Как Никарагуа стала верным другом СССР и России

Денис Пузырев вспомнил пионерское детство.

Вообще-то сборная России могла остаться с одним товарищеским матчем в нынешнюю паузу. Еще в середине февраля нашими ближайшими соперниками называли Мали и Гватемалу. Выбор похвалил даже Александр Мостовой: «Хорошо, что играем уже не с торговыми центрами. Уровень соперников становится выше».

Но буквально через пару дней Гватемала соскочила: президент ее федерации футбола Херардо Паис оправдывался, что уже договорился с Алжиром и Перу. В итоге кинули и Перу, договорившись сыграть с Аргентиной. А потом узнали, что нельзя играть на разных континентах во время одной паузы (матч с Алжиром в Генуе), и остались с одним товарняком. 

РФС предложил игру сборной Гондураса, но та тоже отказалась, сославшись на занятость. И лишь в конце февраля замену нашли – в Краснодар согласилась приехать сборная Никарагуа.

Для никарагуанского футбола этот матч – исторический. Сборная впервые сыграет с соперником из Европы. Хотя местных этот факт вряд ли сильно зацепит: в стране гораздо популярнее бейсбол. Возможно, это связано с влиянием США, а затем и Кубы – главных партнеров страны в ее разные исторические периоды.  

Другой исторический друг для Никарагуа – это Россия. Связи максимально плотные, несмотря на международные санкции и сложную политическую ситуацию. Например, Никарагуа признала независимость Абхазии и Южной Осетии. А в июле 2025 года сопрезиденты Никарагуа Даниэль Ортега и Росарио Мурильо поддержали присоединение к России новых территорий.

Да, вы все правильно поняли: в Никарагуа два президента. А еще они муж и жена. До января 2025 года Ортега правил один, а Мурильо занимала должность вице-президента. Но потом инициировал поправки в конституцию и сделал жену сопрезидентом.

Как я писал письма никарагуанским друзьям

Сейчас не все найдут Никарагуа на карте, однако в 1980-х про эту страну знали все жители СССР. Телевидение регулярно рассказывало про мужественных людей, бросивших вызов американскому империализму, а школьники узнавали о борьбе никарагуанского народа на уроках политинформации – советском аналоге «Разговоров о важном». И разговорами дело не ограничивалось.

В моей школе тогда создали клуб советско-никарагуанской дружбы. Мы собирали посылки для сверстников из Центральной Америки (в основном с письменными принадлежностями), писали письма и даже получали ответы. Никарагуанские школьники благодарили за поддержку и выражали желание когда-нибудь приехать в СССР. Помню, многие мечтали посетить мавзолей Ленина.

За те несколько лет мы многое узнали про историю Никарагуа. Про мужественного генерала Сандино, про его верного соратника Фарабундо Марти, про молодого (тогда еще) лидера сандинистской революции Даниэля Ортегу, который в 40 лет казался романтичным юношей на фоне патриархов из позднесоветского политбюро. А кличку Сомоса – по имени никарагуанского диктатора, свергнутого революцией – мы давали самым неприятным учителям.

Такое внимание в СССР к скромной стране на другом конце света неслучайно. Никарагуанская революция с приходом к власти социалистического правительства стала последним подобным эпизодом холодной войны. Пример этой страны помогал обличать политику США, которые в тот момент считались главным врагом Советского Союза. И хотя в интерпретации советской пропаганды допускались идеологические перегибы, в целом история Никарагуа хорошо отражала циничную внешнюю политику США в регионе.

Почему для США так важна Никарагуа

Для США Никарагуа с середины XIX века считалась особенной страной. С одной стороны, типичная банановая республика (основа экономики – кофе, бананы, хлопок и табак), где всем заправляли воротилы из американской компании United Fruit, рассаживая в кресла президентов лояльных марионеток. Если же марионетки проявляли самостоятельность, боссы United Fruit организовывали перевороты – зачастую с участием американских военных. С другой – стратегическая важность.

Дело в том, что с 1830-х американское правительство и бизнес вынашивали планы строительства судоходного канала, который соединил бы Атлантический и Тихий океаны. Отсутствие удобного водного пути с востока на запад тормозило развитие США: чтобы отправить товар морем из Нью-Йорка в Сан-Франциско, требовалось либо делать огромный крюк, огибая Южную Америку, либо перетаскивать товары наземным путем где-то в Центральной Америке, что дорого и неудобно.

