Мне не жаль Чок и Бейтса. Они потухли на фоне гениев
Если вообще уместно жалеть трехкратных чемпионов мира и двукратных олимпийских чемпионов (пусть и в команднике). Если вообще уместно жалеть пару, которая оставила такой след в истории танцев на льду.
Может ли стереть Мэди и Эвана одно поражение – пусть и на самом важном турнире?
Можно ли перечеркнуть то, что они стали флагманами новых танцев и в вид бесконечных «Ромео и Джульетт», «Черных лебедей», вальсов и пасодоблей принесли поп-культуру второй половины XX века?
Как забыть, что именно Чок и Бейтс интерпретировали Дэвида Боуи и Pink Floyd, Queen и Daft Punk, Элвиса Пресли и Ленни Кравица?
Насколько чужой эта музыка, эта культура и эти образы были для судейской панели и зрителей 5 или 10 лет назад.
Вероятно, в жизни всех рок-звезд должна быть драма. Надрыв, потеря, мечта, которой не суждено сбыться.
Будто не должны быть счастливыми рок-звезды, равно как новаторы, революционеры, визионеры. Будто история успеха, которая так удобно смотрелась бы в деловом журнале вроде Harvard Business Review, делает их ненастоящими, дешевыми. Будто они обязаны пройти через боль – и канонизирует их она, а не какой-нибудь «Золотой граммофон» или медаль.
Чок и Бейтс ехали на Олимпиаду фаворитами, но есть нюанс. Они выиграли три чемпионата мира в этом цикле с хорошими отрывами – в эпоху, когда не катались Виртью и Моир, Пападакис и Сизерон, все, кому они раньше проигрывали.
Великолепная Мэди была ослепительна, а Эван был ее бледной тенью – и в этой его бледности многие даже находили нечто подлинно мужское, маскулинное.
При всем уважении их соперниками были:
1) вечно скачущие чирлидеры Лайла Фир и Льюис Гибсон;
2) непропорциональные, пусть и очень техничные Шарлен Гиньяр и Марко Фаббри;
3) патологически вялые, но с претензией на манерность и погруженность в искусство Пайпер Гиллес и Поль Пуарье.
В этом цикле катались дуэты техничнее Чок и Бейтса, что не мешало американцам побеждать: это говорит лишь о том, как мы переоцениваем технику. Но не было пар ярче, смелее, гениальнее.
По сути, сезон-2025/26 – первый, когда Мэди и Эван соревновались с теми, кто ничем не уступал им в красоте и универсальности, а в одаренности превосходил.
Во многом из-за стечения обстоятельств (бан ритм-танца под Depeche Mode) Лоранс Фурнье-Бодри надела легендарное боди Жана-Поля Готье – и лишила Мэди Чок статуса единственной девушки, на которую все смотрят, единственной девушки с обложки.
Вог, безумно эротичный и яркий трибьют Мадонне так прекрасно воспроизвел дух музыкальных клипов и поп-культуры 90-х, его сексуальность, раскрепощенность и энергетику, где похоть занимает такое же важное место, как кудри Ленни Кравица.
И вот уже Мэди бессмысленно показывать больше тела под вокал Ленни, подбирать нужный оттенок к ритм-танцу (Чок и здесь успела переодеться после командника). Ее телесность больше не аргумент, потому что больше нет фона, сильно уступающего ее яркости.
Она, скорее, растворяется в агрессивной сексуальности Лоранс – и вот после ритм-танца ничья, Чок нужно соревноваться чем-то еще.
А дальше случилось то, что должно было. Не могу избежать тезиса «я же говорил», но изначальная готовность Мэди идти на компромисс с юбкой во фламенко обнажила ее катастрофическое непонимание, чего она сама хочет от произвольного танца – и, что страшнее, ее сомнение в самой идее.
Замена юбки за неделю, день, минуту до проката уже куда больше напоминают панические атаки, судорожную попытку найти нужный ракурс, угадать, что еще надо сделать, чтобы выиграть.
В итоге в решающий момент карьеры Чок подвел вкус: осознание, как сильно дизайнерское решение увело весь танец в черный цвет спровоцировало необходимость идти ва-банк и срочно плеснуть много красного.
В итоге строгость образа торреадора размылась, уступив место легковесному тюльпану, который несколько раз по ходу танца едва не заворачивал Мэди целиком, словно флаг.
Слишком контрастировало это с Лоранс и Гийомом, которые ни одной минуты не сомневались в том, что их произвольный танец восхитителен. Они не метались, не дергались, не пытались подстроиться ни под одного арбитра, тренера или зрителя.
Они спокойно ждали, когда «Кит» покажет всем очевидное: их гениальное скольжение, уникальную пластику, фантастическую чувственность.
Что они одинаково превосходны в меланхоличной и слегка абстрактной лирике уже через день после зажигательного вога. Что все, что остается тем, кто в них не верил – выискивать вибрации на твизлах Сизерона. Или обвинять их в том, что стыдно быть слишком талантливыми – ведь им потребовалось меньше года, чтобы скататься на таком уровне. Или перечитывать книгу Габриэлы Пападакис.
Мэди и Эван могли противопоставить гениальному «Киту» только что-то невозможно крутое.
«Змею»? Time? «Огонь»?
Что-то инновационное.
Но в решающий момент они противопоставили самому сильному произвольному танцу четырехлетия тореадора в черных лосинах, нервно разбирающегося с длиной и цветом юбки. Будто упав в ту самую банальность, от которой когда-то избавили свой вид спорта.
У каждого художника есть плохие картины. Иногда они бывают последними. Но Олимпиада – не голливудский сценарий: никто не обещал счастливый финал, никто не раздает награды за биографию.
Олимпиада не прощает заранее повешенных на шею медалей: ни Плющенко, ни Медведевой, ни Валиевой. Она не любит фаворитов и ей противна «очередь». Она живая.
Когда-то и Гийом Сизерон стал ее жертвой, заехав фаворитом с Габриэлой Пападакис в Пхенчхан. Теперь Олимпиада ему кое-что вернула.
Мэдисон Чок предала себя – и это главное разочарование сезона
Сломали очередь и сами не верят в это: Сизерон и Лоло пришли к золоту всего за год
Фото: Gettyimages/Matthew Stockman / Staff, Gregory Shamus / Staff, Jamie Squire / Staff, Maddie Meyer / Staff