Загрузить фотографиюОчиститьИскать

Кобе, которому не нужна ваша любовь

Не верьте тому, что читаете. Игрок «Лейкерс» не хочет обмена. Собственно, как не хочет и быть игроком «Лейкерс». Он просто хочет быть столь блистательным, столь великим, что вам придется его полюбить.

Кобе, которому не нужна ваша любовь
Кобе, которому не нужна ваша любовь

Семь километров к востоку от бульвара Стрип, вдали от переливающегося в лучах солнца залива зал школы Вэлли-Хай встречает влажным прохладным воздухом, запахом мастики и потных носков. Стук мяча, ударяющегося о полированный паркет, отражается о застекленные бетонные блоки, которые образуют внутренние стены. Слышится скрип кроссовок. Раздаются и замирают голоса, матерщина и смех. Высокая трагедия и низкая комедия сменяют друг друга, часто отражаясь на одном и том же лице с разрывом в несколько секунд. Здесь нет ни болельщиков, ни журналистов. Нет эго. Нет споров. Нет попыток подколоть соперника. Здесь нет ничего, кроме этой площадки, этой игры, этих людей, этого мяча – именно этого особенного мяча, традиционного оранжево-коричневого мяча, взлетающего по высокой арке параболы и мягко вращающегося в обратную сторону – бросок, рожденный из бессчетного количества других предшествующих ему бросков, сотен тысяч бросков, может быть, миллионов, забитых и совершенных в течение многих лет уединенных тренировок в залах и на дворовых площадках от Италии до Филадельфии…

Кобе Брайант приземляется, остается в бросковой позе, замирая на долю секунды в своих красно-белых-синих Zoom Kobe II, а его невероятно длинная высеченная многодневными тренировками рука, темно-коричневая, мокрая и пахнущая одеколоном все еще возвышается над головой, как у ребенка, тянущего ладонь вверх в школе. Имена его дочерей, Наталиа Диаманта и Джианна Мариа-Оноре – которые он произносит с заметными итальянскими интонациями, сильно диссонирующими с его привычной манерой, своеобразным вариантом хип-хопа (с шести до тринадцати он жил в Италии, где выступал его отец; затем они переехали в Вайнневуд, богатый пригород Филадельфии) – вытатуированы на нижней стороне предплечья, которая сейчас направлена на кольцо, его кисть все еще находится в идеальном изогнутом положении, провожая мяч – в жесте, одновременно сильном и утонченном, напоминающем что-то из балета и вместе с тем основополагающем, ведь именно он придает мячу то самое обратное вращение, так называемое касание снайпера, которое помогает погасить отскок от дужки и гарантирует большую вероятность попадания мяча диаметром 23 сантиметра в кольцо диаметром 46 сантиметров.

Если вы уразумели разницу между двумя этими понятиями, то можете начать присматриваться к Кобе Брайанту, которого, наверное, можно назвать одной из самых непонятых фигур в современном спорте. Это трагическое непонимание, и для него, и для нас

Несколько лет назад Кобе сломал одну из костей запястья правой руки. Из-за этого он пропустил первые пятнадцать матчей сезона, но использовал эту возможность для того, чтобы научиться бросать левой рукой, что в последнее время стало его «коронкой». Пока перелом заживал, безымянный палец, который был расположен близко к месту перелома, был в течение долгого времени связан с мизинцем. В конце концов, Кобе обнаружил, что его пальцы больше не расположены равномерно: теперь они были разделены по два. Как результат этого, изменился и его бросок, а процент попаданий резко пошел вниз. Просмотрев множество видео, он обнаружил, что при броске мяч вращается немного в правую сторону.

Для того, чтобы исправить этот недостаток, Кобе провел все лето в зале и сделал сто тысяч бросков. То есть точных бросков, а не просто бросков. Он не тренирует просто броски по кольцу, объясняет сам Кобе. Он тренирует точные броски. Если вы уразумели разницу между двумя этими понятиями, то можете начать присматриваться к Кобе Брайанту, которого, наверное, можно назвать одной из самых непонятых фигур в современном спорте. Это трагическое непонимание, и для него, и для нас. Можно обвинять в этом журналистов. Можно объяснять это тем, что мир крутится вокруг славы и денег. Можно уличать в этом самого Кобе.

Недавно отпраздновав свой двадцать девятый день рождения, Кобе готовится к своему двенадцатому сезону в НБА (статья была опубликована в ноябре 2007 года – прим. ред.). Последнее время – довольно неохотно – многие начинают признавать его как величайшего среди действующих игроков, ставя его в один ряд с Уилтом Чемберленом, Лэрри Бердом и Майклом Джорданом. В этом году Кобе заработает свыше 45 миллионов за счет денег от контракта, рекламы и деловых предприятий. Он постоянно светится в новостях, обычно представая в негативном свете, ведь он продолжает выступать за когда-то блистательную команду, «Лос-Анджелес Лейкерс», у которой в данной момент просто нет талантливых игроков, чтобы вновь побороться за титул. Пять дней в компании с Кобе – на самом деле, десять часов, растянутые на пять дней, – всего лишь мимолетный взгляд на жизнь высококвалифицированного ремесленника. Он видит свою работу как искусство, как свое призвание. Почти как Джейсон Борн и Джеймс Бонд, два его любимых киногероя, Кобе считает себя «рыцарем без страха и упрека»: современный воин, способный справиться с любой проблемой, найти выход из самого затруднительного положения. Он – самопровозглашенная черная мамба, известная своим неотразимым ударом, агрессией и скоростью. Все эти рекламные ролики для Sprite и Nike, где показана его работа на тренировках? Это все его идея. Заснимите мои тренировки, предложил он. Вот моя суть: парень, который выворачивает себя наизнанку каждый раз. Фирменный знак Кобе, о котором вы еще услышите в ближайшие годы, называется Sheath (ножны). Он напоминает ножны от меча самурая. Меч – это необработанный талант, объясняет Кобе. Ножны – это то, где его хранят – все, через что вы проходите, ваши шишки и ваш багаж, все, что вы познаете.

Будучи мальчишкой, он собирал фантики от жвачки с изображениями баскетболистов для того, чтобы следить за тем, какие движения игроки демонстрировали и «какие мышцы были задействованы для осуществления этого движения»

«Scito hoc super omnia....Tempus neminem non manet....Carpe diem», – провозглашает он на латыни (которой обучался в итальянской школе) на своем сайте, KB24.com. «Знай это превыше всего… Целиком используй каждый шанс, каждый момент, каждый час, что у тебя есть. Время не ждет никого… Лови момент». Он просыпается утром в 5:30 и спешит на тренировку. Он ест пять раз в день. По специальной диете, подчеркивая, что важны не только ингредиенты, но и то, как они приготовлены. Он изучает записи с игрой бывших и нынешних игроков всего мира с любопытством ученого, трудящегося в своей лаборатории. (Будучи мальчишкой, он собирал фантики от жвачки с изображениями баскетболистов для того, чтобы следить за тем, какие движения игроки демонстрировали и «какие мышцы были задействованы для осуществления этого движения»). Он может взглянуть на выбранное наугад фото себя самого, совершающего определенный бросок в игре, и сказать вам точно, где, когда и что именно произошло. Он потратил часы в свое время на беготню за теннисными мячиками, бег на короткие и длинные дистанции, со сменой темпа, следование по одним из тем же схемам снова и снова на пустой площадке, чтобы подготовиться для игры в треугольном нападении. После первого сезона в профессионалах, когда он был шестым игроком в составе «Лейкерс», его летние тренировки были акцентированы на том, чтобы всегда быть психологически вовлеченным в игру, так что он всегда мог выйти со скамейки и принести пользу. Еще задолго до того, как имя Фила Джексона стало фигурировать в качестве возможного главного тренера, Кобе связался с Тексом Уинтером, крестным отцом треугольного нападения, чтобы обсудить хитросплетения игры – просто потому, что он изучал игру и хотел научиться всему. В свой первый сезон без Шака он набрал 6 килограммов мышечной массы, чтобы справляться с предстоящими более серьезными нагрузками. Этим летом он потерял 7 килограммов, частично из-за необходимости следить за уровнем холестерина (семейное наследие в виде диабетов и болезней сердца) и частично для того, чтобы снять нагрузку с тела в общем и с коленей в частности – он перенес несколько операций на коленях, первую в Колорадо, во время злополучной поездки, изменившей всю его жизнь.

В соответствие с уточнениями самого Кобе его обувь была сделана со специальной вставкой внутри задника для того, чтобы, как он убежден, сократить сотые доли секунды его реакции. Для этого же он попросил Nike разработать специальную систему носков и кроссовок вроде той, что у существует у профессиональных футболистов. Та доля секунды, которую он теряет, пока его нога скользит внутри кроссовка, это то время, которое уходит у него, чтобы обмануть защитника, говорит он. Когда он прикладывает лед к коленям, то не только к передним частям, но и задним – на что обычно не обращают внимания, потому что это отнимает больше времени. Он также попросил Nike изготовить для него такой тренировочный костюм, который бы впитывал пот с его коленей и таким образом уменьшал время на восстановление. Время на восстановление, убежденно говорит он, самый важный элемент тренировок.