США рассматривали два варианта решения проблемы. Первый – построить канал в Панаме: в самом узком (65 км) месте центральноамериканского перешейка. Так в итоге и сделали. Но был и альтернативный – канал в Никарагуа. Глядя на карту, план кажется проигрышным: Никарагуа гораздо шире Панамы – длина канала составила бы 260 км, что в четыре раза длиннее Панамского. Однако именно Никарагуанский канал долгое время рассматривался как приоритет.

Причина – наличие естественного водного пути. На юго-западе страны расположено огромное озеро Никарагуа. На старых картах его даже называют Никарагуанским морем, в нем водятся пресноводные акулы. Из озера вытекает река Сан-Хуан, которая впадает в Карибское море: по сути, в Атлантический океан. Река Сан-Хуан судоходна, а озеро от побережья Тихого океана отделяет перешеек шириной в 45 километров. Это на 20 км уже, чем место под строительство канала в Панаме. К тому же в Никарагуа рыть канал легче и дешевле из-за равнинной местности, Панамский шел через горы и крутые холмы.     

Пока планировалось строительство, именно через Никарагуа шел поток людей и грузов во время Калифорнийской золотой лихорадки середины XIX века. На этом маршруте заработал капитал Корнелиус Вандербильт – главный американский судовой магнат того времени и основатель династии американских промышленников.

В итоге канал все-таки построили в Панаме. Одна из причин – наличие вблизи предполагаемого никарагуанского маршрута действующего вулкана Момотомбо, одного из символов страны, запечатленного на гербе. 

Но интерес США к Никарагуа все равно не пропал: опасались, что канал может построить какая-либо другая страна: Франция или Великобритания. А это принесло бы Штатам огромные убытки. В итоге американцы в 1910 году на всякий случай оккупировали Никарагуа: морские пехотинцы захватили столицу Манагуа, свергли действующего президента и поставили руководить страной своего человека – менеджера американской компании La Luz y Los Angeles Mining Company Адольфо Диаса.

В Никарагуа правил американский журналист и восстановил рабство

Американцы и прежде вмешивались в дела этой страны. В 1856 году 32-летний журналист из Сан-Франциско Билл Уокер сколотил отряд из 56 искателей приключений и отправился в Никарагуа, где шла очередная гражданская война между либералами и консерваторами. Никакой идеологической разницы между ними не существовало. Просто либералы представляли элиту города Леон, а консерваторы – Гранады. Когда власть менялась, столицу переносили из одного города в другой. Собственно, и столицу Манагуа построили на полпути между двумя городами, чтобы прекратить эту практику.

Официально Уокер прибыл для поддержки либералов, однако после того, как захватил главный город консерваторов Гранаду, решил, что роль наемника для него слишком мала и провозгласил себя президентом Никарагуа. Первым делом отменил закон о запрете рабства, а затем провозгласил английский государственным языком, хотя в Никарагуа на нем почти никто не говорил.

Несмотря на чистой воды авантюризм Уокера, его правительство тут же признал президент США Франклин Пирс, который выразил надежду, что «это первый шаг на пути возрождения страны». Не получилось. Уокера сгубили неадекватные амбиции. Он дошел до того, что объявил о планах создания Соединенных Штатов Центральной Америки, для чего хотел присоединить к Никарагуа Гондурас, Гватемалу, Коста-Рику и Сальвадор. Кроме того, он объявил о национализации пароходной компании Вандербильта. В ответ американский магнат профинансировал армии сопредельных государств, которые объявили Никарагуа войну и после двух месяцев осады Гранады вынудили президента бежать в США. Через три года Уокер попытался еще раз захватить Никарагуа, но попал в плен и был расстрелян гондурасскими военными.

Но если эпизод с Уокером можно списать на авантюризм отдельного человека, то в начале XX века американцы в прямом смысле оккупировали Никарагуа. Формально страна называлась независимой, там даже проходили выборы, на которых продолжали бороться либералы с консерваторами. Но фактически власть в стране контролировал госдепартамент США. Любой претендент на президентское кресло проходил отбор в американском посольстве. Там требовали согласования внешней и внутренней политики и гарантий того, что глава государства не будет действовать против интересов США. В частности, не пересмотрит подписанный в 1914 году «договор Брайана – Чаморро», который гарантировал американцам исключительное право на строительство Никарагуанского канала и разрешал строить военные базы в любой точке страны.

Для контроля над ситуацией американцы создали в Никарагуа национальную гвардию – военизированные отряды для поддержания порядка в городах. Командиров готовили американские инструкторы, а подчинялась гвардия напрямую президенту Никарагуа, которого полностью контролировали США.

Генерал свободных людей Сандино и первая победа над США

В 1926 году в Никарагуа вспыхнула очередная гражданская война. Как и раньше, либералы с консерваторами не поделили президентский пост, американцы вовремя не отреагировали, и на целый год страна погрузилась в хаос. США с трудом вернули контроль, а находившиеся в оппозиции либералы сдали оружие. Однако один из полевых командиров отказался подчиниться приказу и продолжил сопротивление. Речь о 32-летнем Аугусто Сесаре Сандино. До начала гражданской войны он работал на принадлежавшем американцам золотом руднике, но, встав во главе партизанского отряда, получил звание бригадного генерала.  

Американцы не считали Сандино угрозой, ведь его отряд насчитывал 100 человек и 60 винтовок. Однако генерал оказался талантливым военачальником. Каким-то образом захватил город Окоталь, который защищали 400 американских морских пехотинцев. США ответили бомбардировкой, практически уничтожив город – один из первых случаев использования военной авиации в истории. Так началась партизанская война в Никарагуа, продлившаяся семь лет.

В СССР Сандино представляли последовательным марксистом, который спустя 10 лет после победы Октябрьской революции в России пытался построить власть советов на латиноамериканской земле. На самом деле взгляды Сандино не сходились с классическим марксизмом. 

Он считал себя приверженцем идей странной организации под названием Магнетически-духовная школа всемирной коммуны (EMECU), которую основал аргентинский электрик Хоакин Тринкадо. По сути, это секта с весьма запутанной идеологией, которая сочетала учение каббалы с верой в реинкарнацию, практики спиритизма и элементы либертарной педагогики. В этот коктейль Сандино добавил собственные увлечения йогой и вегетарианством.

Конечной целью борьбы Сандино считал создание всемирной универсальной коммуны, в которой человечество стало бы единой адамической расой. В феврале 1931 года он выпустил «Манифест света и истины», в котором анонсировал скорый Страшный суд, после которого вся несправедливость на земле будет уничтожена и наступит царство духа, света и истины. И армия Сандино послужит инструментом божественной справедливости.

Флагом нового объединенного человечества планировался радужный. Отсюда внешний вид государственных символов современной Никарагуа.  

Несмотря на экстравагантные взгляды, популярность Сандино росла, а его армия увеличивалась. Значительную часть бойцов составляли подростки 12-14 лет. К отрядам присоединялись и добровольцы со всех концов Латинской Америки, которых вдохновляла идея борьбы против диктата США. В отличие от прежних гражданских войн либералов с консерваторами, армии которых не покушались на имущество граждан США, бойцы Сандино громили офисы и виллы американцев.

Те отвечали тотальным террором. Градус жестокости зашкаливал. В начале войны пленных партизан просто расстреливали, но чем дальше шла война, тем изощреннее становились казни. 

Американцы не могли справиться с армией Сандино, и в конгрессе уже обсуждалась полномасштабная военная операция. Но до нее не дошло. Во-первых, на стороне Сандино выступила мировая общественность. О нем с восторгом писали в европейских газетах. Французский писатель Анри Барбюс назвал его «генералом свободных людей», Ромен Роллан — «героем». Да и в США проходили демонстрации в поддержку Сандино. К тому же Америка переживала Великую депрессию, а пришедший к власти в 1933 году президент Франклин Рузвельт пообещал свернуть внешнеполитические авантюры предыдущего кабинета республиканцев.

В январе 1933 года американские морские пехотинцы покинули Никарагуа, а Сандино подписал с властями мирный протокол об окончании войны. Он предусматривал разоружение партизан, которым правительство выделяло земли в дельте реки Коко, где сторонники Сандино могли осуществить свои эксперименты с вызовом духов. 

Но вскоре Сандино отказался сдавать оружие, пока не распустят национальную гвардию, что тоже предусматривалось условиями мира. Из-за этого его бойцов не допускали на выделенные территории. Чтобы урегулировать вопрос, Сандино отправился в Манагуа на переговоры с президентом. После ужина во дворце машину Сандино остановил гвардейский патруль. Мятежника вывели на улицу и расстреляли. Ему было 38 лет.

Их сукин сын Сомоса

Национальной гвардией тогда руководил 38-летний Анастасио Сомоса по прозвищу Тачо (ведро). Его карьера сложилась благодаря удачной женитьбе на племяннице президента Никарагуа и американцам, которые произвели его в начальники нацгвардии. Когда закончилась гражданская война, Сомоса предлагал Сандино «убрать старого придурка» (дядю своей жены, президента Сакасу) и поделить власть. Сандино отказался, и Сомоса решил вопрос сам. Сначала застрелил соперника и расправился с разоруженными членами его отряда, а спустя пару лет отстранил президента от власти и сам возглавил страну.

Вы наверняка знаете историю про Сомосу, даже если впервые слышите эту фамилию. Якобы Рузвельт, узнав о зверствах и коррупции диктатора в Никарагуа, воскликнул: «Он, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын!». 

Сегодня историки склоняются к тому, что это историческая байка, и ничего подобного Рузвельт не говорил. Американский историк Эндрю Кроули считает, что историю выдумал сам Сомоса и с удовольствием рассказывал ее знакомым журналистам.

Сомосу называли настоящим диктатором и человеком без моральных принципов, чем он очень гордился. Например, во время посещения школ в соседней Коста-Рике вдруг сказал: «Мне не нужны образованные люди. Мне нужен рабочий скот» (и это как раз задокументировано).

Сомоса ввел в Никарагуа цензуру и тысячи людей бросил в тюрьмы по политическим статьям, а кумиром считал лидера итальянских фашистов Бенито Муссолини. В центре Манагуа рядом с бывшим президентским дворцом до сих пор стоит итальянский танк довоенного образца – подарок Муссолини никарагуанскому поклоннику. В Никарагуа даже создали организацию «голубых рубашек» – по подобию итальянских чернорубашечников. Они выявляли и запугивали политических соперников власти.

А главными врагами Сомоса считал коммунистов. Несмотря на то, что коммунистической партии в Никарагуа не существовало, он везде видел признаки коммунистического заговора. Даже запретил выставки авангардных художников и публичное исполнение танго, потому что считал их проявлением коммунистической культуры.

Неудивительно, что Сомоса приветствовал приход к власти в Германии Гитлера. Однако, когда началась Вторая мировая, то объявил Германии войну. В военных действиях никарагуанцы не участвовали, но статус воюющей страны позволил Сомосе захватить кофейные плантации, принадлежавшие переселенцам из Германии. 

К 1944 году Сомоса стал крупнейшим землевладельцем в Никарагуа: 51 скотоводческая ферма, 46 кофейных плантаций, а также несколько заводов по производству сахара и рома. Сомоса назначил себя директором Тихоокеанской железной дороги, соединяющей Манагуа с главным портом страны Коринто. Хотя компания принадлежала государству, за перевозку товаров и оборудования Сомосы денег не брала.

Зато Сомоса сам охотно брал взятки от иностранных компаний за предоставление концессий на разработку месторождений золота, каучука и древесины. Он принял законы, ограничивавшие импорт товаров в Никарагуа., объяснив это развитием национального производства. При этом наладил беспошлинный ввоз запрещенных товаров, которые продавались в магазинах его семьи. Он также получал взятки от владельцев нелегальных казино, борделей и производителей контрафактного алкоголя. Его состояние оценивалось в сумму от 400 млн долларов до миллиарда.

Многие факты о коррупции Сомосы всплыли, когда он неожиданно оставил президентский пост. В 1947-м объявил, что не может нарушать конституцию, которая запрещает занимать президентский пост более двух сроков подряд, и объявил всеобщие выборы. Его преемником стал 73-летний Леонардо Аргуэльо – смертельно больной ветеран никарагуанской политики, работавший в правительстве Сомосы.

Но произошел незапланированный сбой. Выиграв выборы, тяжелобольной Аргуэльо неожиданно выздоровел и заявил, что не будет марионеткой. Новое правительство опубликовало факты чудовищной коррупции клана Сомосы. Такие сюжетные повороты в планы диктатора не входили – и спустя четыре недели после инаугурации конгресс признал только что избранного президента недееспособным вследствие психической болезни. Аргуэльо не стал дожидаться визита психиатров и сбежал в Мексику. Объявили новые выборы, на которых победил поддержанный Сомосой Виктор Рейес. 75-летний дядя жены диктатора. Он блестяще справился: в государственные дела не лез и через пару лет скончался, освободив кресло для возвращения Сомосы.

Сомоса правил еще шесть лет. В 1955-м он провел референдум о поправках к конституции, которые позволяли бы ему баллотироваться еще на один президентский срок. По этому поводу в Леоне устроили большую вечеринку для сторонников диктатора. Одним из гостей стал подающий надежды 27-летний поэт Ригоберто Лопес, за год до этого вступивший в партию Сомосы. С помощью подруги он пронес через охрану пистолет. Танцуя с девушкой, Ригоберто приблизился к Самосе на расстояние выстрела и воспользовался этим: разрядил в диктатора всю обойму. Лопеса тут же застрелила президентская охрана. Бронежилет Сомосы принял большинство пуль, но последняя пришлась в пах. Раненого президента на вертолете доставили в американскую клинику в Панаме, где его оперировал личный врач президента США Дуайта Эйзенхауэра. Но ранение оказалось смертельным – спустя два месяца Тачо Сомоса скончался.

Рецепт младшего Сомосы: как заработать на землетрясении

После смерти Сомосы власть досталась его сыновьям: старший Луис стал президентом, а Анастасио-младший по прозвищу Тачито (маленькое ведро) – главой национальной гвардии. При них масштабы репрессий и коррупции кратно увеличились. В стране бесследно исчезали люди, которых заподозрили в оппозиционных взглядах. Тела многих из них впоследствии обнаружили в кратере вулкана Момотомбо.

Тачито Сомоса стал президентом в 1967-м после смерти старшего брата. Согласно популярной в Никарагуа байке, тот умер от сердечного приступа, когда ему позвонил подвыпивший Анастасио-младший и сообщил, что в США произошел коммунистический переворот. Американцы полностью финансировали диктаторский режим в Никарагуа и закрывали глаза на зверства и воровство братьев.

Американский историк Ричард Миллет и автор книги «Хранители династии» о никарагуанских диктаторах писал: «Трудно найти какой-либо аспект экономики, в котором они не были бы глубоко укоренены».

Анастасио-младшему принадлежали национальная авиакомпания Lanica, крупнейшая судоходная компания Mamenic Line, четверть всех сельскохозяйственных земель страны. Он руководил главным банком Banco de Centroamerica. Там брал огромные кредиты под залог своей же земли, а деньги выводил заграницу, скупая виллы в США и на Карибских островах. Он разрушил железные дороги, построенные еще в XIX веке, назвав их нерентабельными. На самом же деле причина в том, что ему принадлежал официальный дилер Mercedes в Центральной Америке. После разрушения железных дорог продажи автобусов резко выросли.

Разрушительное землетрясение 1972 года, унесшее более 10 тысяч жизней, Тачито воспринял как подарок. Он объявил в стране чрезвычайное положение, отменил выборы и начал по дешевке скупать земли в пострадавших районах. А затем продавал правительству Никарагуа уже по рыночной стоимости, а правительство застраивало их новыми жилыми домами. Все господряды получали компании Сомосы. Выделенная США финансовая помощь на восстановление страны осела на счетах членов клана Сомосы.

Еще одна его компания получила монопольное право на поставку брусчатки для строительства новых дорог в городах страны. Поэтому там никогда не прекращалась перекладка дорог – на это шли огромные бюджетные деньги. Еще одна фирма Сомосы обслуживала муниципальные парковочные счетчики.

Масштабы воровства при Сомосе оказались настолько вопиющими, что от диктатора отвернулись все. Представители элиты, не связанной родственными узами с диктатором, понимали: аппетит семейства таков, что оно скоро подавится. Даже американцы уже не могли делать вид, что ничего не замечают. Ставший в 1976 году президент США Джимми Картер заявил, что сворачивает военную и финансовую помощь руководству Никарагуа, потому что так воровать уже просто неприлично. Новыми партнерами Сомосы стали ЮАР, где действовал режим расовой сегрегации, и Израиль.

Почему Израиль поддерживал диктатора-коррупционера

Участие Израиля не случайно. К тому времени в Никарагуа шла очередная партизанская война: вызов режиму бросила организация Сандинистский фронт национального освобождения (СФНО), основанный 25-летним журналистом Карлосом Фонсекой. Его деятельность финансировала Куба. Подготовкой бойцов для партизанской войны занимался лично Че Гевара.

Для получения боевого опыта никарагуанских партизан отправляли в палестинские лагеря на Ближнем Востоке – их тоже спонсировала Куба.

В сентябре 1970 года руководители Народного фронта освобождения Палестины привлекли стажеров с другого континента к угону самолетов на «Досонс Филде», крупнейшему теракту в пассажирской авиации вплоть до 11 сентября 2001 года.

6 сентября 1970-го захватили три пассажирских лайнера, выполнявших рейсы из Амстердама, Франкфурта и Цюриха, а еще один самолет – тремя днями позже при вылете из Бахрейна. Еще один захват не удался: пассажир бутылкой виски смертельно ранил террориста, которым оказался 27-летний активист никарагуанского СФНО Патрис Аргуэльо. Три борта посадили на заброшенном военном аэродроме «Доусонс Филдс» в Иордании, еще один – в Каире. 

Для пассажиров захваченных самолетов все обошлось благополучно. После нескольких дней переговоров их отпустили, обменяв на нескольких палестинских боевиков, находившихся в тюрьмах разных европейских государств. Сотрудничество никарагуанцев с палестинскими группировками в итоге сделало Израиль союзниками Сомосы.

Но это не помогло. Партизанское движение набирало популярность и в Никарагуа, и за его пределами. В СФНО вступали и крестьяне, и студенты, организовывая малую войну в городах. Партизан поддержали даже некоторые представители католической церкви (священник из ордена иезуитов Эрнесто Карденаль позже стал первым министром культуры революционного правительства), а также крупнейшие деятели латиноамериканской культуры: аргентинский писатель Хулио Кортасар и колумбиец Габриэль Гарсия Маркес. Последний даже финансировал покупку оружия для партизан.

Самая резонансная акция никарагуанских партизан – операция «Чанчера» (Свинарник). 22 августа 1978 года группа из 25 бойцов захватила в Манагуа здание, в котором заседали сенат, конгресс и несколько министерств. В заложниках оказались три тысячи человек, включая несколько близких родственников Сомосы.

После двух дней переговоров власти согласились на условия партизан: освобождение всех политзаключенных, публикация манифеста СФНО в главных национальных газетах, выплата 500 тысяч долларов выкупа и предоставление двух самолетов для того, чтобы покинуть страну. Как писали газеты того времени, всю дорогу от национального дворца до аэропорта заполнила приветствующая партизан толпа.

Руководитель группы партизан Эден Пастора перед выездом сказал, что забирает флаг Никарагуа, пообещав вернуть его на место, когда страна станет свободной. Ждать оставалось недолго.

Оружие мятежникам через Иран – главный скандал эпохи Рейгана

19 июля бойцы СФНО после двух дней боев заняли Манагуа, когда от диктатора отвернулись все союзники. После публикации доклада международной комиссии по правам человека о геноциде в Никарагуа многие страны разорвали дипломатические отношения с режимом Сомосы.

Сам Тачито сбежал за несколько дней до падения столицы, прихватив с собой практически всю национальную казну. После захвата власти сандинисты обнаружили на государственных счетах всего два миллиона долларов. В наследство им достался национальный долг в 1,6 млрд долларов.

Сомоса планировал поселиться во Флориде, где купил виллы, но американское правительство отказалось предоставлять тому убежище. Сомосу приютили в Парагвае, где у власти находился известный антикоммунист Альфредо Стресснер. Там Сомоса купил ранчо и роскошный дом в центре Асунсьона. Но пенсия продолжалась недолго: 17 сентября 1980 года за ним пришли боевики СФНО. Когда машина Сомосы остановилась на парковке, ее блокировали несколько человек. В боковое стекло пассажирского места выстрелили из советского гранатомета РПГ-7, ликвидировав бывшего диктатора.

Но война в Никарагуа не закончилась, просто противники поменялись местами. Вчерашние партизаны делили министерские портфели в Манагуа, а бывшие офицеры расформированной нацгвардии ушли в джунгли и назвали себя контрас.

Американцев очень беспокоила мысль, что они вдобавок к Кубе получили еще одно коммунистическое государство на прежде подконтрольной территории. Президент считал, что необходимо привести к власти контрас. Но ему мешал запрет на финансовую помощь из казны каким-либо силам Никарагуа, введенный конгрессом еще при Картере. Выкручиваясь, руководство ЦРУ разработало план, который спровоцировал один из самых крупных скандалов в американской истории.

Схема помощи контрас включала Иран, который уже тогда находился под санкциями США: их ввели после прихода к власти исламистского правительства аятоллы Хомейни. Спецслужбы организовали тайные поставки вооружений Тегерану по цепочке посредников, в том числе и Израиля (да-да, Израиль участвовал в схеме по вооружению своего главного врага). 

Иранские власти платили за американские ракеты двойную цену, и на разницу структуры, созданные руководителями американских спецслужб, закупали оружие, которое переправляли самолетами боевикам контрас на базы в Гондурасе и Сальвадоре. 

К 1986 году схема утекла в прессу с новыми деталями: журналисты писали, что после разгрузки оружия на базах контрас самолеты заполняли кокаином, который потом расходился по США. Спецслужбы знали об этом, но закрывали глаза, а в Америке началась наркоэпидемия: стоимость уличного кокаина упала до минимальных значений.

Настроения ЦРУ портило то, что усилия не дали результата – власть социалистического правительства сандинистов под руководством 40-летнего Даниэля Ортеги устояла. И продержалась она 11 лет – до 1990-го, когда резко сократилась помощь из СССР и Кубы. Письма советских пионеров не могли восполнить финансовые потери.

Возвращение полевого командира

На 17 лет СФНО ушел в оппозицию, превратившись в парламентскую партию. А в 2007-м Ортеге удалось вернуться в президентское кресло после победы на выборах. За это время бывший полевой командир и партизан, проведший семь лет в тюрьме, пересмотрел взгляды. Он отказался от марксистско-ленинских установок юности, сохранив лишь публичную антиамериканскую риторику. С годами его режим все больше напоминал тот, против которого он с риском для жизни боролся в 1970-х. Ортега несколько раз инициировал поправки к конституции, которые позволяли ему оставаться у власти на новый срок. Отстранял от выборов лидеров оппозиции, а против протестующих студентов применял оружие.

Но при этом Никарагуа Ортеги сохраняла верность старым друзьям. Кубе, где молодой Ортега проходил подготовку для вооруженной партизанской борьбы. Венесуэле, которая обеспечивала страну практически бесплатной нефтью. России, которая в вузах готовила никарагуанских специалистов разного профиля. Воспитанник краснодарского футбола Никита Солодченко, три месяца отыгравший за никарагуанский клуб «Депортиво Вальтер Феррети» в 2020-м, рассказывал, что многие никарагуанцы говорят по-русски. 

Правда, уровень местного футбола Солодченко не впечатлил. «Он очень агрессивный, даже на тренировках. Просто без ног уходишь, – рассказывал игрок «Чемпионату». – Очень много борьбы на каждом участке поля. Иногда я ругался, что слишком много по ногам бьют, даже сзади. Там конкретно убиваются. Тактики как таковой нет. Можно сказать, действуют по наитию». 

Футбольную инфраструктуру Солодченко описал так: «Это что-то между дичью и адом».  

Так что вряд ли сборная Никарагуа может создать какие-то проблемы для сборной России. Но результат – не главное. Главное, что у российского футбола еще остались друзья, готовые прийти на выручку. 

Кто испанец в «Марселе»? А кто из Бразилии – в «Сочи»? Угадывайте игроков прибрежных городов в ежедневной игре Три на три

Фото: Mauricio Valenzuela/Xinhua, Maksim Konstantinov/Global Look Press, Rodrigo Arangua/ZUMAPRESS.com, Keystone Pictures USA/ZUMAPRESS.com, Sven Simon/imago stock&people/Global Look Press; Gettyimages/Central Press/Hulton Archive; East News/AFP, AP Photo/R.L. Wood