android-character-symbol 16.21.30apple 16.21.30@Combined ShapeЗагрузить фотографиюОчиститьdeleteinfoCombined ShapeИскатьplususeric_avatar_placeholderusersview
    Artboard Copy Created with Sketch.

    Календарь Олимпиады

    Медальный зачет

    baltika
    Блог Футбольное чтиво

    Рой Кин: автобиография. Часть 2

    В 1989 году правительство Ирландии совместно с Футбольной ассоциацией страны открыло курсы для молодых элитных футболистов. Каждый из двадцати четырех клубов национальной лиги (двенадцать из каждого дивизиона) мог послать на курсы своих многообещающих молодых игроков. Я прочитал об этом и увидел свой шанс. Это же сделал и мой приятель Лен Дауни, который вот-вот должен был подписать контракт с «Корк Сити», нашим местным клубом национальной лиги. Лен был типичным представителем Корка. Но и Рой Кин также был парнем не промах, прошедшим школу улиц. Представители «Сити» также обратились ко мне с предложением подписать контракт, а я даже подписал это чертово предварительное соглашение. Я знал, что они могут послать лишь одного футболиста в Дублин на курсы FAS. Поэтому, когда Лен сказал мне, что «Сити» посылает на курсы его, меня это сильно огорчило.

    Слава Богу, Эдди О′Рурк связался со мной в тот же день. Эдди совмещал работу плотника и тренера юношеской команды «Ков Рэмблерс», клуба второго национального дивизиона. Он знал меня несколько лет и видел во многих поединках со «Спрингфилдом», школьным клубом Кова, являвшимся главным соперником «Рокмаунта», постоянно занимающим второе место в те годы, когда мы выигрывали дубль.

    «Не хотел бы ты прийти в «Ков Рэмблерс», Рой?» — спросил Эдди.

    «Я уже подписал контракт с «Сити», — ответил я.

    «Когда?»

    «Вчера!»

    «Подожди. Я позвоню в ассоциацию, чтобы узнать, заявлен ли ты».

    Знай бы я, сколько зависело от этого звонка, я бы тотчас же умер.

    «Корк Сити» и не позаботился отправить в ассоциацию тот документ, который я подписал. Я сказал Эдди, что я подпишу контракт с «Рэмблерс» только в том случае, если они предоставят мне место на курсах FAS. Он дал свое согласие. Сделка была совершена, а документы отправлены в Дублин экспресс-почтой.

    Ков был раньше известен как Куинзтаун и среди прочего тем, что стал последним портом захода для лайнера «Титаник» перед тем, как тот затонул, совершая свой печально известный вояж через Атлантику в 1912 году. В течение следующих восьми месяцев я тренировался как настоящий профессионал и получал 30 фунтов в неделю плюс компенсацию за расходы на дорогу и еще 40 фунтов призовых (10 за победу, 5 за ничью), когда попал в первую команду «Кова», что произошло уже в течение нескольких недель.

    Курсы проходили в Палмерстауне, западном районе Дублина. Уход из дома переживался мной особенно трудно, хотя я и не улетал на Луну. Я все еще терялся при встрече с незнакомцами, и поэтому присутствие Лена Дауни облегчало мое существование.

    В смысле тренировок и постоянных поездок режим курсов был просто нечеловеческим. После воскресных игр за наши местные клубы Лен и я отправлялись в Дублин на первом поезде в понедельник утром. Мы тренировались ежедневно с десяти до двенадцати и с двух до четырех. Работа более интенсивная и состояла из рутинного набора занятий, направленных на совершенствование каждого аспекта игры. Утро мы начинали с разогрева и растяжек. Затем работа с мячом, сменявшаяся играми, в которых мы разделялись на четыре группы по шесть человек и проводили матчи три против трех со специальными воротами меньших размеров. Мы играли, по моим ощущениям, не на жизнь, а на смерть.

