android-character-symbol 16.21.30apple 16.21.30@Combined ShapeЗагрузить фотографиюОчиститьCombined ShapeИскатьplususeric_avatar_placeholderview
Блог Медвежий угол

Сессия МОК в Лиме о допинге

В Лиме закрылась 131-я сессия МОК. Произошло ли на ней что-то важное, касающееся российского допингового скандала и допинга вообще?

Произошло.

Я бы отметил следующие моменты.

Во-первых, МОК принял поправку к Олимпийской хартии, согласно которой на нарушителей антидопинговых правил теперь могут налагаться денежные штрафы. Коммерциализация спорта добралась и до системы санкций, в которой до сих пор господствовал старый добрый альтруизм. Слушок о сотне миллионов долларов за сочинские проделки потихоньку приобретает вполне явные очертания.

Во-вторых, Денис Освальд озвучил дикие цифры: в результате перепроверки пекинских и лондонских проб было выявлено 99 читеров. Больше половины из них – россияне и белорусы (37 и 16 соответственно). Это к вопросу о государственной допинговой системе.

В-третьих, Томас Бах вновь (на моей памяти уже в третий раз) высказался об афере 2014-го года как о доказанном факте, не дожидаясь окончания работы МОКовских комиссий. Вот его слова:

«Что касается признания российской стороной доклада Макларена, то мы видим публикации противоречивых заявлений. Однако это только небольшая, символическая часть, и одно только признание не даст забыть того, что произошло в прошлом».

Фактически, Бах уже больше полугода готовит всех к неизбежности санкций. Готовит, главным образом, российскую сторону – чтобы избежать резкий движений в виде всяческих демаршей и откровенно хамских заявлений, которыми в свое время отметились российские власти в адрес Макларена.

Ну и главное, конечно, доклады о работе комиссий Шмида и Освальда.

Вопреки усиленно тиражируемому мнению о том, что отсутствие Шмида на сессии МОК можно толковать как позитивный для России знак, я думаю совершенно иначе.

Из отчета комиссии понятно, что Шмид сосредоточен на перепроверке тех фактических данных, с которыми работал Макларен. Это, напомню, показания свидетелей, электронная переписка Родченкова с чиновниками Минспорта и другие данные с его жесткого диска, а также результаты анализа сочинских проб. Эта работа ведется в тесном взаимодействии с Маклареном.

Как и Макларен, Шмид не собирается пока раскрывать имена людей, которые помогают ему вести расследование:

«С прошлой сессии МОК в Рио-де- Жанейро дисциплинарная комиссия провела большое количество слушаний и переписывалась с лицами, которые предоставили факты относительно общего положения дел в России. По причине конфиденциальности список этих лиц не может быть разглашен».

Что это значит? Это значит, что Шмиду, чтобы подтвердить выводы Макларена, даже не нужно находить что-то новое.

В известном смысле, задача Шмида легче, чем задача Освальда. Если по умышленному участию спортсменов в манипуляциях с пробами ещё можно спорить, то факт государственной системы (в традиционном понимании этого слова) совершенно очевиден. Макларен ведь не случайно оценил доказанность этого своего вывода как соответствующую стандарту «вне всякого разумного сомнения». Иными словами, для юриста там всё совершенно ясно: РусАДА под руководством Минспорта и при участии ФСБ в массовых масштабах подменяло пробы. Описать эту аферу словами «какой-то директор лаборатории покрывал какие-то пробы» может только Мутко. Ясное дело, что в этот бред не поверит никто: слишком серьёзные доказательства были предъявлены Маклареном и теперь изучаются Шмидом.

А теперь к этим доказательствам добавятся ещё и те, которые найдены комиссией Освальда.

Собственно, это главное.

Это, можно сказать, бомба.

Я неоднократно отмечал, что российская сторона, несмотря на массу громких заявлений, ни разу не рискнула на серьезном уровне опровергнуть вывод Макларена о государственной допинговой системе. Терминологическая поправка, которую Смирнов выклянчил у Макларена, сути дела не меняет: важно, что все факты остались прежними, а упомянутые в докладе лица поспешно уволены из Минспорта.

Зато в вопросе персональных санкций к спортсменам Россия использовала своё преимущество, полученное уничтожением улик, по полной программе.

По сути, до сессии МОК складывался тот самый парадокс, о котором я писал еще в декабре 2016-го: факт подмены проб установлен, а наказывать за него некого.

Преступление есть, круг подозреваемых известен, но доказательств на кого-то конкретно не хватает.

Эту малину поломал Освальд, который наконец-то заявил, что у него есть основания предъявить обвинения конкретным спортсменам.

Я не думаю, что после закрытия дел в отношении биатлонистов, фехтовальщиков, бобслеистов и решения КАС по Легкову Освальд рискнул бы бросаться пустыми словами. Он, конечно, уже понял, что упоминание в переписке и царапины на баночках свидетельствуют только о самом факте манипуляций, но не о вине спортсмена.

И на фоне этого понимания – такое сенсационное утверждение.

Что это за «целый ряд элементов», о которых сказал швейцарец? Только ли о новом методе исследования царапин идет речь?

Да вряд ли. Что принципиально нового может дать этот метод? Ну, подтвердит он лишний раз факт несанкционированного вскрытия. Ну, поможет даже установить, что вскрытие осуществлялось в феврале 2014-го. И что? Это ведь никак не свидетельствует о вине спортсменов.

По логике вещей, Освальд должен был найти что-то такое, что позволяет уверенно говорить о вовлеченности спортсменов в манипуляции. Напомню, что согласно показаниям Родченкова, спортсмены участвовали в афере трижды: когда сдавали чистую мочу для будущей подмены, когда полоскали рот стероидным коктейлем и когда отсылали коды своих проб в Минспорта.

Неужели удалось как-то это доказать?

Впрочем, ждать осталось немного. Обе комиссии закончат свою работу в течение трёх месяцев.

Автор
  • BeAR

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы