Почему молодые тренеры такие странные?
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Долгие годы тренерская профессия обладала ореолом элитарности, мало чем отличаясь от многих других «традиционных» систем в своей иерархичности и герметичности.
Чтобы стать тренером, особенно большим, тебе было жизненно необходимо иметь хорошие связи, игроцкую карьеру (чем успешнее, тем лучше), три государственные медали за взятие села Жепа и уйму других заслуг. В противном случае вероятность успеха в тренерстве едва превышала процент погрешности. В конце концов, тебя просто не подпустили бы — ни игроки, ни функционеры, ни болельщики.
Собственно, надоевшие за последние годы высказывания бывших футболистов о требованиях к тренерам (умей чеканить и пр.) — как раз тоска по уходящим феодальным временам, когда лошара с улицы не мог очутиться на тренерской бровке.
Можно по-разному относиться к такого рода бубнежу, но он — маркер происходящих изменений. Футбольные клубы за последнее десятилетие сильно изменились, став все больше походить на громоздкие «корпорации», что преследуют цели, которые сильно разнятся с фанатскими представлениями о прекрасном. Этому поспособствовала глобальная цифровизация, сдвиг в структуре принятия решений, квази-тактическая перегруженность, приправленная засильем самых разных данных.
Возникла новая «футбольная ситуация», когда тренер перестал восприниматься, как фигура «сакральная», до которой необходимо дослужиться/дожить, а стал еще одной должностью в выстроенной вертикали власти — и тренер в ней находится в самом низу. Это, с одной стороны, побудило «футбольных» людей утроить свои усилия по алкоголизму и гундежу, но с другой — открыло для молодых ребят, которые годами глядели в таблички в FM, большущее окно возможностей. Теперь они не крепостные, которые вынуждены годами смотреть на морщинистые лбы и желтоватые белки глаз старых феодалов, а равноправные участники процесса.
Из-за кратно возросшей конкуренции (тренеров стало слишком много) укоренилась необходимость тщательной отстройки и контроля собственных нарративов. В условиях, когда едва ли не каждый может зазубрить теорию и разобраться с цифрами, именно «миф о себе» — то, что отделяет потенциально успешных от пустышек.
Многие молодые тренеры регулярно сливают в дружелюбно настроенные источники самые разные истории и инсайды. Как они снимают перчатки, чтобы похлопать, моют руки с мылом и могут послушать «песенку мамонтенка» и не разрыдаться. В интервью говорят потешными цитатами, проводят неожиданные (зачастую, глупые) аналогии, а слово «позитив» в их речах встречается чаще, чем у младенца слово «мама». У многих это справедливо вызывает иронические смешки, но до нужной аудитории вся эта шелуха доходит и, что важно, позволяет создать определённый нарратив, с которым функционерам хотелось бы работать.
Таких тренеров в западных спортивных медиа начали называть «LinkedIn-тренерами».
Особенность LinkedIn и его главное конкурентное преимущество, что это не просто «сайт для поиска работы», а настоящая социальная сеть для корпоративных кабанчиков. Там можно наладить рабочие связи, найти потенциальных работодателей, обзавестись «друллегами», выложить резюме, рассказать о себе. Для непосвященного LinkedIn может выглядеть, как психбольница тотальной позитивности. В нем очень сложно отыскать «реальные» эмоции: все вокруг постоянно проходят какие-то курсы, ездят на конференции, постоянно обучаются, улучшаются, безостановочно рассказывают о своих достижениях, позитивном настрое. И постят банальные мотивирующие цитаты.
В принципе, можете зайти в телеграм-канал Дениса Джонибоя и представить, что так выглядит целая соцсеть.
Если послушать пресс-конференции, высказывания многих «молодых» тренеров, то можно словить чувство, будто оказался в секте, где все классно проводят время, а тебя никто не позвал. Артета говорит про «доминирование», Мареска про «свободу в несвободе», Росеньор про «будущее, которое существует только тогда, когда ты в него пришел», Франк про позитив — генерально, почти каждый молодой специалист, пришедший «не из футбола», рано или поздно приходит к активному использованию корпоративного вокабуляра.
И здесь имеет смысл вернуться на несколько абзацев назад — к тейку про «управление нарративом».
При возросшей конкуренции, когда исчезла фильтрация на «человек изнутри/снаружи» — чему я, к слову, очень рад — у молодого тренера есть, в сущности, два маршрута развития.
Первый — быть уникальным, талантливым и беспрецедентно зрелым специалистом, который стал таким по абсолютно неведомым причинам, да еще и цельной личностью со своим набором незыблемых убеждений.
В НБА есть молодой специалист Джо Маззулла. Крайне противоречивый и странный тренер, выросший в глубоко верующей семье, и протащивший религиозные убеждения и присущую истинно-верующему человеку аутичность в восприятии действительности. С ним в интернете полно мемов, многим он кажется (и, наверное, справедливо) странным, но чего у него не отнять, так это аутентичности. Но он уникум. Во всех смыслах. Простите меня.
Второй путь — это принять «корпоративность» в сердце свое так же, как Джо Маззулла принял Иисуса. «Сленг», которым умело пользуются линкедин-тренеры — это одна из составляющих «корпоративности», которая по внешним признакам едва отличается от религиозной секты. В десекуляризированной и десакрализированной реальности религия (для многих) не может больше служить способом объяснить (и контролировать) происходящее. И эту потребность успешно перекрывает пресловутая «корпоративщина».
По сути, она дает всё то же самое, что и религия — чувство принадлежности, язык, ритуалы — но вместо абстрактного «спасения» обещает не менее абстрактный, но более осязаемый «успех» уже при жизни. В случае «футбола» она дает еще и набор шаблонов, как должен выглядеть «корпоративный футбол» и каким образом про него необходимо говорить. Если прямо сейчас открыть пресс-конференции Росеньора, раннего Марески в «Челси», Томаса Франка и Пепа Лейндерса времен «РБ», и не знать, кто из них кто, то в жизни не отличите, кто и про какие команды говорит.
Поэтому не особо удивительно, что усредненному и, как правило, по природе левому (пролетарскому) футбольному зрителю они не нравятся. Сложно сочувствовать тому, в чьих глазах видишь отражение корпоративного ритуала священного служения перед офисным кулером.