    Морис Прайс был одним из руководителей наших курсов. Кроме того, он входил в тренерский штаб Джеки Чарльтона в первой сборной Ирландии, которая годом ранее вышла в финальную часть чемпионата Европы в Германии, а ее футболисты и тренеры вернулись домой национальными героями после победы над сборной Англии со счетом 1:0 в Штутгарте. Разумеется, я хотел произвести впечатление на тренера, который был так близок к центру нашей футбольной вселенной.

    Самым ярким событием курсов становились матчи с различными ирландскими юношескими командами, проводившими с нами тренировочные игры в рамках подготовки к международным встречам. Эти матчи были ужасным зрелищем: мы, ребята с курсов FAS, должны были доказывать свою состоятельность в играх с соперниками, многие из которых играли за ведущие английские клубы.

    Распорядок дня был просто изматывающим, особенно для нас, парней из глубинки, которые тренировались, ездили, играли за свои клубы.

    Я наслаждался тяжелой работой на тренировках. Переезды из Корка в Дублин меня изматывали. Но в моем кармане водилась пара фунтов, заработанных игрой в футбол. Я был профессиональным игроком, хотя и находился у самого подножия того, что казалось крутой горой. Снова необходимо отметить, что безработица и все ей сопутствующие неприятные последствия были тогда неотъемлемой чертой рабочего класса Ирландии. Среди моих знакомых в Мэйфилде, да и в моей большой семье, приличная работа ценилась высоко. Я пробился в первую команду «Рэмблерс» и был способен положить в карман около 50 фунтов в неделю.

    Национальный второй дивизион был тяжелой школой для семнадцатилетнего паренька. Большинство игроков представляли собой нацеленных на жесткую борьбу полупрофессионалов, которые даже в плане мастерства и мышления играли на таком уровне, которого я не ожидал увидеть. Уважение как со стороны одноклубников, так и соперников, было трудно заслужить. Любые игры на публику с мячом незамедлительно наказывались. Попробуй только расслабиться — и они тотчас же прижмут тебя к стенке. Соперники не брали пленных!

    Через шесть месяцев после начала курсов, весной 1990 года, я почувствовал, что заметно прибавил как игрок. С самого начала я поставил перед собой цель — стать лучшим футболистом курсов. Но ежедневно тренируясь с 23 лучшими молодыми футболистами страны, я понял одно: одних способностей для этого было недостаточно. Чтобы достичь успеха, нужно было обладать силой духа и силой тела.

    Физическая подготовка шла сама собой, если учесть тот объем работы, который я выполнял. Но с духом было все иначе и сложнее. Не все могли выдержать постоянные тренировки холодным зимним утром на грязном поле под пронзительным восточным ветром, продувающим Центр отдыха. Но я знал, что если смогу заставить себя преодолеть эти психологические барьеры, которые для других становились непреодолимой преградой, то добьюсь важной победы. Каждый день, когда работа подходила к концу, я чувствовал прилив настоящего удовлетворения, находящегося по ту сторону барьеров, которые ты преодолевал.

    В то время как первая команда «Ков Рэмблерс» застряла в середине турнирной таблицы, юношеская команда под руководством Эдди О`Рурка брала один этап за другим в Кубке страны для 18-летних. Именно там я был способен применить те навыки и прогресс, которых я добился. Я прибавил в росте и силе. Я уже не был коротышкой. В течение нескольких месяцев я вырос из мальчика в мужчину. Я всегда имел сильную волю, а теперь у меня были еще и мускулы для ее поддержки. Камикадзе превратился в футболиста, который обладал пониманием игры, ее приливов и отливов. Контролируя свои эмоции, я мог контролировать ритм игры. Я не был Гленном Ходдлом, да и он уже не был моим любимым футболистом. Хотя я все еще оставался болельщиком «Хотспура», примером для подражания стал для меня Брайан Робсон из «Манчестер Юнайтед». Его умение играть в отборе, то, как он забивал голы, и вездесущее присутствие на поле в составе «Манчестер Юнайтед» и сборной Англии было доказательством того, что ты можешь стать великим игроком, даже не имея в запасе пары-тройки эффектных трюков с мячом. Робсон не был ярок. Он внушал уважение.

    Моей главной целью в сезоне было попадание в сборную Ирландии для игроков моложе 18 лет. Важным фактором для выполнения этой цели было хорошее выступление в Кубке. Когда нам выпало по жребию сыграть с «Бельведер Бойс», лучшей командой Дублина, мы с отчаянием восприняли эту новость. Хорошая же новость заключалась в том, что мы выступали в качестве хозяев поля, но я был раздосадован ничьей — 1:1, несмотря на то, что сравнял счет.

    В день переигровки, 18 февраля 1990 года, с самого начала все пошло наперекосяк. Автобус, который должен был забрать нас в Кове, опоздал. На дорогах было много пробок. Большую часть дороги мы провели, то и дело нервно смотря на часы. Удастся ли нам успеть к началу матча? Мы приехали в Фэйрвью Парк — большой и продуваемый со всех сторон ветрами общественный парк — за минуту до стартового свистка. «Бельведер» разгромил нас 4:0. Это был полный гребаный бардак, кошки-на-хрен-мышки, и так похоже на Корк — подарить большим мальчикам из Дублина легкую задачку, с которой они легко справились в своей типичной заносчивой манере. Если я играл как чокнутый в тот день, то лишь потому, что чувствовал себя единственным игроком в команде.

    «Бельведер» пользовался шумным успехом — в Фэйрвью Парк собралось много народу, чтобы посмотреть матч. Я играл для себя. Даже когда я понял, что игра проиграна, я не сбавлял оборотов. Я покажу, думал я про себя, этим ублюдкам из Дублина, как нужно, мать их, играть. Я был словно одержим странным сочетанием гнева, отчаяния и гордости за себя. Это чувство может изменять ход игр, и даже в самой безнадежной ситуации с помощью него можно найти выход. Но не в тот день в Фэйрвью.

    После матча мы пошли в бар, чтобы выпить по стакану апельсинового сока и закусить сэндвичем. Джон О′Рурк, вице-президент «Рэмблерс», подошел и сел рядом со мной: «Рой, на игре был скаут из «Ноттингем Фореста». Он сказал, что они хотят вызвать тебя на просмотр». Сердце мое не забилось от счастья. Где этот скаут? — была моя первая реакция. Если он был так впечатлен моей игрой, то почему бы ему самому об этом не сказать?.. Воспоминания о «Брайтоне» все еще были живы в моем сердце.

    «Он сказал, что с тобой свяжутся», — продолжил Джон. Он просто передавал то, что ему сказали.

    Прошло несколько недель, и мне позвонили из «Кова», спросив, смогу ли я встретиться со скаутом из «Фореста» Ноэлем Маккэйбом в гостинице «Айлинг». Мне сразу же понравился Ноэль, как только он открыл рот. Он был честен и открыт в беседе со мною. Он предлагал мне приехать на просмотр, а не контракт, что не в его компетенции. «Но ты игрок, типичный для «Фореста», сынок. Ты можешь без затей пасовать мяч, работать от штрафной до штрафной и забивать голы. Ты подойдешь Брайану Клафу», — заверил меня Ноэль. Он произвел на меня впечатление искреннего и прямого человека.

    Теперь та радость, которую я подавил в себе в Фэйрвью, рвалась наружу. Я каким-то неведомым чувством понял: вот оно, свершилось. Мой шанс в конце концов настал. Я готов. Я поклялся после фиаско с «Брайтоном», что поверю в свою английскую мечту, когда буду держать билет в руках. И я не сомневался, что Маккэйб сдержит свое слово. Я едва вновь не столкнулся с еще одним разочарованием в жизни. Я получил билет. Но когда приехал в Ноттингем, никакого матча для просмотра не было. Каждый день там я его ждал, каждый день занимался с тренером юношеской команды Арчи Джеммиллом. Где же Брайан Клаф?.. Лайам О′Кэйн?.. Ронни Фентон?

    По истечении недели мне дали билет в один конец домой. «Мы с тобой свяжемся», — сказали мне.

    «Ну, как все прошло?» — спрашивали меня в «Кове».

    «Ничего там не проходило», — отвечал я.

    Я связываюсь с Ноэлем Маккэйбом. Он звонит в «Форест». Произошла нестыковка. Я вернусь туда в апреле.

    Когда я вернулся в «Ноттингем», то потренировался пару дней с резервистами клуба. Мне сказали, что я буду играть за «Форест» против «Транмер Роверс» в Лиге графства Мидленд. На игре будут Лайам О′Кэйн и главный скаут «Фореста» Алан Хилл. Сейчас или никогда!

    Стадион «Транмер» был пуст. Мне было наплевать. Я научился сам себе создавать окружающую атмосферу в голове. Играя на «огородах» Мэйфилда и тренировочном поле Палмерстауна, я обнаружил в себе способность подогревать самого себя независимо от окружающей обстановки и всех этих надоевших оправданий за плохие стадионы в Национальной лиге. В матче против «Тренмера» серым днем поздней весны то, что я так долго учил и что, казалось, не имело большого значения, проявило себя в полной мере. Я хорошо играл, пасовал, бежал, стелился в подкатах, выигрывал безнадежные мячи в воздухе. Меня заменили на 70-й минуте. Это мы уже проходили. Но в этот раз я чувствовал, что все идет, как надо.

    На следующий день Брайан Клаф сказал мне, что собирается выкупить мой контракт. Были сделаны приготовления для переговоров с «Ков Рэмблерс». Я боялся, что они запросят слишком много. Я полагал, что стою около 5000 фунтов.

    Джон О′Рурк и вице-президент Джон Мид возглавили делегацию «Ков Рэмблерс» на переговорах с «Форестом». Клуб прибег к помощи бывшего игрока «Челси» и сборной Англии Джона Холлинза, который был знаком с ведением подобных дел.

    Переговоры со стороны «Ноттингема» возглавлял Ронни Фентон. Когда начались торги, я пытался не выдавать волнения. Парни из «Кова» говорили о больших деньгах. Дела пошли не в нужном направлении, пока Брайан Клаф не вошел в кабинет. На нем был старый, потрепанный зеленый свитер, а рядом с ним — его золотистый ретривер. Я играл с собакой, а остальные говорили о деньгах. Клаф распорядился, чтобы Ронни Фентон дал «джентльменам из Ирландии» выпить.

    «Он хорош?» — спросил Клаф Фентона, показывая на меня.

    «Он может немного играть, босс», — последовал ответ Фентона.

    Теперь в разговоре фигурировали крупные суммы. Сначала 20000 фунтов, потом еще 10000 после десяти первых игр, и еще 10000, когда я сыграю 20 матчей за «Форест». «Ков» получит еще 7000, когда на моем счету будет пять мячей за сборную Ирландии.

    «Сделка сделана, мистер Клаф», — услышал я от Джона О′Рурка.

    «Эти деньги ведь не пойдут в твой карман, не так ли?» — рявкнул на него Клаф.

    «Мистер Клаф, нам нужно было взять выходной, чтобы приехать сюда. Это стоит нам денег», — ответил О′Рурк.

    «О′кей, Ронни, дай им денег». Обратившись к нашей делегации, он добавил: «Можете звать меня Брайан. Теперь давайте выпьем». Поворачиваясь ко мне и собаке, он гаркнул: «Кроме тебя. Зови меня мистер Клаф». «Крутой парень», — подумал я.

    «Форест» подписал со мной трехлетний контракт с зарплатой в 250 фунтов в неделю, 50 из которых шли на оплату аренды дома, где проживали еще два футболиста. Я получил также подъемные в размере 1 500 фунтов за год. Честно говоря, я бы согласился играть и за малую часть того, что получил. Мистер Клаф сказал, чтобы я приехал на предсезонную подготовку в июле. Ощущая себя миллионером, я вернулся в Корк. В течение следующих нескольких недель я пил и ел намного больше положенной нормы.

    Глава II

    Я сполна заплатил за свои празднества, когда вернулся в расположение «Фореста». Первая неделя была сущим адом. Несколько дней мы совсем не видели мяча, бегали, уделяя в первую очередь внимание выработке выносливости, физической подготовке, а в паузах проводили восстанавливающие упражнения.

    Наконец нам выдали мячи. Я пережил самое худшее — физическую пытку, а теперь начал получать удовольствие от работы.

    «Форест» выиграл Кубок Лиги за неделю до моего прихода. В первой команде играли можество выдающихся футболистов. Стюарт Пирс, Дес Уокер и Стив Ходж выступали за сборную Англии, Найджел Клаф уже стучался в двери сборной. Было заметно, что Пирс обладал сильным характером. Он только что вернулся с чемпионата мира, где не забил решающий послематчевый пенальти в полуфинале. Но это обстоятельство нисколько не повлияло на его авторитет.

    В составе резервистов я тренировался вместе со Стивом Стоуном, Яном Уоаном и Скотом Джеммиллом, сыном тренера юношеской команды Арчи, которые выделялись среди других. Филип Старбак был еще одним выдающимся игроком дубля, сыгравшим пару матчей за первую команду.

    Брайан Клаф редко посещал тренировки. Лайам О′ Кэйн проводил занятия с первой командой, а Арчи Джеммилл тренировал нас. Хотя Клафа не было видно, его присутствие чувствовалось. Его золотистый ретривер Дел, как обычно, появлялся на поле, сигнализируя о его приближении. Неожиданно все начинали работать с еще большим рвением. Кроме меня. Я всегда жал на всю железку.

    Я обожал свою работу, если можно было так ее назвать, и с каждым днем чувствовал себя все сильнее и сильнее, привыкая к работе профессионала.

    Моя теперешняя жизнь казалась мне раем.

    В раздевалке дублеров мой юношеский восторг разделялся далеко не всеми. Я был удивлен и даже шокирован отношением к делу некоторых игроков. Они постоянно брюзжали. Некоторые были недовольны тем, что их не сфотографировали вместе с первой командой, считая это за дурную примету перед началом сезона. Возможно, так и было, но какого хрена! С этим можно было как-то справиться! Послушать их, так Арчи Джеммилл был уродом, а Брайан Клаф — бездельником. Мы испытывали тяжелые нагрузки. Сезон еще не начался, а эти парни уже ныли, ища оправдания своим неудачам. Я поклялся никогда не быть нытиком. Если бы только эти парни знали, сколько ребят отдали бы свою правую руку, чтобы сидеть здесь в этот чудный летний день и получать деньги за игру в футбол.

    Когда первая команда отправилась на предсезонную подготовку в Италию, я уехал с игроками моложе 21 года на турнир в Голландию. «Спортинг» (Лиссабон), «Барселона», «Эйндховен» и «Хаарлем», принимающий соревнование, были нашими соперниками. Мы легко переиграли «Спортинг» со счетом 2:0 в первом матче. Я чувствовал себя как рыба в воде. Португальцы хорошо обращались с мячом, но были слабы в «физике».

    Потом мы разгромили «Эйндховен» 5:1, а я забил свой первый гол в профессиональной команде. В следующей игре мы проиграли «Хаарлему» 0:2, который выставил основной состав вместо молодых игроков. Тем не менее мы вышли в полуфинал, где нам предстояла встреча с «Барселоной». Испанцы вышли вперед уже на первых минутах матча. Но как только мы взвинтили темп, они начали симулировать и «нырять». Мы загнали их до смерти, играя уверенно в отборе и распасовывая мячи, в результате чего одержали победу со счетом 3:1.

    В финале мы снова играли с «Хаарлемом». Игра была напряженной. Фил Старбак забил ответный гол с «точки», сделав счет 1:1, что означало проведение послематчевых пенальти. Все помнили о том, что случилось на прошедшем чемпионате мира, когда сборная Англии вылетела из турнира, проиграв в полуфинале в серии пенальти ФРГ. Мы не играли по тем же ставкам, но я ничуть не сомневался, что сдам мой первый серьезный экзамен в качестве игрока «Фореста», и успешно его прошел.

    Моей первой задачей на сезон стало получение места в основном составе дублеров «Фореста». Поэтому турнир в Голландии придал мне уверенности. Первая предсезонная игра дома была против любительского клуба. Я начал матч на скамейке запасных. Это немного огорчило меня, так как на игре присутствовал Брайан Клаф, а я хотел произвести на него впечатление. Он пришел в раздевалку и попросил Арчи Джеммилла выйти.

    Лишь некоторое время спустя узнал об их разговоре.

    Клаф: «Я бы хотел посмотреть на ирландца. Замени своего сына (тот играл в полузащите)».

    Арчи: «Я выставлю его во втором тайме».

    Вскоре после начала второй половины встречи я увидел, как Клаф подходит к бровке: «Арчи! — рявкнул он. — Выпускай ирландца». В последующие пятнадцать минут ничего не произошло. Я повесил нос. За двадцать минут до конца игры Арчи увел с поля Скотта и выставил меня. По моим ощущениям, я находился на поле лишь из-за того, что мое присутствие приходилось терпеть, но показал все, на что был способен в оставшееся время.

    Единственное, что беспокоило меня, так это то, что я пока не забил ни одного гола за «Ноттингем». Лишь в декабре я отметился первым голом в матче чемпионата против «Шеффилд Юнайтед» на «Брэмолл Лейн». Но, к сожалению, мы тогда проиграли. Мой следующий гол во встрече с «Уимблдоном» оказался победным.

    Вскоре Брайан Клаф вызвал меня к себе в кабинет. По условиям моего контракта мне предоставлялась клубная машина. «Ирландец, возьми это», — сказал он, бросив на стол связку автомобильных ключей.

    Мне досталась новая с иголочки машина марки «Форд Орион». Я был на седьмом небе от счастья. Это было еще одним символом прогресса и доказательством того, что последние шесть месяцев не были сном. И я заботился о моей машине, как о ребенке. Каждое воскресенье я ее чистил. Часто я выезжал без определенной цели, чтобы просто получить удовольствие от моей «тачки».

    В матче Кубка Англии с «Кристал Пэласом» я впервые ощутил атмосферу этого соревнования, которое в 1991 году имело огромное значение для футболистов. Выход в финал на «Уэмбли» являлся заветной мечтой каждого профессионала и каждого болельщика в Англии. Успех в Кубке Англии был особенно важен для Брайана Клафа — это был единственный крупный трофей, который он еще не выигрывал.

    По жребию мы должны были играть на поле «Кристал Пэласа». Мы зацепились за нулевую ничью. В переигровке на «Сити Граунд» мы вели в счете 2:1, когда я слишком слабо отправил мяч назад голкиперу Марку Кроссли, что привело к ужасным последствиям. Марк сумел выбить мяч, но прямо на Джона Салако, который перекинул мяч через вратаря с сорока пяти метров. Мать их!

    Когда я вошел в раздевалку после матча, Клаф ударил меня в лицо. «Не отдавай мяч назад вратарю!» — заорал он, стоя надо мной, когда я лежал на полу. Я чувствовал боль и был ошарашен — слишком ошарашен, чтобы что-то предпринять, и лишь кивнул головой, соглашаясь. Мой медовый месяц с Клафом и профессиональным футболом закончился. Иногда в раздевалках становится невыносимо, многое там не прощается. Нокдаун от Клафа был частью моих уроков. Понимая, какое давление он испытывает, я не держал на него обиды. Он не извинился, но на следующей неделе мне предоставили несколько выходных, чтобы я поехал домой в Корк.

    После второй переигровки с «Кристал Пэласом», в которой мы одержали победу со счетом 3:0, «Форесту» выпало играть в гостях с «Ньюкаслом» в 1/16 финала. Все матчи в Ньюкасле проходили в тяжелой борьбе. Через четверть часа мы пропустили два безответных мяча.

    В лице Стюарта Пирса мы имели футболиста, который действительно отвечал всем определениям профи. Пирс был лидером, настоящим профессионалом, что он доказал в кубковой встрече. Он вел за собой других своим примером. Он заражал всех своей непримиримостью. Когда некоторые игроки начали опускать головы, Пирс это замечал и подбадривал их. Одним нужно было крепкое словцо, другим — дружеское похлопывание по плечу.

    Мы отчаянно сражались на стадионе «Сент-Джеймс Парк», чтобы исправить положение. Несмотря на то, что Стюарт Пирс играл на позиции левого защитника, он был главной движущей силой команды. В такие моменты этот «Одержимый», казалось, играл, словно психопат. Он жестко действовал в отборе. Он мог заставить дрожать слабых духом нападающих. Своей великолепной левой он легко управлялся с мячом.

    В том матче с «Ньюкаслом» его вклад в успех стал решающим. Он сократил разрыв в счете. Найджел Клаф восстановил равновесие за две минуты до перерыва. Именно за такую игру Брайан Клаф и ценил Стюарта Пирса.

    Большинство соперников тушевались при столкновении с Пирсом. Этот кубковый матч стал важным уроком для меня. Воля к победе и желание являются важными компонентами игры. Сила духа в нашей борьбе с соперником была намного важнее, чем простое мастерство.

    Мы с легкостью обыграли «Ньюкасл» в переигровке со счетом 3:0. И снова в следующем круге нам предстояло сыграть в гостях — на этот раз с «Саутгемптоном».

    Вскоре после игры с «Ньюкаслом» я был вызван в зарубежное турне сборной Ирландии. Эта поездка совпадала по времени с гостевой игрой «Фореста» против «Бансли» в коммерческом турнире «Зенит Дэйта Системс Кап». Нет необходимости говорить о том, что Брайан Клаф рассчитывал на меня. «Форест» был моим источником средств к существованию, поэтому я известил Футбольную ассоциацию Ирландии, что не смогу приехать. Мне позвонил Морис Прайс, мой тренер на курсах FAS. Он убеждал меня в том, что мне нужно поехать. Я объяснил ему, что обязан играть за «Форест».

    «Послушай, Рой. Большой Джек сказал, что если ты откажешься от поездки, ты больше никогда не будешь играть за сборную Ирландии», — ответил мне Прайс.

    На некоторое время почувствовав замешательство, я быстренько пораскинул мозгами. Мне понадобилось не более тридцати секунд, чтобы принять решение. «Если он говорит, то пусть будет так, Морис», — ответил я настолько вежливо, насколько было возможно в данной ситуации. Я обязан Брайану Клафу и «Форесту» всем, что у меня есть. Я гордился своим ирландским происхождением, но «Форест» выдавал мне зарплату. Именно ему я должен быть верен. Я был огорчен тем, что Чарльтон таким образом пытался запугать такого игрока, как я.

    Мы сыграли вничью в 1/8 финала Кубка Англии с «Саутгемптоном», а Найджел Джемсон оформил хет-трик в повторной встрече, что позволило нам добиться легкой победы. Финал на «Уэмбли» теперь казался достижимой задачей, несмотря на то, что нам предстояло сыграть с «Норвичем», и снова в гостях.

    По дороге на «Кэрроу Роуд» наш автобус сломался. Мы должны были пройти пешком последние три мили до стадиона. Во главе процессии, к удивлению фэнов «Норвича», шел Брайан Клаф. Поскольку до «Уэмбли» обеим командам оставалось лишь два матча, игра проходила в вязкой и жесткой борьбе. Снова Стюарт Пирс стал нашим источником вдохновения в этом тяжелом матче, в котором соперник постоянно держал нас под прессингом. Снова его присутствие на поле стало важным слагающим нашего успеха.

    Ничья 0:0 была для нас приемлемым результатом. Но переигровка не понадобилась, так как я забил гол под занавес матча. Еще одна битва выиграна, одержана еще она победа духа, воплощенная в Стюарте Пирсе, нашем лидере.

    Довольный собой, я попросил Брайана Клафа предоставить мне несколько дней выходных для поездки домой. «Увидимся в пятницу», — был короткий ответ Клафа.

    Рой Кин: автобиография. Часть 1

    Продолжение следует

    Автор

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы