«Будете кататься, пока не сдохнете!» Netflix снял документалку про «Чудо на льду» – она вас тронет
«Они добились этого как команда, не как отдельные личности».
30 января на Netflix вышел новый документальный фильм о спорте. На этот раз сервис взялся за самое святое, что есть в хоккее для каждого американца – за знаменитое «Чудо на льду», сенсационную победу сборной США над сборной СССР на Олимпиаде 1980 года в Лейк-Плэсиде. Документалку озаглавили очевидным образом: «Чудо: парни 80-го».
И хотя больше двадцати лет назад фильм об этих событиях уже выходил («Чудо» с Куртом Расселлом в главной роли), Netflix сумел показать историю по-своему: более душевно, а местами и трогательно. При съемках использовались даже кадры из раздевалки с 16-миллиметровой пленки, которые прежде не видели свет.
Вот главное из документалки.
Начало фильма – практически трейлер. Сразу задает тон
«Чудо» начинается с пейзажей Америки и олимпийских объектов. А за кадром голоса, принадлежащие игрокам той сборной, читают вступление:
«Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, почему это стало чем-то гораздо большим, чем просто хоккейный матч. В другой год, с другим соперником, в другой момент это была бы совершенно иная история. Это объединило всех людей в стране. Это до сих пор заставляет людей улыбаться. Эта демонстрация неудержимости помогла нам вернуться к тому, чем мы были [прежде] и чем мы надеялись снова стать. Нашей стране нужно было что-то, благодаря чему все почувствовали бы себя хорошо. И это были мы».
Громкие слова не кончились. После этого в кадре появились уже сами хоккеисты, которые продолжали:
● «Мы были теми самыми соседскими мальчишками»;
● «Это было больше, чем хоккей. Это был наш стиль жизни против их»;
● «У нас были смелость и потребность сделать это»;
● «Такое событие бывает один раз в жизни, его невозможно повторить».
А журналист Эл Майклс закрыл вступление броско, но, наверное, для американцев абсолютно точно: «Люди спрашивают: что может превзойти это? И я отвечаю: ничто».
Первые несколько минут здорово задали тон всему фильму. Даже если вы не знали ничего о том матче, не видели «Чудо» 2004 года и вообще далеки от спорта, после такого вступления захочется посмотреть, что же будет дальше.
В те времена американцам было не до хоккея. Он стал опиумом для народа
В конце 1970-х США столкнулись с кризисом. Экономика впала в рецессию, росла безработица, обострились проблемы с энергетикой (нам показывают несколько кадров с заправок, на которых написано «Бензина нет»), стало больше бездомных. На фоне этого населению просто не было дела до хоккея. Плюс в Иране во время исламской революции 1979-го захватили работников американского посольства – освободить заложников удалось только в 1981-м. Фоном пролетают заголовки газет – такие, которые ввергнут в депрессию даже мертвого.
В это же время Советский Союз, казалось, процветал. Под строки «Королевы рока» «Мумий Тролля» идут кадры ввода советских войск в Афганистан в конце 1979 года и Парада Победы. Советская же сборная по хоккею в те времена была машиной: Суперсерия-1972 стала невероятной рекламой наших игроков по всему миру, а впоследствии они выкашивали турнир за турниром – и костяк сборной был неизменным.
Журналист Boston Globe Джон Пауэрс же описал хоккей в США в 1970-х так: «Нишевый спорт. Мы были седьмой-восьмой командой в мире. У нас не было шансов на победу». А о сборной СССР, игроки которой также формально считались любителями, американские журналисты говорили так: «Советский Союз мог сказать: любители, фигители… Все в СССР работают на государство. Советский Союз указывал, что их игроки – студенты или солдаты. Но они были профессионалами».
Главный творец победы – эксцентричный тренер
Шансов действительно не было бы, будь американцы такими же, как и все предыдущие сборные. Но у США-1980 был свой человек, который изменил все – главный тренер Херб Брукс. Творение Netflix стало бы еще ярче, если бы Херб принял участие в съемках, но, к сожалению, он погиб в автокатастрофе в 2003-м.
Именно Брукс стал тем, кто сказку сделал былью. Главный тренер университета Миннесоты, трижды приведший команду к чемпионству NCAA, устроил гигантские смотрины – разослал необъятных размеров тесты более чем четырем сотням кандидатов на попадание в состав. Затем отобрал игроков и приступил к тренировкам.
Брукс заметил, что сборная СССР способна поддерживать высокий темп на протяжении всего матча, в то время как ее соперников хватает максимум на два периода. Херб сделал акцент именно на этом. Его голос, который часто звучит на записях в фильме, произносит: «Что делает Советы такими мощными? Невероятная физическая подготовка. Всякий раз, выходя против сильных европейских команд, ты играешь период или два, выбиваешься из сил и умираешь. Не вывозишь. Мы не собирались выбиваться из сил».
На эти слова отвечает голос кого-то из игроков в настоящее время: «Он выжал нас все соки». Именно это и нужно было Бруксу: «Я затянул их в глубокие воды. На тренировках мы делали многое, что вытягивало их из зоны комфорта. Так что, полагаю, эта команда была лучшей в мире по физподготовке, кроме СССР».
У Херба был своеобразный стиль общения с игроками. Например, со Стивом Янашаком, который был третьим вратарем на Олимпиаде, Брукс поговорил о вратарской позиции вот так:
– Мы выиграем Олимпиаду-80. Нам понадобится сильный вратарь.
(Янашак расплывается в улыбке)
– Этот парень, Джим Крейг, чертовски хороший вратарь.
Это ранило Янашака. Он остался единственным американцем, который не сыграл на турнире ни одной минуты. Но Стив вернулся главным победителем: однажды он сидел с партнерами по команде в кафе и смотрел шоу Saturday Night Fever, когда туда вдруг зашла Жаклин Миникелло, переводчица из олимпийской деревни. Спустя год она стала миссис Янашак.
Стив со смехом рассказал: «Мне 68, и я до сих пор просыпаюсь посреди ночи в поту: «Янашак, ты играешь все хуже каждый день, и сейчас ты играешь так, будто уже следующая неделя!»
Хоккеисты уважали Брукса. Но главное чувство, которое они испытывали – страх. Об этом напрямую сказал, в частности, Роб Макклэнахан: «Не знаю, подойдет ли слово «ненависть», но за него было трудно играть. Я боялся Херба». Но были и те, кому было еще труднее – семья Брукса. Его сын, который в «Чуде» вместе с сестрой говорит за отца, рассказывал с улыбкой: «Хоккеисты говорили, как тяжело им было играть за него в течение года, двух, трех, четырех лет в университете Миннесоты, и я им отвечал: а вы попробуйте прожить с ним двадцать!»
Никому в сборной Брукса не было гарантировано место. Когда игроков спросили, насколько спокойны они были за себя, все практически хором ответили: «0%. Каждая тренировка была просмотром».
Причины лежали в прошлом самого Херба. Ровно за двадцать лет до «Чуда» Брукс на себе узнал, каково это – не пройти в сборную: «Я был близок к олимпийской команде 1960-го. За два дня до Олимпиады ко мне в дверь постучал генменеджер: «Зайди к тренеру». И тот сказал: «Херб, я вынужден убрать тебя из состава». Я был последним отсеченным.
Я вернулся домой и смотрел Олимпиаду по телевизору. Америка была на высоте. Парни выиграли первое олимпийское золото. Мой отец посмотрел на меня и сказал: «Кажется, тренер убрал того, кого и надо было, а?» Как обухом по голове».
Несмотря на напускную отдаленность от игроков, Брукс болел за них всей душой. Когда в матче с ЧССР один из соперников не самым чистым силовым снес техничного, но маленького форварда американцев Марка Джонсона, Херб на скамейке орал чеху: «Я тебе эту гребаную клюшку в глотку запихаю!» И капитан команды, Майк Эрузионе, признавал: «Как бы трудно ни было за него играть, он за нас переживал».
«Хербис» – легендарный метод тренировок американцев
Главное, за что будут помнить Брукса – его способ муштры хоккеистов. Тренировки, которые он внедрил, назвали в его честь – «хербис». Будущие олимпийские чемпионы познакомились с этим занятием после выставочного матча с Норвегией, который должны были выигрывать, но завершили вничью – 3:3. Это разозлило Брукса, который позже сказал: «Они не восприняли это всерьез. Они не играли интенсивно. Они как будто взяли выходной».
Дальше – воспоминания Эрузионе, который забросит ту самую победную шайбу в ворота СССР, а сразу после Олимпиады завершит карьеру, потому что, как он уверен, ничего подобного уже не достигнет:
«Хербис – это самоубийство, уничтожение. Ты едешь от борта до ближней синей линии и обратно, затем до красной и обратно, затем до дальней синей и обратно, затем до противоположного борта. Он гонял нас туда-сюда. Затем к его ассистенту подошел водитель «Замбони» и сказал, что нам нужно идти и он выключает свет. Брукс выключил его сам. Затем уже врач сборной сказал ему: «Херби, ты их убьешь!» Кто-то из нас ударил клюшкой по борту, и Херб сказал: «Если еще хоть одна чертова клюшка ударится о борт – будете кататься, пока не сдохнете!» Следующий матч мы выиграли 8:0».
Брукс говорил игрокам: «С самого первого дня я не собираюсь быть вашим лучшим другом. Я восхищаюсь вашими талантами, и я буду давить на вас, потому что я восхищаюсь вашими талантами. [...] Многие из этих ребят, будучи в университетах, говорили, что на них никогда так не давили. Я не пытаюсь вселить в них величие – я пытаюсь вытянуть его наружу».
Эрузионе, впрочем, с детства познал тяжесть физических нагрузок. Он вырос в семье, в которой было 6 взрослых и 14 детей, живших в одном доме. Майк начал играть в хоккей в 12 лет, у него не было коньков, так что ему приходилось брать их у сестры – фигурные. Однажды, чтобы поехать на двухнедельные сборы, ему понадобились 75 долларов, и у его родителей не было таких денег. Эрузионе взял их у дяди, Тони. Чтобы вернуть дяде долг, по возвращении со сборов Майк чистил снег после снежных бурь.
Парочка таких штормов – и Майк накопил 75 долларов. Он принес их дяде, а тот протянул их обратно, посмотрел на мальчика и сказал: «Спасибо. Это урок, который ты выучил – вот так возвращают долги».
Американцы уважали сборную СССР. Даже аплодировали при объявлении составов
Когда еще до Олимпиады сборные США и СССР провели выставочный матч, Бруксу не понравилось все: «Я знал, что у нас проблемы, еще когда представляли сборную СССР – наши игроки аплодировали им».
Советский Союз победил – 10:3. Голы забивались на любой вкус – Александр Мальцев даже положил великолепную шайбу спинорамой.
Конечно, американцы извлекли урок. Важно было замотивировать хоккеистов – и Брукс был краток. На листке из своего блокнота Херб нацарапал будущую речь в раздевалке: «Вы были рождены игроками. Ваше предназначение – быть здесь. Это ваш момент».
О соперниках же Брукс отзывался нелестно: игроки СССР, по его мнению, были высокомерны и не уважали оппонентов. Впрочем, превосходство в классе было очевидно по результатам матчей советской сборной: 41:5 в первых трех матчах группового этапа, уверенные победы в две шайбы над финнами и канадцами.
В игре с США, как уверены американцы, уважения от русских также не было. Макклэнахан был категоричен: «Они проявляли ноль уважения к нам. Ноль». На настрой сборной США, которой дважды приходилось отыгрываться по ходу первого периода, повлияла внезапная замена Владислава Третьяка. Джонсон сравнял счет за секунду до первого перерыва, и почему-то главный тренер сборной СССР Виктор Тихонов решил выпустить Владимира Мышкина. Эл Майклс был уверен: «Лучшего вратаря в мире не меняют по ходу матча».
Затем – третья шайба Советского Союза, полный период в попытках отыграться. В середине третьего периода удалось – а затем практически сразу же еще и Эрузионе забил гол, ставший победным. Настали самые тяжелые минуты для американцев.
Джек О’Кэллахан поделился воспоминаниями: «Они могли забросить десять шайб за эти десять минут. Всю мою жизнь каждый раз, когда я вижу на часах десять минут, я возвращаюсь в этот момент». Брукс же на мостике сохранял хладнокровие, повторяя хоккеистам: «Играйте в свой хоккей, играйте в свой хоккей». Макклэнахан честно рассказал: «Никто не хотел получить шайбу. Потому что никто не хотел налажать».
Американцы дотерпели. Счастье, которое они испытывали после финальной сирены, брызгало фонтаном даже через экраны. А потом, конечно, устроили праздник в раздевалке.
Но даже тогда Брукс не дал спуску. Базз Шнайдер поделился историей: «Парни заходили, расписывались на клюшках. Тут он (Брукс) зашел, смахнул все клюшки со стола и сказал: «Вы еще ни черта не выиграли!»» А после этого, вспоминал Эрузионе, Херб выгнал их на каток – и устроил одну из самых тяжелых тренировок за год: «Мы умотались в хлам. Мы думали: «Чего он так взъелся? Мы только что победили СССР!» Оглядываясь назад, я думаю, он хотел напомнить нам: у нас впереди еще одна игра».
По регламенту из каждой из двух групп выходили две лучших сборные. В компанию шведам, с которыми американцы сыграли вничью, ожидались чехи, но США их опередили. В другой же группе всех соперников победил СССР, а второй стала Финляндия. Эта четверка должна была разыграть золото. Несмотря на победу над СССР, американцы даже не гарантировали себе медаль: если бы они проиграли финнам, а Советский Союз сыграл вничью со шведами, то США могли упасть даже на четвертое место.
«Золотой» матч
Перед игрой Бруксу предстояло самое сложное: настроить хоккеистов, которые только что победили самую сильную сборную на турнире, еще на один матч. После двух периодов США проигрывали Финляндии – 1:2. Херб зашел в раздевалку и высказался в своем стиле – был краток, но хирургически точен: «Если вы проиграете этот матч, вы унесете это с собой в ###### (гребаную) могилу». Брукс, если что, вообще никогда не ругался матом.
За оставшиеся 20 минут американцы забросили три безответных шайбы и одержали победу, а с ней и завоевали золото. Болельщики выпрыгнули на лед и праздновали вместе с хоккеистами. Голкипер Джим Крейг, который незадолго до Олимпиады потерял маму, с комом в горле рассказал: «Видеть там отца, как он счастлив – вот это настоящая золотая медаль». После финальной сирены он искал папу на трибунах – нашел только с чужой помощью. Тот позже сказал Джиму: «Мама бы очень тобой гордилась» – и, вспоминая об этом, голкипер уже не сдержал слез.
Затем – веселье и счастье:
● награждение золотыми медалями. Эрузионе позвал на пьедестал всю команду – никто прежде так не делал, за всю команду там всегда стоял капитан, но после того случая ступеньки увеличили, чтобы помещалась вся сборная;
● звонок президента США Джимми Картера прямо в раздевалку;
● пресс-конференция, где подвыпивший Джон Харрингтон (как он сам признался, к тому моменту он успел всадить примерно три бутылки пива) говорил фразами Брукса с тренировок: «Вы будете прокляты, если сможете, и будете прокляты, если не сможете»; «Обманешь меня однажды – позор мне, обманешь меня дважды – позор тебе» – Херб путал, когда кому позор.
Возвращение в раздевалку. Письмо Брукса разрывает душу
45 лет спустя хоккеисты (те из них, кто все еще живы) вновь приходят в раздевалку, возле входа в которую висит памятная табличка от «Кока-Колы», посвященная Бруксу, с заголовком: «Чудо на льду – величайшее спортивное событие века».
Защитник Кен Морроу (несколько месяцев спустя он завоюет Кубок Стэнли в составе «Айлендерс», а затем сделает это еще трижды подряд) взял слово:
– Я нашел это пару месяцев назад. Все еще в том самом конверте, в который это положил Херб. Полагаю, это предназначено для нас всех… Он написал это 23 июня 1980-го.
Под обложкой вы найдете фотографию нас с Крейгом. Она отражает полное уважение к вам как к атлетам и как к людям.
Я считаю, что уважение – величайшая награда в мире спорта. Вы заслужили ее от тренерского штаба.
Лично для меня этот год был не только самым захватывающим, но и самым трудным в тренерской карьере. Трудным, потому что в нем было множество трудных решений, касавшихся нашей окончательной команды. Из-за этого и из-за того, что я хотел быть максимально объективным, я воздерживался от тесного контакта с вами.
Этот год был вызовом для всех нас. Вызовом стать единым целым, играть качественно, креативно, исполнять свои мечты. Вы встретились лицом к лицу с этими вызовами и приняли их.
Если есть команда, с которой я когда-либо хотел бы ассоциировать себя лично – это была она.
Голос Брукса на записи говорит: «Они добились этого как команда, не как отдельные личности. К этому я и стремился – построить команду». Херб понимал: он делает это, даже противопоставляя всей команде себя. По сути, он пожертвовал собой, чтобы сплотить хоккеистов. Но, кажется, чувства Брукса выразил тот, за кого он обещал запихать клюшку чеху в горло – Марк Джонсон: «Он забыл себя простить».
В конце фильма полтора десятка пожилых мужчин идут по улице. Их приветствуют и благодарят водители проезжающих машин, прохожие.
«Чудо» навсегда останется в памяти американцев – и Netflix тепло и красиво рассказал о нем еще раз.