Блог Год Пингвина

Хоккейный детектив. Питер-1984

◊◊◊

Продолжение. Глава третья. 

 Красный как рак Линдберг получал нагоняй от Стига Нильссона.

— Йеспер, ты подвёл команду двойным штрафом. Из-за этого мы сегодня проиграли русским. Что с тобой творится? 

Насупившийся Линдберг не отвечал.

— Вопрос о твоём участии в третьей игре ещё будет обсуждаться. А пока, хорошенько подумай о своём поведении! – строго объявил тренер.

Линдберг промолчал всю дорогу, а в гостинице вспомнил про листок. Он вытащил смятую бумажку и развернул её. Печатными расплывшимися буквами по-английски было выведено:

«Он узнал тебя и хочет убить – берегись! Не выдавай меня! Твой друг».

 

◊◊◊

 

Яркий свет настольной лампы, направленной в лицо, больно слепил глаза. Сева понуро сидел, опустив голову, в кабинете человека в штатском:

 — Трунов, спрашиваю ещё раз медленно и по- русски. Что за документ ты передал шведу после игры? — с расстановкой допрашивал его пустоглазый, гладко выбритый следователь.

— Да ничего я не передавал. Просто у нас во время игры произошла стычка, и я хотел с ним помириться.

— Так и будем выкручиваться? Хорошо...

Неожиданно в кабинете включился экран телевизора и Сева увидел снятые на камеру кадры. Вот церемония рукопожатия. Следом промелькнул эпизод, где он роняет записку, неловко поднимает её со льда и передаёт шведу.

— Что теперь на это скажешь? 

Сева подавленно молчал.

— Всеволод, не глупи! Ты же талантливейший хоккеист. Тебя ждёт блестящая хоккейная карьера. Заграничные поездки... Ну, ты же советский человек? Тебе ведь небезразлична судьба нашей Родины? — вкрадчиво уговаривал следователь. Швеция — страна враждебного капиталистического блока НАТО, стремящегося развалить нашу страну. И на этой плёнке доказательство того, как ты передаёшь документы врагу. Ты меня понимаешь? Твоя хоккейная карьера может закончиться, едва только начавшись. Пойдёшь лет так на 10 в лагеря за измену Родине. Помочь тебе может только искренность и готовность сотрудничать с нами.

— Ну, положим, на плёнке — не я, а Максим Исаев, — дерзко ответил Сева, — бумажку эту в конце игры швед сам уронил. Я увидел и отдал ему. Так что не надо меня пугать!

— Всеволод, а ты любишь своего отца? — как удар хлыста прозвучал следующий вопрос.

— Да, конечно, — нервно сглотнув, ответил Сева.

— А у нас на него компрометирующий материальчик имеется, — многозначительно заметил следователь. Не любит твой отец нашу советскую Родину. И свидетельские показания у нас на этот счёт имеются... Подумай о своей маме, Сева... Она так хочет, чтобы ты вышел в люди. Стал знаменитым хоккеистом. А твой отец предательские разговоры ведёт, да и ты уже одной ногой на стороне врагов. Опомнись, Трунов, пока не поздно! Каково будет твоей матери остаться совсем одной?

Неожиданно глаза Севы наполнились слезами:

— Не врите! Мой отец — не предатель! 

И я — не предатель! Мы любим Родину! Это вы людей ни за что убиваете! Вы и есть — настоящий предатель!.. — в исступлении закричал он

 

◊◊◊

 

— Дед, мне нужно с тобой поговорить, — виновато глядя на генерала, попросил Антон.

— Что случилось?

— Дед. Я украл у тебя бутылку коньяка из гаража...

— Что-о?

— И ещё. Я... случайно подслушал твой разговор ... и рассказал об этом Севке, а он решил, во что бы то ни стало спасти шведа. А теперь он пропал. Не пришёл вчера с игры и не ночевал дома. Его мать звонила мне. Думала, что может он у меня. Теперь она с ума сходит от ужаса. Дед! Ты делай со мной что хочешь — я заслужил. Только помоги спасти Севку!

И Антон рассказал генералу Палладию всё.

 

◊◊◊

 

— Стиг, я получил от русского вот эту записку, — заявил Линдберг, протягивая листок Нильссону Тренер пробежал глазами текст. 

— От какого русского?

— От Исаева из «Адмиралтейца».

— Это парень, которого ты приложил в игре?

— Да, он.

— Здорово же он на тебя взъелся, если шлёт дурацкие записки с нелепыми угрозами.

— Стиг! Я получил записку во время послематчевых рукопожатий, а приложил его в конце третьего периода, — пояснил Линдберг. 

— И что?

— Очевидно, что русский написал эту записку до игры и, по—видимому, у него для этого имелись очень веские причины! — резко вмешался в разговор Мадсен. 

 

Тренерский совет принял решение отстранить Линдберга от участия в следующей игре с «Большевиком». Причины были как дисциплинарного, так и защитного характера. Юный игрок чувствовал себя не в своей тарелке, да и провинился накануне. Линдбергу в целях безопасности порекомендовали оставаться в гостинице.

 

◊◊◊

 

Генерал Палладий находился в очень непростом положении. Он вышёл в отставку три года назад и естественно утратил властные рычаги воздействия. Конечно, у него ещё оставались влиятельные знакомые в силовых структурах, но он не располагал достаточно надёжной информацией, чтобы просчитать какую роль они играют при сложившемся раскладе и в чём заключается их личный интерес. 

Генерал не мог рисковать жизнью внука, рассказав о том, что услышал Антон. Но как тогда объяснить его горячий интерес к судьбе Трунова? Неспроста сослуживцы называли Палладия «старым лисом», он пережил и «сталинские чистки», и «хрущёвскую оттепель», и «брежневский застой». 

Осторожный генерал понимал, что полностью доверять может только верному ему лично подполковнику Яблочкову, но даже Витя ничего не должен знать о роли внука, подслушавшего их сверхсекретный разговор.

Палладий решил попросить Яблочкова узнать о Трунове, сославшись на дружбу Всеволода с его внуком и болельщицкий интерес к хоккейной серии со шведами. Яблочкову удалось выяснить у майора Филатова, что Трунова колят по линии комитета безопасности из-за несанкционированного контакта с иностранцами. По другим каналам Яблочков узнал, что Трунова держат в «Большом Доме» на Литейном, а его делом занимается майор Вербицкий. Тогда Палладий решил переговорить со своим давним знакомым из комитета госбезопасности Ленинградской области полковником Краевым. Разговор с ним пролил дополнительный свет на происходящие события. 

Краев подтвердил, что дело раскручивают люди генерала Калинина. Вадим Калинин был опорой мэра и в связи с этим обстоятельством, в причинно-следственной цепочке событий возникли очевидные логические несоответствия.

Убийство Савченко было очень скользкой и опасной темой, но генерал Палладий рискнул прямо спросить Краева:

— Толя, дорогой! Ну как же это Калинин не зачистил киллера? Я помню, что он всегда был исключительно аккуратен.

— Володя, ты же знаешь, умелых людей раньше времени не зачищают. 

— Неужели, у Вас в "конторе" мастера перевелись, что даже заменить некем? 

— Этот особенный!

 

◊◊◊

 

Коля Бут родился и вырос в Донецке. Его отец был шахтёром и рано погиб. Мать работала в две смены продавщицей в магазине и в одиночку поднимала четырёх детей. Ни времени, ни сил на их воспитание у неё не оставалось. 

Николай проводил целые дни на улице. Он рос физически сильным парнем, обожал риск и приключения. Много практиковался в уличных драках и к 15 годам уже держал в страхе весь двор.

 Бут легко сошёлся с местными воровскими авторитетами, охотно выполняя, индивидуальные заказы на мордобой. После школы он поступил в военное училище. По окончании служил лейтенантом на Кавказе, пока однажды во время ссоры в жестокой драке не убил сослуживца. Чтобы избежать уголовного наказания, Буту предложили отправиться на войну в Афганистан. Дело об убийстве в воинской части замяли, представив его как несчастный случай. В Афганистане Николай дослужился до майора. Во время боевых действий получил тяжелую контузию и после излечения был комиссован. Неожиданно Бут оказался никому не нужен, а вынужденное бездействие и регулярная потребность в активном выбросе адреналина, просто сводили его с ума. 

Николай приехал в Ленинград и предложил свои услуги в комитете госбезопасности. Он быстро доказал свой высокий профессиональный уровень и абсолютное бесстрашие. Куратор Николая особо ценил его, по праву считая одним из лучших внештатных сотрудников. Работал Бут всегда самостоятельно и исключительно эффективно. 

После устранения Савченко, опять увидев этого шведского юнца, он сразу понял, что парень его узнал. Свидетелей Бут никогда не оставлял. Однако тут был иной случай, ведь речь шла об иностранце и ему требовалась особая санкция руководства. К большому удивлению Бут получил разрешение на ликвидацию. 

Теперь судьба парня была в его руках, ибо промахов Николай Бут по кличке «Коля-нокаут» ещё не ведал.

 

◊◊◊

 

В первый же свободный от игр день команду «Мальмё» повезли на обзорную экскурсию по городу. В зимнюю экскурсионную программу также входило посещение Эрмитажа, Русского музея, Театра оперы и балета. 

 С русской стороны команду гостей сопровождали двое: переводчик Сергей Ламбин и гид Лера Никонова. Они выглядели так, будто сошли с рекламных плакатов звёзд кино.

Сергей — высокий, широкоплечий, светловолосый красавец 35-ти лет с правильными чертами лица, голубыми глазами и квадратным подбородком отдалённо напоминал Пола Ньюмэна, а Лера — жгучая брюнетка 24-х лет с выразительными чёрными глазами и идеально точёными формами, казалась улучшенной копией Джины Лоллобриджиды. Когда Лера зашла в автобус и, чарующе улыбаясь, представилась гостям, у всей шведской делегации перехватило дыхание: 

— Какая женщина! — восторженно шепнул Линдбергу Мадсен. Йеспера будто шарахнуло молнией. Он долго не мог отвести от сказочной красавицы взгляд.

Сергей был наполовину эстонцем, родом из Тарту.

Он свободно владел английским, шведским и финским языками. Лера переехала в Питер из небольшого областного города Луга. Она вела по-английски обзорные экскурсии для иностранцев от организации «Интурист», а в ленинградских музеях работу с её группами обычно перенимали местные гиды.

Мадсена, заступившегося за Линдберга и надерзившего своему тренеру перед выездом на игру, краткосрочно вывели из состава. Он попытался утешить друга, но Линдберг был подавлен и угрюм.

 Йеспер отправился в гостиничный буфет и встретил там Леру. Она угостила его коктейлем, а потом неожиданно горячо поцеловала и тут же предложила показать ему вечерний город. Обалдев от счастья, Линдберг вернулся в свой номер и быстро переоделся.

— Ты куда собрался? — забеспокоился Мадсен.

— Немного прогуляюсь возле гостиницы, — уклончиво ответил друг.

— Йеспер, ты что забыл? Нельзя выходить без сопровождения, тем более тебе!

— Руне, отстань! Я не маленький мальчик и сам могу о себе позаботиться!

— Как знаешь! — обиделся Мадсен.

Линдберг вышел. Мадсен раздражённо отвернулся. Потом коротко задумался и, мгновенно одевшись, выскочил за ним следом. Он успел вовремя. Линдберг как раз садился в машину. Мадсен подлетел и резко открыл дверь: 

— Пожалуйста, возьмите и меня с собой! Я давно мечтал увидеть Ленинград в вечерней подсветке!

На секунду Мадсену показалось, что водительское зеркало отразило явное недовольство на прекрасном лице Леры, но она тут же обворожительно улыбнулась.

— Отвали, Руне! Ты здесь лишний, — отрезал Линдберг.

— Ну, почему же? Пусть Руне тоже прокатится с нами, — щедро предложила Лера, — я и не знала, что ты сегодня не играешь. Втроём даже веселей... Ну, что мальчики? Северная Пальмира в ночных огнях ждёт вас! 

И её белые «Жигули» резво тронулись с места.

 

◊◊◊

 

Севу Трунова, в ярости накинувшегося на майора госбезопасности Вербицкого, жестоко избили двое сотрудников, после чего бросили юношу в одиночный ледяной карцер. Сева долго находился без сознания, а когда очнулся, то попытался подняться и с ужасом осознал, что не может этого сделать — у него были перебиты колени. 

В кабинете Вербицкого зазвонил телефон.

— Стас, привет! Это Виталий Кольцов. Мне нужен Трунов. У нас сегодня третья игра со шведами.

— Твой Трунов уже больше никогда не сыграет! – отрезал Вербицкий.

— Ты с ума сошёл? Это наш главный питерский талант. Что ты с ним сделал?

— Не будет прыгать на офицеров госбезопасности при исполнении, гадёныш! — зло ответил майор.

— Стас, ты хочешь угробить нам серию?

— Плевать мне на твою серию, понял? 

Тут речь идёт об измене Родине! Этот мерзавец вступил в преступный сговор с врагами...

 

Генерал Калинин был крайне недоволен: 

— Майор! Я же приказывал не калечить! — выговаривал он Вербицкому.

— Товарищ генерал, этот щенок сам накинулся на меня с кулаками!

— Я вышвырну тебя из органов. Будешь уличным вышибалой работать!

— Виноват, товарищ генерал! Не сдержался...

 

◊◊◊

 

Виктор Яблочков настойчиво пытался донести до своего руководства сигналы о готовящемся убийстве. Занявший место Палладия генерал Балашов не хотел ссориться с могущественным коллегами из Госбезопасности и предпочитал закрывать глаза на вопиющие детали расследования, собранные и предоставленные Яблочковым и Филатовым. 

В конце концов, им удалось убедить шефа, что в случае дальнейшего промедления в ближайшие дни произойдут события, которые окажут кардинальное изменение на соотношение сил и приведут к неизбежной смене ленинградского руководства, что неминуемо повлечёт за собой волну отставок в верхнем эшелоне МВД. 

В результате Балашов всё же дал добро на проведение ответных мер под личную ответственность Яблочкова. За гостиницей «Пулковская» и перемещениями Йеспера Линдберга было устроено круглосуточное наблюдение. Дежурный капитан Грищенко сообщил Яблочкову о том, что два шведских игрока покинули гостиницу вместе с сотрудницей «Интуриста» Никоновой и получил команду следовать за ними на расстоянии, поэтапно сменяя машины сопровождения.

◊◊◊

 

Тем временем, хоккейный поединок с «Большевиком» прошёл без участия Мадсена и Линдберга, не попавших в состав. Гости, дополнительно мотивированные двумя поражениями кряду, не стали ввязываться в открытый обмен атаками и сыграли строго от обороны. Это позволило им одержать важную победу со счётом 3:1.

 

◊◊◊

 

Временами Сева забывался тяжёлым сном. Как долго он уже находится здесь в прострации? Боль притупилась и голода он не чувствовал, оставалось только непрерывное ощущение промозглой сырости и гробового холода. Он вспомнил поездку с семьёй в Крым. Ему было 11, сестре 7. Они приехали «дикарём» сняв квартиру в Ялте по частному объявлению. Это оказалось слишком дорого и через две недели им пришлось переехать в Кореиз. Когда и это жилище стало не по карману, семья перебралась подальше от моря в горную Гаспру и ютилась там вчетвером в жалкой лачуге. Они путешествовали на маленьких прогулочных катерах по крымскому побережью. Никогда в жизни он не видел отца таким жизнерадостным, как тогда. Калейдоскопом в мерцающем сознании пронеслось, как наперегонки плавали в море, играли в шахматы и водное поло, кидали на спор «блинчики» в набегающие волны, катались в парке аттракционов в электромашинах на автодроме, крутились на чёртовом колесе и американских горках, ели мороженое и варёную кукурузу...

Металлический замок лязгнул, и окошко карцера приоткрылось. В отверстие быстро просунули алюминиевую кружку с водой и краюху чёрствого хлеба.

Сева сделал несколько глотков и снова отключился. В его памяти возникла новая картинка, как он однажды, в возрасте 9-ти лет, голодным пришёл с тренировки домой, и мать поручила сбегать в продовольственный магазин «Стекляшку», чтобы купить хлеба и кефира. Мелочи в кошельке не оказалось, и она дала ему пять рублей. 

Он купил круглый, изумительно свежий и ароматный чёрный хлеб. Сразу же отломил хрустящую горбушку и, закрыв глаза от удовольствия, торопливо жевал ещё горячий кусок. А потом, сорвав с прозрачной бутылки тоненькую крышку из зелёной фольги, жадно запивал его кефиром. 

По дороге домой он сделал небольшой крюк и забежал в спортивный магазин, а туда как раз завезли новые клюшки и Сева не удержался — ведь они были такие красивые: ярко-красного цвета, с чёрной надписью «Ленинград» и загнутым лакированным крюком. Он купил себе клюшку почти на всю сдачу. 

А когда пришёл домой, то с ужасом осознал, что натворил и очень испугался. Ведь на пять рублей они могли прожить целую неделю. Но мать, взглянув ему в глаза, даже не наказала, как это бывало не раз, а просто нежно потрепала по голове...

 

◊◊◊

 

Бут обладал звериным чутьём. Это часто спасало ему жизнь и сделало его тем, кем он стал: ловким, хитрым и умелым хищником. Он понимал, что выполнив заказ на фигуру уровня Савченко и, вдобавок нелепо засветившись, моментально переходит из охотника на роль жертвы. По всем неписаным законам ремесла он подлежал немедленной зачистке, однако в этом было и одно «но»: его куратор считался настоящим игроком, и ему не терпелось скинуть мэра, а значит, идея убрать свидетеля-иностранца выглядела очень заманчиво. И кому поручить такую задачу, как не знатоку своего дела, к тому же имевшему личные мотивы довести начатое дело до логического конца. 

Николай тоже был игроком. Он подумывал соскочить после убийства Савченко, но инстинкт подсказал ему, что, пожалуй, ещё рано выходить из игры. Прежде он завершит работу и убьёт шведа. А вот тогда и «концы в воду». Он больше не вернётся на базу, а просто исчезнет и вынырнет уже под другим именем на расстоянии в несколько тысяч километров от промозглого холодного Ленинграда под южным обжигающим солнцем. Теперь он накопил достаточно денег. Они переправлены и уже дожидаются его в безопасном месте. 

Сегодня он расправится с юнцом. Причём сделает это со вкусом, с расстановкой. Бут ненавидел иностранцев из западных стран. Этих самодовольных, надменных, сытых домашних животных. Не понять этим вычесанным и вылизанным хозяйским собачонкам с бантиками одинокую душу лесного волка. 

Он был сделан из другого теста. Выбился из низов, всего в жизни добился сам. Голодал, мёрз, в него стреляли, кидали ножи, бомбили из вертолёта... А этим тварям всё с рождения доставалось «на шару». «Ну, ничего! — он предвосхищал наслаждение от вида выкатившихся из орбит глаз маменького сынка, ползающего на коленях и наивно умоляющего о пощаде.., — он улыбнулся своим мыслям, — Надо бы и её зачистить, но она так дьявольски хороша»... 

А Бут питал слабость к красивым женщинам.

◊◊◊

Окончание следует

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья