Блог Год Пингвина

Хоккейный детектив. Питер-1984

 Начало. Глава первая.

Внезапно русские провели острейшую контратаку и забросили четвертую шайбу. Счёт игры стал 4:2 в их пользу. Они высыпали всей командой на лёд, шумно радуясь своему успеху. Игроки тройки Линдберга, прозевавшие кинжальный выход соперников один на один с вратарём, понуро отправились на замену. Диктор по стадиону объявил, что шайбу забросил игрок команды "Светлана" Всеволод Трунов. 

В этот самый момент высокий мужчина в пыжиковой шапке и длинном пальто, стоявший за русской скамейкой запасных, вдруг покачнулся, схватился за грудь и упал навзничь. Сначала никто толком и не понял, что же произошло. Ну, мало ли, возможно обморок? Однако снег вокруг тела быстро пропитывался кровью. Мужчина беспомощно лежал на спине с широко раскрытыми глазами — он был мёртв. 

Началась паника, а игроки, как вкопанные, испуганно застыли рядом. Тогда шведский тренер Стиг Нильссон громко крикнул своим парням, чтобы они немедленно, не снимая коньков и амуниции, отправлялись в командный автобус, запаркованный неподалёку. Русские сопровождающие суетились у тела, пока на стадион не прибыли машины скорой помощи и милиции. 

Юные шведы безмолвно сидели в автобусе, и их трясло от пережитого. Бледный как мел Линдберг склонился к Мадсену, сидевшему рядом с ним, и тихо произнёс:

— Руне, я видел убийцу! Он стрелял из-за сугроба. Я отчётливо разглядел его лицо...

— Не может быть! Ты никак не мог его видеть из хоккейной коробки, не выдумывай. Свет падал на лёд, а вокруг площадки была кромешная тьма. 

— Я говорю тебе, что видел его лицо, — стуча зубами от нервного возбуждения, повторил Линдберг, — но это ещё не всё. Мы на долю секунды встретились глазами. Он видел моё лицо… И он знает, что я видел…

 

◊◊◊

 

Шёл 1984 год. Поездка юниорской шведской хоккейной команды ИФ «Мальмё» была организована при помощи советской фирмы "Интурист" и одобрена спорткомитетом СССР. В состав группы вошли семнадцать игроков и три наставника. Была разработана обширная туристическая программа экскурсий с посещением дворцов и музеев Ленинграда и встреч с советскими сверстниками на ледовых полях города на Неве. 

Путешествие было запланировано на 10 дней и включало в себя 5 хоккейных поединков с местными юниорскими командами: «Светлана», «Адмиралтеец», «Большевик», «СКА» и «Ленмясокомбинат».

Молодые шведы весело провели время в самолёте, играя в карты и шутя на тему русских медведей с балалайками, которые ждут их прямо на улицах города. После двухчасового полёта авиалайнер приземлился в ленинградском аэропорту «Пулково». Команду разместили недалеко от аэропорта в гостинице «Пулковская», предназначенной для иностранцев. 

Советский хоккей был законодателем мод в мире и пик его расцвета пришёлся на начало 80-х годов. Шведские мальчишки, разинув рот от удивления, смотрели, как невероятные русские метеоры разгромили с оглушительным счётом 13:1 их жёлто-голубых любимцев, да ещё и на домашнем чемпионате мира 1981 года в Гётеборге. С тех пор прошло три года, была пересмотрена и значительно усовершенствована работа с молодёжью. Это принесло свои плоды, и чаша весов постепенно начала выравниваться. Хоккей в Швеции становился всё более профессиональным. Преимущество русских хоккеистов уже не было столь внушительным.

Семнадцатилетние Мадсен и Линдберг вместе с Лейфом Юханссоном играли в первой тройке нападения, которая являлась ударной силой команды. Мадсен и Линдберг безумно любили хоккей, мечтая о профессиональной карьере. В своих подростковых фантазиях они видели себя звездами, снискавшими себе мировую славу.

 Яркий пример защитника Бёрье Сальминга и других мастеров, реализововаших себя на самом высшем уровне, зажёг в них стремление добиться успеха в Швеции и привлечь внимание скаутов североамериканской Национальной Хоккейной Лиги, 

где бился пульс лучшего в мире профессионального хоккея. Ведь там хоккей являлся почти религией. 

 Знаменитые спортсмены неизбежно становились кумирами широкой публики. Их носили на руках, будто королевскую семью или кинозвёзд, а фотографии печатались во всех газетах и журналах.

Мадсен рос в Копенгагене, в нехоккейной Дании, но близость к Швеции открывала ему новые перспективы. Он мог наблюдать за игрой мастеров и тренироваться в соседнем Мальмё. А там, на одарённого 15-летнего паренька обратили внимание молодежные тренеры лучшего городского клуба, выступавшего во второй лиге. Они пригласили Мадсена играть за команду юношей, в которой он и познакомился с центрфорвардом Линдбергом. Тренеры поставили Руне к нему на край, и у ребят с ходу возникло поразительное взаимопонимание. Габаритный Линдберг словно таран пробивал бреши в обороне соперника, куда стремительно врывался юркий Мадсен и завершал комбинации. Довольно часто ему удавалось на скорости пройти по флангу, оттянув на себя защитников и не глядя отбросить шайбу на пятачок подоспевшему туда Линдбергу, который в таких ситуациях редко оставлял голкиперу шанс на спасение.

 Ребята легко сошлись и за пределами льда. Они не были схожи почти ни в чём, но превосходно дополняли друг друга. 

Руне Мадсен — невысокий, крепкий юноша с вьющимися тёмными волосами. У него было живое лицо, глубоко посаженные карие глаза, густые брови, немного вздёрнутый нос, чуть пухлые губы и заострённый подбородок. 

Йеспер Линдберг — высокий статный блондин со светло-голубыми глазами, классическим овалом благородного лица, тонким породистым носом, строгой линией рта и волевым подбородком. 

Друзья мечтали познакомиться с экзотической страной за «железным занавесом» и померяться силами с русскими парнями, доказав, что тоже умеют играть в хоккей на высоком уровне. 

Конец февраля в Ленинграде выдался снежным и холодным. Снегоуборочные машины едва успевали расчищать проезжие дороги. Заливщик катка и остальной персонал заводского стадиона "Светлана" прилагали огромные усилия, чтобы достойно подготовить ледовую площадку и проходы к ней. Закрытых раздевалок тут не было — игроки переодевались и шнуровали коньки прямо на скамейках для запасных. Борта коробки — старые и местами неровные торопливо приводились в порядок работниками стадиона, чтобы выпирающие части досок случайно не травмировали зарубежных гостей.  

Некоторый ажиотаж привносили местные фарцовщики, старающиеся всячески пролезть к шведам и выменять у них хоть что-нибудь импортное в обмен на советские значки или военную атрибутику. Фарцовщиков нещадно гоняли милиционеры, но они всё равно умудрялись как-то просочиться к интуристам, навязчиво предлагая осуществить „change“ — обмен. 

Особое беспокойство персонала стадиона вызывал предстоящий визит большого начальства из городской администрации. Доверенное лицо «мэра»[1]— товарищ Савченко лично собирался присутствовать на стартовой игре с зарубежными гостями. 38-летний Савченко считался очень перспективным работником. Начинал по линии органов внутренних дел и успел проявить недюжинные задатки в организационных вопросах. Пользовался особым доверием первых лиц города. Охотно принимал участие в спортивных мероприятиях, представляя городского главу. Он обладал располагающей внешностью и крепким телосложением. Носил дорогие импортные вещи и любил жить на широкую ногу. Кроме того Савченко занимался бизнесом, так как курировал импорт заграничного спортивного оборудования. В кулуарах поговаривали, что он злоупотреблял своей властью и не любил делиться прибылью, чем настроил против себя многих функционеров. 

И вот теперь Савченко лежал в морге, а милиция расследовала его убийство. Следователь майор Филатов занимался опросом свидетелей, но никто из зрителей ничего не видел. Тогда Филатов скорее для проформы обратился к начальству с целью отправить запрос по линии органов безопасности и выяснить, не заметил ли кто-нибудь из участников шведской делегации что-либо существенное для выяснения дальнейших обстоятельств убийства.

  [1] Первый секретарь Ленинградского Обкома КПСС

◊◊◊

 

Шведы вернулись в гостиницу. Руне и Йеспер, как всегда, делили один номер на двоих. Об игре никто и не вспоминал. Она отошла на второй план. Руне пытался успокоить друга:

— Даже если и произошло убийство, то это их местные разборки. Мы здесь вообще ни при чём. Доиграем серию и улетим домой. Выброси всё это из головы. Представь себе, будто бы мы посмотрели очередной американский триллер. 

Согласно расписанию на следующий день была намечена поездка в Смольный с торжественным приёмом в Ленинградском Горкоме. Шведы были уверены, что в связи со вчерашним чрезвычайным происшествием визит отменят. Однако к ним пришёл официальный переводчик «Интуриста» Сергей Ламбин и сообщил, что всё остаётся без изменений, и в 17:00 их ждут на месте. Экскурсионный автобус забрал команду из гостиницы и отвёз к зданию Смольного. В просторном банкетном зале заместитель первого секретаря Горкома монотонно зачитал приветственную речь, где подчеркнул важность культурного и спортивного обмена между Швецией и Россией. Особенное значение он уделил эстафете поколений. В связи с этим он выразил надежду, что молодые шведы передадут свои положительные впечатления о Советском Союзе и замечательном городе на Неве по возвращении домой и этим внесут свою лепту в дальнейшее укрепление дружеских связей между обеими странами. 

Всё обстояло так, как будто вчерашнего убийства, произошедшего на их глазах, не было и вовсе.

— Может, он вообще не в курсе? — предположил Мадсен.

— Скорее, они просто делают вид, что ничего не произошло, — возразил Линдберг.

После торжественной речи был организован буфет с бутербродами и лимонадом. Вскоре Йесперу понадобилось отлучиться по нужде. Он незаметно вышел из зала и по широким коридорам отправился в поисках туалета. Видимо, он свернул не туда, и, сделав круг, вышел к парадной лестнице. Пролётом ниже он увидел милиционера, передающего пакет человеку в штатском. Так как Йеспер совершенно не разбирался в чинах и званиях советской милиции, то с любопытством взглянул внимательнее, чтобы разглядеть знаки отличия на погонах. В этот же момент, стоящий к нему спиной мужчина, обернулся. 

Взгляды их встретились, и Линдберг опешил. 

Это был киллер! 

Линдберг в ужасе отпрянул от лестничного пролета и стремглав помчался обратно в банкетный зал. Он подбежал к жующему бутерброд с ветчиной Мадсену, и резко схватил его за руку. От неожиданности Руне опрокинул стакан на пол, расплескав лимонад.

— Иди сюда, быстрее! — Йеспер оттащил приятеля в сторону.

— Ты чего? Что случилось? — недоумевал Мадсен.

— Он здесь! Я только что видел его на лестнице.

— Кто здесь?

— Убийца! Он заодно с милицией!..

— Ты в своём уме? 

— Руне, клянусь тебе, что это не галлюцинация! Я снова видел его лицо, и он тоже меня узнал!..

— Что же нам делать? 

— Давай расскажем Стигу, но боюсь, что он не поверит.

— Да, он скажет, что мы рехнулись. Просто будем держаться вместе, а в гостинице ещё раз всё обдумаем и решим, как нам быть.

 

◊◊◊

 

 Заводская команда «Светлана» — участник ежегодных соревнований на первенство города — проводила вечернюю тренировку. Краснолицый пожилой наставник Жарков, которого все звали «Палыч», громким криком поддерживал высокий темп: 

— Так, теперь «два в один», покатили... Давай, живее! Шевелите ногами! 

Юноши тренировались в изношенной рваной амуниции, да и та зачастую добывалась по великому блату. Картина с экипировкой клуба выглядела удручающе: многократно заплатанные краги из лосиной кожи, сбитые мыски коньков, драные, вылинявшие хоккейные свитера с вытянутыми рукавами... 

Хорошие клюшки также были в огромном дефиците. Предметом вожделения всех молодых хоккеистов считалась финская клюшка фирмы «КОХО». Играть клюшками «КОХО» могли позволить себе только игроки команды мастеров, регулярно выезжавшие в гостевые турне за границу. Однако даже отсутствие приличной экипировки не только не снижало желания ребят тренироваться «до седьмого пота», но даже наоборот, усиливало мотивацию добиться успеха и перейти на следующий уровень. 

Невысокий форвард под номером 17 особенно выделялся среди юношей своей техникой, скоростью и нешаблонной манерой игры. 

После тренировки Палыч жестом подозвал его к себе: 

— Трунов, останься! С тобой хотят поговорить, — сиплым голосом сообщил тренер.

 Рядом с ним стоял невысокий человек лет сорока в красной спортивной куртке. У него было приятное, энергичное, с мелкими чертами, лицо. 

Привет, снайпер! — бодро сказал мужчина и протянул ему руку. 

Сева снял крагу, неловко вытер потную ладонь о тренировочный свитер и крепко пожал руку.

— Здравствуйте!

— Меня зовут Виталий Семёнович Кольцов. Я работаю при спорткомитете хоккейной федерации и занимаюсь организацией встреч юношеских команд, — пояснил мужчина, — к нам приедут шведы, твои ровесники. Будем играть с ними пять матчей в Ленинграде. Хоть встречи эти и товарищеские, но победить нужно обязательно. Советский хоккей — лучший в мире и мы всегда должны об этом помнить, подтверждая нашу силу новыми успехами. Команда у шведов крепкая, хорошо обученная. Они уже играли в Финляндии и уверенно выиграли у местных клубов. Ну, мы ведь — не какие-то там финны! Играть будем на победу и желательно с крупным счетом. Хотим перед серией игр укрепить составы наших команд, а то, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай! — засмеялся Кольцов, — так что ты у нас сыграешь во всех встречах, «за себя и за того парня»... Вот и тренер Сергей Павлович мне тебя рекомендовал. Ну что, Трунов? Не подведёшь!?

— Я готов играть! Постараюсь не подвести, — скромно, но с оттенком гордости ответил Сева. 

Кольцов дружески хлопнул его по плечу: 

— Вот и договорились!

 

◊◊◊

 

Сева Трунов вернулся домой окрылённым: 

— Ма! Па! Я буду играть против шведов все пять матчей! — гордо сообщил он родителям.

Мама радостно улыбнулась, а отец, узнав, что сына задействуют в пяти различных клубах, сочно выругался:

— Вот уроды! Без вранья ничего не могут, — возмутился он.

— Порадовался бы лучше за сына! — упрекнула его жена.

— Чему тут радоваться? Кругом сплошная ложь и очковтирательство.

— Да, ладно тебе, помолчал бы лучше! У мальчика впервые появился шанс показать себя на международном уровне. Может, и тренеры сборной его заприметят...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

 

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья