Александр Тихоновецкий о марихуане, рыбалке, Гамуле и Горлуковиче

Форвард «Луча-Энергии» Александр Тихоновецкий дал обширное интервью «Советскому спорту», избранные отрывки которого мы приводим вашему вниманию.

О рыбалке: «На прошлом сборе мы с ребятами на рыбалку выбрались на соседнее озеро. Поймали килограммов 25 карпов! Потом часть улова привезли в Бор, нам на ужин местные повара уху приготовили, рыбу пожарили. Всю команду накормили!»

О перелетах: «Я в команде единственный коренной дальневосточник, привык уже. Иногда после перелета покемарю немножко – считайте, на новое время и перешел. Другим ребятам в команде посложнее, особенно новичкам. К примеру, Марек Чех, вратарь наш, поначалу страдал очень сильно. Но привыкают все. Надо пару раз слетать туда-обратно. Не в перелетах дело. Нас в этом году и «Динамо» дома обыграло, и «Москва». «Ростов» ничью увез. Побеждает не тот, кто пролетел меньше, а тот, кто сильнее в данный конкретный момент».

О настрое на матч с ЦСКА: «Никаких волшебных слов не было. Произошел мужской разговор, губернатор выразил, я бы сказал, недоумение нашими провальными играми в Казани и Самаре. Напомнил, что за нас переживают жители всего края. Потом тренер Сергей Павлов еще несколько «теплых» слов добавил. Мол, вам нужно определиться, хотите ли вы играть в «Луче» или вам это безразлично... Вот и весь секрет. Мы и сами чувствовали, что нужно реабилитироваться перед болельщиками».

О празднованиях побед над ЦСКА и «Локо»: «Два часа после матча с ЦСКА нас не отпускали. Народ гулял до поздней ночи. А уж когда «Локомотив» 3:0 прихлопнули, началось настоящее безумие. Говорят, люди выпили чуть ли не месячную норму бодрящих напитков! Перед следующим матчем – с «Химками» – мне друзья звонили, спрашивали, сколько забьем: пять или шесть. А нас, видимо, эйфория тоже захлестнула – сыграли только 1:1».

О дисквалификации за употребление марихуаны: «Мне звонили десятки незнакомых людей – просто, чтобы поддержать. В то время для меня это было крайне важно».

О перепалке с фанатом: «Несколько лет назад дело было. В первом тайме я не забил пенальти, а в ответной атаке мы пропустили. Уходим на перерыв, «горим» – 0:1. Один товарищ и решил у меня поинтересоваться: «Когда играть-то будем?». Я в ответ: сам, мол, выходи и поиграй. А он: «Так это вам деньги платят, вы и играйте». Слово за слово, начались оскорбления... Ребята меня с трудом удержали, чтобы я на трибуну не полез, как Александр Ширко в прошлом году... Во втором тайме мы соперникам пять мячей «отгрузили», выиграли 5:3. Я сделал счет 2:1 и побежал к тому болельщику, начал ему показывать... номер свой на футболке».

О игре за ЦСКА: «В нынешнем ЦСКА никого не знаю. Но и тогда там имен известных хватало – Семак, Варламов, Корнаухов, Боков, Кулик, Минько, из молодых – Белецкий, Широков, Евсиков. Шефство надо мной Минько взял. Я в первый раз в баню пришел, он спрашивает: «Ты откуда?» – «Из Владивостока». – «А я из Сибири, из Барнаула. Будешь под моей опекой». Я его дядей Валей звал».

О Игоре Гамуле: «Таких замечательных людей, как он, я, если честно, редко встречал. Игорь Васильич заявит что-нибудь на пресс-конференции, а на следующий день подходит, говорит: «Я там сказанул кое-что журналистам, не обращай внимания, ладно?» Проблем у нас не было».

О зрении: «Мне ведь операцию на глазах делали в Новороссийске. Зрение с детства было не лучшим. Дошло дело до минус двух с половиной. Ходил в очках, играл в линзах. В конце сезона Гамула с президентом клуба Антоньяном отправили меня на операцию в Краснодар. По блату. Мне всего тысячу долларов она стоила. Лазером две минуты один глаз лечили, две минуты – другой. Больно было. Поплакал я полчаса, а потом посмотрел на мир новым взглядом».

О детстве: «Я сначала вообще в музыкальную школу ходил. Потом – в художественную, потом – в бассейн. Но меня это не слишком увлекало. А в футбол попал по обычной схеме – тренер в первом классе пришел в школу и предложил всем желающим подъехать на просмотр. Я на что был маленький и щуплый, но отбор прошел одним из первых. До 11-го класса на физкультуре последним в строю стоял! Меня одноклассники сейчас с трудом узнают, больно высоким стал. Вовремя подрос – аккурат к армии».

Об армии: «Я в армии служил, играя в «Океане». В настоящей части всего шесть месяцев провел. Пять месяцев в межсезонье, а один – в качестве наказания, когда три дня тренировок прогулял. Дедовщины в армии не вкусил – меня как местного никто не обижал. А физическая подготовка помогала кроссами увольнительную зарабатывать. Пришел к финишу первым – получил свободный день. Даже в футбол иногда играл. Так что пугать мне нечем. Напрягало только одно – новый подворотничок к гимнастерке каждый день подшивать».

О эпизоде и игрой рукой Акинфеева: «Да, может, в порыве страсти и сказал что-то обидное. Но арбитр видел, что Акинфеев играл рукой, уверен в этом! И отвернулся, побежал в другую сторону! При этом сколько раз наблюдал такую картину: заслуженный футболист, игрок сборной, поливает судью матом – и хоть бы хны. А выходит молодой, едва рот откроет – и тут же видит «горчичник». Или вспомните историю с дисквалификацией Малафеева и Васи Березуцкого. Регламент предусматривает минимум три игры наказания, им дают по две. Двойные стандарты это называется. Кстати, забавный момент: в этом году я Мандрыкину в руку за пределами штрафной попал так же, как Акинфееву. Правда, это при счете 2:0 было. Да и я уже ученый, не полез с арбитром спорить».

О разнице между первым и вторым дивизионами: «Во втором вообще футбола нет – одна борьба. У всех команд единственная тактика – «бей-беги». Поговорка даже в ходу: «Бей вперед – комбинация придет». А в первом дивизионе, помню, мы 0:6 из-за судьи сгорели. Первый гол соперники с нарушением забили, второй – из офсайда. Нам даже центр поля переходить не давали – сразу свисток. Сопротивление, как говорится, бесполезно. Самое интересное, что обыгравший нас «Газовик-Газпром» в том году занял последнее место и вылетел во вторую лигу».

О жестких защитниках: «Запомнился Сергей Горлукович. Он в Новосибирске одно время играл. Я ему случайно наступил на ногу. Атака закончилась, возвращаемся к центру поля. Он шепчет на ушко: «Еще раз наступишь, в ЦИТО поедешь». И таким голосом это сказал, что я больше в том матче к нему не приближался. А в раздевалку после игры захожу и спрашиваю вслух: «Что такое ЦИТО?» Не знал еще...»

О злосчастной марихуане: «Сходил в ночной клуб, называется. Если честно, не хочу поднимать эту тему».

О быстрой езде: «Если и приходит такая мысль, останавливаю себя. У меня же двое детей – Вике три с половиной года, Артему три месяца. О них думать надо. В молодости лихачил. Когда несчастье с Ленаром Гильмуллиным случилось, вспомнил, что и сам ходил по грани. Однажды только реакция спасла – не заметил, что машина передо мной резко снизила скорость. Сам ехал километров 180 в час. Еле успел руль вывернуть. Минут десять, наверное, на обочине стоял, в себя приходил – руки тряслись. Со мной еще брат в машине был. А второй раз с женой в аварию попали, у нее ушиб был. С тех пор она мне старается руль не доверять, сама водит».