Как спастись Уткину

Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).

Предупреждение автора: текст полон грусти и малопонятен для молодежи

Друзья, логично спросить меня, зачем писать об Уткине, о котором после его недавних откровений - порядочному человеку упоминать - всё равно что обсуждать в великосветстской гостиной то, как бомж блеванул в подъезде? Легко отвечу: потому что Василий в настоящий момент является одновременно жутким, но в то же время совершенно идеальным примером того, как стремительно деградирует до скотского состояния личность, исполненная гордыни и не видящая Бога. Примером самого страшного, что может случиться с человеческой душой. Поучительным настолько, насколько чужой пример вообще может кого-то чему-то научить.

Вспомните, как неторопливо, лишь по чуть-чуть нисходящей, Уткин спускался, ехал с ярмарки последний десяток лет. Да, всё скучнее становились его комментарии, всё глупее приколы, всё больше друзей и знакомых почему-то прерывали связь, всё чаще в твиттере мелькала водочка, а в речи мат. Но до поры до времени процесс распада, растянутый на годы, казался малозаметным. Ещё не так давно толпы защитников упитанного гуру, размахивающие плакатом "Сам добейся", упорно противостояли трезвомыслящим оппонентам. Ещё прошлой весной многие почтительно внимали речам знаменитого комментатора, и возносили его статьи до небес плюсами. Ещё казалось, что Василий делает успешную карьеру. Но, как поётся в лапалиссаде, "За пятнадцать минут до смерти он был ещё жив" - увы, эта тема вечно повторяется в жизни и многажды описана в литературе, от истории героя "Падения" Камю, до судьбы тургеневского Веретьева.

Просто в определённый момент человек настолько отвращается от Господа, что Тот перестаёт оказывать помощь, как солнце, заслоненное тучами, перестаёт освещать землю. И начинается кошмар. Появляется бывший подчинённый с рассказами, достойными обитателей серпентария, уплывает из рук работа, кончается терпение почитателей и они принимаются валять в грязи прежнего кумира, возникают проблемы со здоровьем, улетучивается вдохновение и единственной отдушиной становится рюмка. О дно стукаешься неожиданно. Вот в этот момент, если нет в душе молитвы, и происходит надлом. Мозг работает в горячечном режиме, мыслям душно, начинается и прогрессирует веселое безумие. Кто-то, пожив немного такой остаточной "жизнью", вешается, кому-то суют перо в бок в пьяной потасовке, у кого-то отказывают почки. А кто-то, очень немногие, выздоравливают.

Однако, как точно сформулировал христианскую мысль Сергей Бубка: "Пока остаётся одна попытка, ничего не потеряно". Не знаю, как у впавшего в ступор от Васиной копролалии Шустикова, а у Василия только один выход - срочно, прямо сейчас в группу Анонимных Алкоголиков. Чтобы сделать хотя бы три шага великой 12-шаговой программы.

1. Мы признали своё бессилие перед алкоголем, признали, что мы потеряли контроль над собой.

2. Пришли к убеждению, что Сила более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.

3. Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимали.

На данном этапе это единственное, что может спасти. Я видел людей, упавших ещё ниже Василия, полностью отчаявшихся, потерявших всё. И постепенно, зубами выгрызая, с Господней помощью, вернувших то, что возможно было вернуть. Я знаю, что программа поможет. Но для этого надо захотеть. Захотеть бросить пить и захотеть перестать быть подонком.

Да, последнее. Почему я хочу, чтобы Василий выздоровел? Можно ответить: потому, что я христианин и мечтаю, чтобы никто не ушёл из этого мира обиженным и прямиком в ад. Но для меня, чувственного грешника, насущнее другой, приземленный мотив. Я просто помню, как блестели Васины глаза в 90х, какой в парне был потенциал, как мне - да и многим другим - верилось, что вот оно, восходящее солнце российской спортивной тележурналистики, наш современный ответ надменным футбольным мэтрам прошлого. Не вышло. Замах на рубль оказался пшиком. Но тот "Футбольный клуб" освещает мою юность, как освещает наши воспоминания первая любовь. И ради той светлой памяти прежде всего - желаю я своему ровеснику Василию Вячеславовичу не сгинуть.