечно, я должен сказать «Зальцбург», ха-ха.

– Используешь ли ты ИИ в своей работе?

– Не особо. Пока я не нахожу, чтобы он приносил мне какую-то дополнительную пользу, особенно когда дело касается социальных сетей. Большая часть работы полностью зависит от человеческого остроумия и возможности общаться с людьми. Пока ИИ не может этого заменить.

Когда речь идет о моих проектах в LFP или о более бизнесовых и вспомогательных вещах, конечно, я использую ИИ для проведения исследований или очистки некоторых данных. Но я думаю, что сами соцсети и искусство создания вещей в футболе, по крайней мере для меня, остаются одним из последних бастионов человеческой независимости от нейросетей.

– Как думаешь, может ли ИИ заменить людей в твоей профессии?

– Вполне. Фактически, он уже заменяет графических дизайнеров, веб-редакторов и т.д., что довольно прискорбно. Ведь это противоречит самой сути того, чем должны быть футбол и креативные медиа. Я действительно верю, что ИИ не сможет заменить всех и все. Но это не оправдывает клубы и организации, которые срезают углы и делают целые отрасли устаревшими только для того, чтобы сэкономить несколько сотен евро на трансферной графике. В конце концов, если тенденция сохранится, мы также увидим стандартизацию дизайна, тональности и креативности в футболе, так как пока ИИ может создавать только то, что ссылается на уже существующие вещи.

– Какие тренды в индустрии тебе нравятся?

– Я думаю, что включение моды, культуры и туризма в футбол – это довольно круто, и многие клубы делают это хорошо. Примеры: «Комо», «Арсенал», «Венеция» и др.

Также всегда приятно видеть клубы, следующие настоящему художественному направлению, которое определяется их городом, культурой, наследием и т.д.

– Какие тренды тебе не нравятся?

– Чрезмерная «админская» культура (где админ вытесняет команду и становится звездой). Еще использование ИИ без причины и команды, использующие одни и те же шутки снова и снова только потому, что они нравятся алгоритмам. Честно говоря, я думаю, что работа, которую мы делали в России, отчасти виновата в том, что «админская» культура стала огромным явлением, даже если мне нравится думать, что мы делали это иначе.

Конечно, «ИИ-помои» также становятся распространенными в индустрии, и мне это не нравится. Я также думаю, что трансферная культура стала слишком драматичной и сенсационной. Конечно, социальные сети всегда были заточены на клики, но я думаю, что сейчас мы слишком далеко уходим от содержательности.

– Дай один совет всем, кто мечтает работать в спорте.

–Найдите свою нишу и свяжитесь с как можно большим количеством людей!

– Финальное. «Зенит» или «Спартак»?

– «Спартак»!

Подпишитесь на Спортивного маркетолога в Telegram – пишу про маркетинг в спорте каждый день.