Один на один с кольцом, забивая свои привычные 80-90 процентов бросков на тренировке (без защитника), Кобе может реализовать около пятисот бросков за час. В прошлом сезоне в результате подобных тренировок всех тех сотен тысяч точных попаданий Кобе в четырех матчах подряд реализовал, по крайней мере, пятьдесят очков в четырех матчах подряд и стал лучшим бомбардиром в лиге. Два года назад он выдал потрясающую игру, набрав 81 очко в домашней встрече с «Торонто» – второй результат в истории после ста очков семифутера Уилта Чемберлена, все броски которого были сделаны непосредственно из-под кольца. Реакция на Кобе и его достижения вызывает недоумение: так было с самого начала его карьеры, когда он вошел в первую пятерку на Матч всех звезд, играя в лиге лишь второй год (и будучи шестым игроком в составе тех «Лейкерс»), а затем критиковался за то, что спровоцировал напряженную дуэль с правящим королем Майклом Джорданом. Пожалуй, ни одна фигура в истории НБА не было одновременно столь любима и столь ненавистна, как Кобе Брайант.

Реакция на Кобе и его достижения вызывает недоумение: так было с самого начала его карьеры, когда он вошел в первую пятерку на Матч всех звезд, играя в лиге лишь второй год (и будучи шестым игроком в составе тех «Лейкерс»), а затем критиковался за то, что спровоцировал напряженную дуэль с правящим королем Майклом Джорданом

Сейчас в тренировочном зале мяч идеально заходит в кольцо, заставляя подергиваться сетку с характерным чарующим шуршанием. Время не замирает – оно продолжает идти. Кобе чуть наклоняет голову, почти незаметно, как будто бы хочет сказать «Именно об этом я и говорил» – выражение, к которому он частенько прибегает в повседневной жизни, когда воплощаются его мечты, когда что-то, во что он верит, подтверждается. Образ Кобе, который редко увидишь: его идеальные белые зубы, заключенные в беззаботную улыбку молодого человека, который наслаждается дыней и вкуснейшими молочными коктейлями (он и его жена заказали себе десерт в одном из ресторанов Лас-Вегаса перед тем, как отправиться на шоу) и который в последнее время влюбился в серию книг о Гарри Поттере. Он читает их с невероятной скоростью, пытаясь обогнать жену, – первые книги, которые Кобе читает со времен школы, когда он зачитывался научно-фантастическим романом «Игра Эндера» о мальчике, который невероятно страдает от одиночества и плохого отношения, но, в конце концов, спасает планету.

***

Музыкальная трель дверного звонка. Кобе прибыл сотоварищи – сдержанная, но многосложная система юной энергии и дорогого парфюма.

Впереди шагает его телохранитель Рико, незаметный человек совсем невыдающихся габаритов, ранее работавший в полицейском спецназе Лос-Анджелеса и специализирующийся на разнообразных восточных единоборствах. Говорят, что Рико (его настоящее имя – Камерон, но все считают, что оно ему не подходит) подготовлен, чтобы сдерживать толпу достаточно долго, чтобы Кобе добрался в безопасное место. Через несколько дней Кобе отправится в устроенный Nike тур по Азии, шесть городов за семь дней, где майки с его именем расходятся в два раза быстрее, чем где бы то ни было еще, и где толпы поклонников в действительности представляют опасность. По всему миру майки Кобе продаются гораздо лучше, чем кого-нибудь из игроков НБА: не подвергающийся сомнению факт его статистического доминирования, кажется, перевешивает весь негатив истории его личной жизни – отчужденность и эгоистичность раннего этапа карьеры, дело об изнасиловании в Колорадо, которое было отозвано прокурором, и последующий гражданский иск, который разрешился вне стен суда, зловонный конфликт со столь любимым в Америке гигантским клоуном Шакилом О’Нилом, появляющееся и исчезающее желание быть обмененным из «Лейкерс».

По всему миру майки Кобе продаются гораздо лучше, чем кого-нибудь из игроков НБА: не подвергающийся сомнению факт его статистического доминирования, кажется, перевешивает весь негатив истории его личной жизни

Джерри Сойер является менеджером Кобе в области маркетинга, примерно ростом с самого Кобе, с очками в черной оправе в стиле Малькольма Х и завидной коллекцией модных кроссовок. Его отец работал с боксерами: одним из его клиентов был Леон Спинкс. В карманах безразмерных шортов Джерри два коммуникационных приспособления. Он представляет собой одну из четырех колонн в основании Zambezi Ink, рекламного мультимедийного агентства Кобе. Как звукозаписывающие лейблы, принадлежащие рэперам, Zambezi представляет собой попытку управлять рынком. Помимо этого Джерри делает для Кобе множество разных вещей, начиная с организации контактов с прессой (вроде меня) и заканчивая ведением дел с благотворительными организациями, как, скажем, «Все звезды После школы» – программа для нуждающихся детей из Лос-Анджелеса, на которой мы побывали вместе с предсказуемым фурором (только представьте: огромный класс кулинарии, где латиноамериканские девочки 13-14 лет, которые учились делать картофельный салат, с сетками для волос, резиновыми перчатками и ножами в руках визжали во всю мощь своих легких). Именно Джерри отвечал за то, чтобы черно-белый костюм в горошек, сделанный для Кобе Gucci по особому заказу (как и множество другой одежды – он сам сидит за столом в гостиной в компании с женой и выбирает образцы тканей), был отглажен и доставлен для этой фото-сессии, которая все-таки пройдет в этом роскошном номере башни Wynn на бульваре Стрип в Лас-Вегасе, где Кобе участвует в летнем турнире с американской национальной сборной, пытаясь квалифицироваться на пекинскую Олимпиаду. Башня Wynn на целый месяц стабильно забронирована за королевскими особами от баскетбола.

Крепко к руке Кобе прижимается бывшая Ванесса Урбиета Корнехо Лайне двадцати пяти лет, обладательница печально известного сиреневого алмаза за 4 миллиона долларов. Кобе познакомился с Ванессой – и ее матерью, которая исполняла роль дуэньи, – на съемках клипа на песню из своего рэп-альбома, небольшого эксперимента, который остался практически незамеченным. В то время Ванессе было семнадцать, и она еще училась в школе. Кобе шел только двадцать первый год, и он уже четыре сезона выступал в НБА. (Вы, наверное, вспомните, что он привел певца Брэнди на свой выпускной вечер). В начале карьеры Кобе критиковали за то, что он держался особняком от партнеров – пока они играли в карты, ходили в клубы и обсуждали выплаты на поддержку детей – Кобе дулся в Нинтендо и заказывал еду в номер: Ванесса подходила ему наилучшим образом. Обеспеченная девушка из католической семьи, она жила в Оранж Каунти и была столь же близка со своими родными, как и он со своими: Кобе лишь незадолго до этого начал жить отдельно. Ванессу открыл музыкальный продюсер на одном из хип-хоп концертов. Тогда она начинала работать танцовщицей и участвовать в подтанцовке. Кобе невозмутимо рассказывает мне, что, когда он познакомился с ней, это была любовь с первого взгляда. С тех пор, когда это только было возможно, они всегда были вместе. В первую неделю он затопил директорат ее школы цветами. Он забирал ее, как только звучал звонок, на большом черном мерседесе, вызывая массовое столпотворение.

Смуглая красота и шелковые черные, как смоль, волосы Ваннесы вызывают в памяти образ идеализированной мексиканки, которую часто можно увидеть на татуировках латиноамериканских гангстеров. Некоторые называют ее Йоко Кобе. Я видел ее, застенчивую и преисполненную нежности, рядом с Кобе на ее высоких шпильках, с макияжем и продуманным до мелочей гардеробом, над которым поработал кто-то, у кого нет недостатка во времени и деньгах – и это вызывало ощущение заточенной в башне принцессы перед зеркалом, прихорошившейся до последней реснички, последней пряди, последнего браслета. На публике она терпеливо выносит бесконечное фотографирование на телефоны со стороны случайных прохожих, которые, как кажется, сидят в засаде за каждый углом, все время грациозно благодаря всех и каждого из тех, кто одаривает ее комплиментом. «Вы очень милы, – говорит она с улыбкой королевской и медоточивой, – огромное вам спасибо». И я видел, как она слетела с катушек – подобно раненной медведице, загнанной в угол кошке, проститутке на печально известной 14-й улице Вашингтона, демонстрируя медвежий захват своих наманикюренных пальчиков и бросаясь россыпью матерных выражений в раздевалке «Лейкерс» в адрес толстяка, который по ее представлению взглянул на ее дочку неподобающим образом. Наверное, именно ей принадлежит рекорд по наибольшему числу употребления «motherfucker» в одном предложении.

Джо был человеком, который гнался за известностью. Он выступал в НБА восемь лет, четыре из которых провел за команду из своего родного города, «76-х»: там его заставляли работать под кольцами в консервативной системе нападения, известной как нападение Восточного побережья

Кобе называет ее Мамачита. Он всегда держит ее за руку, куда бы они ни шли. Иногда он разговаривает с ней по-испански. Позже этим же днем, когда приносят блюдо с фруктами, Кобе спросит ее «Quieres un poquito de fruta, Mamacita?» Кобе и Ванесса учат детей испанскому и английскому. Иногда Кобе вставляет и итальянские слова. Он скажет, например, mangia, разрешая им есть. Наталия, четырех лет, которую все зовут Нани, посмотрит на него как на сумасшедшего. «Папочка, ты говоришь не испанское слово», – упрекнет она. Нани, конечно, высока для своего возраста. Старшая сестра Кобе, с которой они очень близки, ростом около 180 сантиметров. Мать Кобе Пэм, коли уж на то пошло, – 177 сантиметров. Отец – 204.

Джозеф Вашингтон «Мармелад» Брайант, выпускник филадельфийского университета La Salle, рано закончил учебу и отправился покорять НБА через «превратности драфта» после того, как у семьи возникли финансовые проблемы. Свое прозвище он получил за пристрастие к сладкому. (Своего сына он назвал в честь деликатесного сорта японской говядины: Кобе Бин Брайант). Песня Кобе про Джо – это демонстрация того, что он приобрел свое отношение к работе не со стороны отца. Джо был человеком, который гнался за известностью. Он выступал в НБА восемь лет, четыре из которых провел за команду из своего родного города, «76-х»: там его заставляли работать под кольцами в консервативной системе нападения, известной как нападение Восточного побережья. «Мармелад» же думал о себе скорее как об игроке вроде Мэджика Джонсона, которому просто не давали доказать свой высочайший класс. В Италии он стал тем баскетболистом, которым мечтал стать – много забивающим (в двух матчах он набирал больше 50 очков) и обожаемым. Кобе хорошо помнит, как болельщики распевали песни о его отце. Когда Кобе был маленьким, он надевал свою миниатюрную форму «76-х» и смотрел матчи с участием отца по телевизору. Кобе притворялся, как будто бы сам принимает участие в игре, повторяя движения отца, используя тайм-ауты, чтобы попить воды, как делала команда. Когда он повзрослел, то стал выступать за тот же итальянский клуб, в котором играл отец, только за молодежную команду, уже по-настоящему облачаясь в такую же форму. Частенько Джо приводил Кобе на свои тренировки. Когда ему исполнилось 11, команда из «Болоньи» пыталась перекупить его у родного клуба. В 13 он уже обыгрывал один на один одноклубников отца. Уже сейчас можно сказать, что дочка Кобе очень спортивная. Нани играет в футбол, игру, которую все еще обожает и Кобе. (Он взял 10-й номер в сборной, потому что под ним выступали его любимые футболисты – Пеле, Марадона, Рональдиньо). Обычно играя с Нани – младшую называют Гиги – Кобе поддается. Но иногда, когда он выходит вперед или обводит ее, то замечает, что в следующий раз она играет гораздо упорнее. Любимая игра его дочек называет человек-щекотун. Естественно, она подразумевает участие папы.

На этих выходных, когда человек-щекотун приехал в Вегас, чтобы участвовать в играх для больших мальчиков, а Мамачита составляет ему здесь компанию, за девочками следит мать Ванессы в их большом доме рядом с пляжем Newport Beach. Пара поселилась там сразу после замужества в 2001. Никто не знает, по-прежнему ли интерьеры украшены, как сообщалось ранее, его любимыми образами из «Звездных войн» и ее диснеевскими персонажами. Предположительно, дом очень большой, с кучей всего для детей. Брайанты не тратятся на няню.

После длительного обсуждения фотограф Найджел Пэрри, симпатичный британец, известный благодаря выдающимся черно-белым фотографиям, смог забронировать этот номер для фото-сессии. Как только было определено время, Джерри написал письмо фото-редактору Esquire’а о том, что Кобе понадобится стилист для съемок и что Ванесса прекрасно сможет исполнить эту роль. Esquire согласился, предложив Ванессе обычные для таких случаев 250 долларов. Джерри попросил повысить «более стандартную» расценку. После небольшого торга компромисс был благополучно достигнут.

Сейчас прибыв в гостиничный номер и познакомившись со всеми присутствующими, Кобе и его команда заказали блюдо с фруктами, о котором шла речь выше. Ванесса – которая попросила, чтобы ее упомянули как Леди Ви в подписях к фотографиям – вмешивается, высказывая озабоченность по поводу решения делать черно-белую съемку. Она выбрала гардероб из черно-белой одежды – соответствующая графика на всем, начиная с костюма от Gucci и заканчивая ботинками из кожи ящерицы 16-го размера – на фоне всего этого ярким контрастом призвана смотреться красная расцветка на галстуке Неймана Маркуса.

«Коричневый тоже должен быть», – говорит она Найджелу, обращая внимание на задник, который он и его три помощника устанавливают с таким трудом. Она поворачивается и обращается к мужу. «Кобе, – требовательно говорит она. – Ты знал, что фотографии будут черно-белые?»

На один очень продолжительный миг комната замолкла. Все головы повернулись к великану. 198 сантиметров, 94 килограмма – он возвышается над всеми нами. На площадке же в компании своих партнеров по сборной США, гигантских индивидуумов вроде ЛеБрона Джеймса и Дуайта Ховарда, он кажется маленьким и поджарым, почти что невесомым.

Кобе окидывает жену пристальным взглядом экзотических миндалевидных глаз. «Я не знал этого, – произносит он. – Этого я не знал».

«Она должна быть в цвете, – с убеждением говорит она. – Иначе мы не сможем увидеть красное на галстуке».

«А нельзя сфотографировать и так, и так?», – спрашивает Кобе у Найджела.

«Можно», – отвечает тот.

«Вы действительно можете сделать в цвете?» – спрашивает Леди Ви, все еще не особенно убежденная.

«Да ерунда, – говорит Кобе, сладковатым, но предупредительным тоном, поднимая подбородок и показывая большой выступ кадыка под ним. – Все пойдет».

Все идет. С помощью Ванессы и Джерри Кобе одевается и принимает сидячую позу. Найджел и его помощники приступают к работе, работает вспышка, за которым следует жалобное поскуливание зарядного устройства. Пшик. Вжжжж. Леди Ви присаживается на один из диванов. Я стою неподалеку, чтобы быть рядом с ней.

«Это выглядит действительно сексуально», – замечает она.

«У меня в запасе только две физиономии», – задумчиво говорит Кобе.

Пшик. Вжжжж.

«Улыбающийся Кобе и напряженный Кобе».

«Посмотрите прямо на меня, – просит Найджел. – Посмотрите вниз».

Пшик. Вжжжж.

«Не так ожесточенно», – говорит Ванесса.

«Ожесточенно – это хорошо, – парирует Найджел. – Люблю, когда ожесточенно».

«Он очень зло смотрится на каждой фотографии! Немного нежнее».

«Она не хочет, чтобы я все время был напряжен», – поясняет Кобе.

«Да – в каждом журнале одна и та же фотография. И в рекламе Nike. А я люблю, когда он улыбается».

«У Nike мы скоро все поменяем, – сообщает Кобе. Вчера он встречался с дизайнерами Nike, своим представителем и агентом Робом Пелинкой, который играл в баскетбол в колледже за чемпионскую команду «Мичиганских оборотней» – в одной команде с Fab Five (легендарная мичиганская пятерка, состоящая из Криса Уэббера, Джалена Роуза, Джувэна Ховарда, Джимми Кинга и Рэя Джексона – прим. ред.). (Он был открыт на дуге в тот момент, когда Крис Уэббер взял роковой тайм-аут, ну или, по крайней мере, так говорят.) На этой встрече они просматривали новую линию одежды от Кобе. По его просьбе она выдержана в стиле ретро, с консервативной темой, возвращающейся к временам первой хип-хоп программы Yo! MTV Raps.

«Нужно видеть майки, которые они выпускают, – говорит он жене. – Одна из них выглядит просто невероятно».

«Правда?» – спрашивает она немного неуверенно.

«Она выдержана в розово-зеленую клеточку и все такое», – широкая улыбка.

«Так. Все, – вмешивается Найджел. – Эта бесподобна. У вас прекрасная улыбка».

«Это улыбка с рекламы Kool-Aid», – откликается Кобе, поправляя рубин размером с мармеладку, который носит в левом ухе.

«Ваууу, – восхищается Ванесса, – Она похожа на фотографии, которые есть у нас дома. Обожаю, когда он улыбается». Ее взгляд говорит, что она без памяти влюблена.

«Кстати, – продолжает Кобе, – они мне сделали розовый тренировочный костюм».

«О, нет, они не посмели бы», – восклицает Ванесса, резко поворачивая голову. Ее тон показывает, что все далеко не ОК.

Глубокий голос нараспев откликается: «О, да. Они сделали».

«Какого оттенка розового?» – сомневающимся голосом спрашивает она.

«Понятия не имею. Розовый. Неопределенно-розовый».

«Как сирень? Или как жвачка?»

«Жвачка», – объявляет он, явно радуясь этой игре. Представитель Nike продал ему его как «серовато-розовый». Он бросает огромную беззаботную улыбку.

«Это здорово, чудесно», – говорит Найджел. Пшик. Вжжжж. «Теперь. Не улыбайтесь. Напряженное лицо».

«Как ты смотришь на Нани и Гиги», – просит Ванесса.

«Но я не могу не улыбаться, когда смотрю на них».

«Как, когда ты отчитываешь их за проделки».

«Хорошо», – благодарит Найджел. Пшик. Вжжжж.

«Забыла сказать, – продолжает Ванесса. – Нани пролила немного сока на диван сегодня. Она сказала мне, когда я звонила. Сказала: «Мамочка, мне нужно тебе кое-что сказать. Бабуля дала мне сок, а я пролила его на диван».

«Белый диван?»

«Моя мама сказала, что успела все быстро вытереть. Она так и передала: «Я сказала ей не делать этого», – ну знаешь, ей не разрешается пить там сок. Но нужно отдать ей должное. Нани сама сказала мне, что натворила, слава богу. Я такая ей говорю: «Нани, ценю твою честность. Но не надо так больше делать».

«Хотел бы я, чтобы они были здесь, – с сожалением замечает Кобе. – Они бы носились повсюду». «Нани так любит позировать», – с гордостью сообщает он Найджелу.

«Да?» – немного растеряно уточняет тот. Гораздо проще делать портреты, когда люди не говорят без умолку.

«Она бы поразила вас миллионом самых разных поз», – объясняет Кобе.

«Отлично». Пшик. Вжжжж. «Вы не против снять пиджак?»

«Не-а», – говорит Кобе.

«Не-а», – повторяет Леди Ви.

«Не понял?» – спрашивает застигнутый врасплох Найджел. Он удивленно переводит взгляд с Кобе на Леди Ви и обратно.

«Да нет. Давайте», – подтверждает Кобе командным тоном. Он бросает косой взгляд на жену, которая слегка наклоняет голову, почти незаметно, как будто говоря, «Именно об этом я и говорил».

А затем следует музыкальная трель звонка. Наконец-то принесли блюдо с фруктами.

***

Номер Кобе. Тридцатый этаж. Мамачита уехала: отправилась ли она по магазинам или играть в казино, или поехала домой к девочкам – этого мне не суждено узнать. Он принес барный стул в гостиную, где уже стоят два дивана и журнальный столик, чтобы не так сильно сгибать колени, когда сидишь. «Не становлюсь моложе», – объясняет он.

Вчера, в воскресенье, на которое не была назначена тренировка сборной США, Кобе отправился в зал и сделал пять сотен бросков. При наличии двух мячей и двух помощников ему удалось уложиться в один час, прервавшись только на небольшой разговор с легендарным тренером «Индианы» Бобби Найтом. Они никогда не встречались до этого: Кобе был на седьмом небе от счастья – по всем признакам он выглядел как мальчишка, который первый раз в жизни встретил самого Кобе. Прошлым вечером в другом номере башни он провел два часа, подписывая 9 сотен автографов для компании Upper Deck – упражнение, которое становится все более сложным, учитывая тяжесть «ручки-камеры», отмечающей совершение каждой подписи. (Среди предлагаемых предметов: ограниченный выпуск 124 баскетбольных мячей с нарисованной лазером росписью Кобе – 699.99 долларов за штуку). Этим утром он должен был тренироваться и пойти на пилатес, но отменил занятие.

«Доходишь до такой точки, когда начинаешь прислушиваться к своему телу и приспосабливаться», – объясняет он. Кобе рассуждает о своем организме как о прекрасно настроенной машине, которой он собственно и является.

Совет Джордана «это как получить совет от Будды, который сидит на вершине горы, который познал все и передает частичку своего знания следующему парню, который карабкается на гору»

Я сижу на диване. Он – на барном стуле. Это выглядит странно. Я чувствую себя так, словно примостился у подножья памятника Линкольну. Я втаскиваю в гостиную еще один барный стул. Теперь мне кажется, что я устраиваю ток-шоу, а телохранитель Рико выступает в роли нашей аудитории, спокойно сидя в углу. Кобе общителен и открыт. Я уже пробыл рядом с ним определенное время, он привык ко мне – хотя мне еще и не разрешается ездить с ним в одной машине или находиться с ним наедине, или в принципе проводить с ним время, когда это заранее не обговорено. Но, по крайней мере, сейчас он чувствует меня, как говорят в Л.А. На днях во время фото-сессии большая открытая ладонь Кобе со всего размаху опустилась мне на солнечное сплетение в качестве приветствия. «Как поживаешь, Майки?» – игриво спросил он. К счастью, я успел напрячься так, чтобы у меня не перехватило дыхание.

Следующие полтора часа мы разговаривали. О том, как он любит акул и хотел бы спуститься в море в клетке, как ему хотелось бы совершить прыжок с парашютом – и то, и другое после завершения карьеры. Как он столь быстро вырос в юности: у него была ужасная болезнь Осгуда-Шлаттера – настолько серьезная, что ему было больно, когда ему дули на колени. Как он купил собаку породы акита в придачу к двум шпицам, и почему содержание недрессированных собак должно считаться преступлением, своего рода формой неправильного обращения родителей с детьми. Как Майкл Джордан говорил с ним по душам, и что его совет «это как получить совет от Будды, который сидит на вершине горы, который познал все и передает частичку своего знания следующему парню, который карабкается на гору». Как напуган он был один раз в Тайване на огромной арене с пятью тысячами кричащих детей, которые пришли посмотреть на его мастер-класс. Он вспоминает, как стоял там, думая «Как нелепо. Это просто безумие. Я чокнутый. Я глупец. Я играю в баскетбол».

«Больше всего в том, что я буду выступать в НБА, мне нравилось то, что мне не придется волноваться о всяческих контрольных и домашней работе. Баскетбол круглыми сутками – и это было бесподобно»

Мы разговаривали о философии его логотипа, Sheath. Говорили о жизненном багаже, о месте, где вы сохраняете свою энергию. О его образе в лиге, когда он начинал с негатива и так никогда не смог изменить представление о себе. «Когда я только появился в НБА, – говорит он, – я был одним из первых, кто пришел со школьной скамьи. Мне было семнадцать лет – в то время НБА была гораздо более взрослой лигой. Она не была такой, какой стала сейчас. Я думал, что когда приходишь в НБА, то играешь в баскетбол круглыми сутками. Больше всего в том, что я буду выступать в НБА, мне нравилось то, что мне не придется волноваться о всяческих контрольных и домашней работе. Баскетбол круглыми сутками – и это было бесподобно».

«Отчужденность – если честно, я никогда не слышал об этом до последнего времени. Многое из этого было просто по наивности, потому что я не читал газет, не смотрел новостей. Я и понятия не имел о том, что происходит, что люди говорили обо мне. Это, может быть, и звучит глупо, но так оно и есть. И, думаю, именно из-за этого многие люди смотрели на это так – «Ага, наверное, он высокомерен». Но я вообще не знал, что за чертовщина там была. Однажды ко мне подошел журналист и спросил об этом – «Все считают вас высокомерным, к чему бы это?» И казалось, что это просто взято с небес. Я такой – «Вы о чем говорите вообще?» А он такой – «Вы что газет не читаете?» С того самого дня я начал читать газеты».

Я спросил его насчет Колорадо. Он начал что-то рассказывать, а затем остановился – как будто бы он хотел рассказать, но знал, что не стоит. Я немного надавил на него. Он рассмеялся и замотал головой. «Не уверен, что могу погрузиться в это, не погружаясь на самом деле».

«Вы можете погрузиться хотя бы частично», – попросил я.

Последовала долгая пауза.

«Я… хм, – сказал он. – Я не знаю, как к этому прикоснуться без того, чтобы на самом деле не сказать об этом – понимаете, о чем я говорю?»

А что насчет всего этого с Шаком, насчет того, чтобы быть обменянным из «Лейкерс»?

«Если бы мне пришлось пройти через все это снова, я бы никогда не стал говорить что-либо прессе, – говорит он. – Некоторые вещи должны оставаться за закрытыми дверьми. Болельщикам действительно необходимо знать все? Вам действительно нужно знать все, что происходит в доме ваших соседей? Вам это, правда, нужно?»

«Я просто хочу продолжать бороться. Просто стать настолько хорошим, насколько это только возможно, увидеть, в каких аспектах игры я смогу прогрессировать. Потому что это здорово. Я получаю удовольствие от этого, а когда вы получаете удовольствие от чего-то, вы хотите найти новые способы делать это. Как, например, восемьдесят одно очко за игру? Я пахал как вол все лето до этого. Та игра стала кульминацией многих дней тяжелого труда».

«Что касается того матча – и я знаю, что он войдет в учебники истории и все такое – самое лучшее из того, что касается того матча, это то, что мы выиграли. Это было непросто. Тогда мы потерпели поражения в двух или трех матчах подряд. Попали в черную полосу. И на тот день попал день рождения моего деда, который умер незадолго до того, и моя бабушка была на той игре, и моя жена и дочка были там, и это было незабываемо, но для меня победа – это все. Это вызов, абсолютный вызов – как вам как команде выйти на элитный уровень? Будучи единым целым? Сейчас мне наплевать на очки или другие статистические штуки – важно то, как вы попадаете на элитный уровень и остаетесь на этом уровне как команда. Что нужно для этого сделать?

Нужно быть открытым ко всему новому и не цепляться за то, что есть. Если вы неспособны меняться, это становится вашей слабостью. Все, что вы можете сделать, это забыть о плохом и двигаться вперед. Нужно просто развиваться, учиться новому. Я не сделаю тех же ошибок в будущем, которые я сделал в прошлом. Я сделаю новые ошибки, уверен в этом. И я так же научусь многому. Нужно уметь постоянно меняться. Ваше тело меняется. По мере того, как это происходит, должны меняться ваши движения, ваша программа тренировок, нужно уметь приспосабливаться».

«Я собираюсь отдавать себя всего на тренировках. Не буду обманывать игру. Собираюсь предпринять все шаги и сделать все, что необходимо. Я воспринимаю это так. Господь одарил меня такой способностью, я не собираюсь обманывать его доверие. Собираюсь выходить туда и делать все, что я могу, каждый раз».

Кобе извиняется: ему нужно ехать на арену Thomas & Mack, на товарищескую встречу в преддверии надвигающегося двенадцатидневного международного турнира. В последующие две недели Кобе и сборная США победят соперников на классе, выигрывая в среднем более чем тридцать очков, обеспечат стране место на Олимпиаде, чтобы принести Америке первую золотую медаль на международном соревновании с 2000 года. Кобе наберет 27 очков в принципиальном матче против Аргентины, которая завоевала золото на прошлой Олимпиаде, на протяжении всего турнира он запомнится лидерскими качествами, цепкой защитой, искусными пасами. В каждом матче он будет просить, чтобы ему дали задание играть против лучшего самого опасного игрока соперников. Он сдержит лидера Бразилии и лучшего бомбардира турнира Леандро Барбозу, позволив набрать ему только четыре очка. Кобе будет среди лидеров по передачам и минутам, проведенным на площадке.

Он будет сердцем американской сборной.

«Именно об этом я и говорил».

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы