Патрик Джонстон и Питер Лич. «Джино. Боевой дух Джино Оджика» 8. «Лучшее, что вы когда-либо видели»
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
- «Кто из них Саддам?»
- «Достаньте мне тафгая»
- «Лучшее время нашей жизни»
- «Майк, ты можешь называть меня глупым...»
- «Он научил нас держаться вместе»
- «Мне было так весело, и я никогда не нуждался в деньгах»
- «Если кто-нибудь зайдет в воздушное пространство Павла...»
- «Лучшее, что вы когда-либо видели»
- «Эти дети чувствуют себя так, будто о них забыли», часть 1 и часть 2
- …
8. «Лучшее, что вы когда-либо видели»
Еще до того, как Джино перешел в юниорский хоккей, он стал отцом. «Дети коренных жителей плохо осведомлены о контроле над рождаемостью», — сказал он Майку Бимишу для статьи в газете Vancouver Sun в 1992 году, после того как родился его четвертый ребенок, Джоуи. Четвертый ребенок, а ему был всего двадцать один год. «Первый ребенок у вас появился довольно рано, с первой девушкой. Когда я играл в детский хоккей, наверное, у 10 из 15 парней в команде были дети. Может быть, так не должно быть. Приходится быстро созревать»[Майк Бимиш, «Отец Джоуи: Цели в жизни и цели на льду получили одинаковый счет для человека по прозвищу Убийца», Vancouver Sun, 21 марта 1992 г.].
В пятнадцать лет Джино думал, что его хоккейная карьера может закончиться: его девушка Джун была беременна. Это был 1986 год. Они вместе учились в школе. Их дома находились по соседству друг с другом. Их дочь Эшли-Энн, родившаяся в том же году, впервые сделала Джино и Джун родителями. Патрик, их второй сын, родился через два года.
Джун была первой любовью Джино. «Она очень любила его», — говорит сестра Джино Дина. Она всегда принимала путь, которым шел Джино. Но они никогда не жили вместе. Какое-то время Джун жила с Эшли-Энн, а затем с Патриком в подвале Оджиков, а позже у нее появилась квартира в Маниваки, когда Джино уехал в погоню за своей хоккейной мечтой. «Она всегда позволяла Джино видеться с детьми в любое время, когда он хотел», — добавляет Дина. Джино приезжал в гости, но чаще всего его задерживал хоккей: сначала в Хоксбери, потом в Лавале. По словам Дины, ей было тяжело видеть, как Джино уходит, но в конце концов она убедила его узнать, куда же его приведет хоккей.
Ян «Бой-бой» Коте был на пару лет младше Джино, но хорошо знал его по хоккею. По его словам, Джино и Джун хранили молчание о том, что им пришлось пережить. «Мы знали, что он уже стал отцом, но ученики нашего класса понимали реальность подростковой беременности, — говорит он. — Даже имея двоих детей, они все еще оставались стереотипной подростковой парой... [но] они оба казались гораздо более подготовленными к родительству, чем все мы. Я бы ни за что не справился с такой ответственностью в том возрасте. И казалось, что они оба приходят на занятия, ни о чем не беспокоясь. Никто бы не сказал, что у этих двух старшеклассников есть дети».
За следующие два десятилетия Джино стал отцом восьмерых детей от шести разных женщин. Он был странником, если не сказать больше, даже в старших классах школы: всего через несколько месяцев после рождения Патрика Джино стал отцом в третий раз, когда у Дорин Декурси, еще одной знакомой Джино девушки, родился сын Рассел.
Первым трем детям пришлось тяжелее всего, признавался позже Джино. Он был так молод. Из-за своей хоккейной карьеры его не было рядом; воспитание детей легло на плечи их матерей и родителей Джино. Он посылал деньги домой, но знал, что это не то же самое. В сентябре 1995 года он рассказал корреспонденту газеты Province Джиму Джеймисону о недостатках в своей жизни. Конечно, он был популярным товарищем по команде и общительным человеком вне льда, парнем, который, казалось, мог заполучить любую девушку, которую хотел, и который обеспечивал своих детей как мог, как учил его отец, но его не было рядом со своими детьми.
«Мне 24 года, моей [старшей] дочери девять лет, и я ее толком не знаю», — сказал Оджик Джеймисону. Его отец был образцом для подражания и делал все возможное для своей семьи. Папа Джо уезжал на заработки, но когда деньги были заработаны, Джо мог вернуться домой. Быть в доме, быть с детьми и в буквальном смысле слова ставить еду на стол было жизненно важно для Джо. Возможно, это было воспоминание о том, как он рос без отца. Конечно, это было связано с тем, что его отправили в школу-интернат, и он не мог быть со своей семьей. Джо не хотел, чтобы его дети пережили подобную разлуку.
И вот, как и его отец, Джино уехал работать, а деньги отсылал обратно, чтобы содержать детей. И он навещал их, когда мог. Но он сказал Джеймисону, что делает недостаточно. «Когда я возвращался домой летом, я только и делал, что гулял и веселился. Когда я возвращался домой летом, у меня дома собирались 25-30 парней в четверг, пятницу, субботу», — говорит он[Джеймисон, «Отрезвляющие перспективы».]. Разговор с Джеймисоном состоялся всего через несколько месяцев после его ужасного послесезонного запоя в мае и всего через несколько недель после того, как он закончил Путь Исцеления. По его словам, он изменил свои взгляды. Он ограничил себя в выпивке и гулянках. «Я изменился тем летом. Я проводил много времени со своими четырьмя детьми. Эшли-Энн говорила мне: «Папа, я рад, что ты бросил пить. Я вижу тебя чаще, а раньше я боялась тебя по утрам»».
Джино так до конца не бросил пить, но уже тогда он осознал, что ему нужно сбавить обороты, вспоминает Питер Лич. В 1999 году Питер пригласил Джино присоединиться к нему на семинаре по молодежному лидерству в Порт-Альберни, небольшом городе на острове Ванкувер. Они уже много лет были знакомы, но впервые Питер предложил Джино присоединиться к его работе с коренной молодежью. Именно тогда Питер открыл Джино, что он выздоравливающий алкоголик. В молодости у него были проблемы с алкоголем. К тому моменту он уже несколько лет был трезв. Главное, сказал он Джино, понять, что если ты беспокоишься о том, что с тобой делает выпивка, если тебя беспокоит то, что ты алкоголик, значит, ты им и являешься. Время от времени Джино продолжал наслаждаться пивом, но уже не так, как весной 1995 года.
Быть хорошим отцом — вот все, о чем он мечтал. «Я понял, что много времени, проведенного с детьми, я потерял из-за пьянства. Я пренебрегал многими вещами, и мои отношения были одной из таких вот вещей. Я не зря нынче холост»[Там же.]. Он любил своих детей и любил женщин, с которыми был вместе. Но ему с трудом удавалось оставаться рядом, даже после того, как он взял алкоголь под контроль. К лучшему или худшему, но он навсегда останется блуждающей душой.
* * * *
Когда Джино играл в Лавале, он познакомился с симпатичной темноволосой девушкой по имени Элизабет Пун. В старших классах она дружила с мальчиком по имени Доминик Дэвид, в семье которого Джино жил, пока играл за «Тайтен». Джино и Элизабет стали чем-то вроде любовников.
Осенью после драфта Джино, когда он играл в Милуоки, он попросил Элизабет приехать в гости. «Я отправилась туда, чтобы остаться на две недели. Но через два дня его вызвали в «Кэнакс»», — говорит она. Поэтому она вернулась в Лаваль. Через пару месяцев, когда Джино уже прочно обосновался в НХЛ, он пригласил ее в Ванкувер. Она отправилась на запад, и ей понравилось то, что там она нашла.
Жизнь на Западном побережье была хороша. Примерно через год, весной 1992 года, у Джино родился четвертый ребенок, Джоуи, от Элизабет. Теперь у Джино было четверо детей от трех матерей. Только когда она была беременна Джоуи, она узнала, что у Джино уже было трое детей.
«Он как бы знал, что делает, — говорит она со смехом. — Думаю, он сменил пару подгузников. Я могу пересчитать их по пальцам!» Но он был надежным отцом. Если ей или Джоуи что-то было нужно, он все решал. Они оставались вместе в течение первых двух лет жизни Джоуи.
Вскоре после рождения Джоуи Джино пригласил репортера Vancouver Sun Майка Бимиша к себе домой в Порт-Муди. Это был едва ли не единственный случай за сорок четыре года журналистской карьеры Бимиша, когда спортсмен пригласил его к себе домой. Он несколько раз ужинал в ресторанах со своими собеседниками, но никогда не устраивал посиделок в гостиной. И уж точно не рядом с новорожденным ребенком. Таков был Оджик, который делал то, что умел: открывал дверь для всех, приветствуя их. Несмотря на то что ему был всего двадцать один год и он довольно часто находился вдали от своих детей, он обладал удивительным пониманием отцовства и опыта ухода за ребенком. Джино был другим, понял Бимиш.
«Ты видишь, через какую боль приходится пройти твоей жене или подруге, и затем ты видишь, как эта боль сменяется радостью, когда появляется ребенок, — сказал он Бимишу, когда малыш Джоуи задремал на руках у своего отца. — Это прекрасная вещь. Лучшее, что может с тобой случиться. Лучшее, что ты когда-либо видел»[Бимиш, «Папа Джоуи».]. Но он не всегда знал, что делать.
Для Элизабет жизнь хоккейной подруги была нелегкой. Когда она только переехала в Ванкувер, она говорила только по-французски. Начав изучать английский, она завела несколько друзей, в том числе девушку Павла Буре Елену. Елена тоже не знала многих людей, поэтому, когда команда отправлялась в длительные поездки, по десять-двенадцать дней за раз, Елена приезжала погостить к Элизабет и Джоуи, или они приезжали к Елене. Она также начала узнавать, как хоккеисты ведут себя в обществе. Она не возражала против вечеринок и выпивки. Но ей не нравились рассказы о том, что вокруг всегда были другие девушки.
Позже Оджик рассказал Джиму Джеймисону, что уход Элизабет от него летом 1994 года поверг его в отчаяние. В прошлом его пьянство иногда беспокоило некоторых товарищей по команде. После локаута в НХЛ в октябре 1994 года — команды вернулись на лед только в январе 1995 года — и отъезда Элизабет и Джоуи, у Джино появилось больше свободного времени. Большую часть этого времени он посвящал алкоголю. В Ванкувере он впервые был по-настоящему одинок. Он посещал бары и гонялся за женщинами.
«Тогда я начал много пить, — рассказал он Джеймисону. — Мне нечего было делать. Это продолжалось до тех пор, пока я снова не начал играть. Потом, когда я повредил мышцы живота, я шесть недель ничего не мог делать. Именно тогда я начал много пить, очень много».
Все изменилось после его Пути Исцеления. Он по-прежнему любил хорошо провести время, сходить послушать музыку в один из немногих оставшихся в Ванкувере баров, где играли кантри, а затем отправиться в «Рокси», легендарный ванкуверский ночной клуб, который давно известен как место, куда ходят профессиональные спортсмены на ночные тусовки. Или «Билтмор» — давнее излюбленное место отдыха коренных жителей Ванкувера.
Он также нашел новую и, возможно, неожиданную подружку: сестру Элизабет Женевьеву. Они встречались уже несколько месяцев, когда Элизабет узнала об этом. Она не была рада. А потом она узнала, что Женевьева беременна. Элизабет шесть лет не разговаривала с сестрой. «Но у меня не было выбора, чтобы не говорить с Джино, потому что он был отцом Джоуи. Какое-то время я злилась, но потом смирилась, — говорит она. — Теперь я разговариваю с сестрой. Порой это все еще тяжело, но прошло уже много времени».
В январе 1997 года Женевьева родила дочь Чинну. Чинна и Джоуи — сводные и двоюродные брат и сестра. «Они называют друг друга «бразенами»», — со смехом говорит Элизабет.
Но Джино и Женевьева продержались недолго. У Джино уже появилась новая подружка из Китиган Зиби, Джолин Комманда. Он познакомился с Джолин летом 1994 года. Семья Джолин жила по соседству с Коте, и отец Яна Коте, Рассел, спросил Джолин, не хочет ли она подработать на турнире по гольфу Джино Оджика, продавая пиво и делая фотографии. Там они впервые встретились.
Той зимой, когда локаут в НХЛ был в самом разгаре, Джино снова отправился в Китиган Зиби. Хоккейная команда резервации отправилась на север, в Валь-д'Ор, чтобы принять участие в турнире, и Джино поехал вместе с ними. В это же время Джолин играла в брумбол[Broomball (англ.); «метла + мяч» — зимняя спортивная командная игра, проводящаяся на ледяном поле. Похожа на симбиоз хоккея с шайбой и флорбола, но имеет отличия в инвентаре.]. Он снова поприветствовал ее. Летом 1995 года Джино снова посетил Китиган Зиби, прежде чем отправиться на Путь Исцеления. Во время этого визита у них произошла еще одна мимолетная встреча.
Летом 1996 года их отношения завязались всерьез. Джино, как всегда, был дома на лето, и, хотя она была младше его, ее группа друзей начала пересекаться с группой Джино. Ее сестра Лиза стала полицейским, как и старый друг Джино — Зуд. Они были напарниками полицейского департамента Китиган Зиби. Так она познакомилась с Зудом, Михеном и Бой-Боем.
Их отношения развивались, хотя она никогда не жила с ним в Ванкувере. До конца 1997 года у пары родился сын, который появился на свет 29 октября. Джино сразу бросилась в глаза дата: десятый месяц и двадцать девятый день. Ему казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой: именно такие номера носили его лучший друг Павел (10) и он сам (29). По его словам, с такой датой рождения не назвать сына в честь лучшего друга было просто невозможно. Поэтому маленького мальчика, четвертого сына Джино и шестого ребенка, назвали Буре. Павел, что неудивительно, был призван быть крестным отцом.
В день, когда родился Буре, Джино играл за «Кэнакс» в Чикаго, в одной команде с Павлом Буре и Марком Мессье. После игры он отправился на север и провел пару дней с Джолин и Буре. Но потом он вернулся к «Кэнакс», к своей жизни в НХЛ и к тому распорядку, который он давно уже соблюдал. Через полгода все изменится. После того как Джино обменяли в «Айлендерс», Джолин и Буре переехали к нему на Лонг-Айленд, в дом Джеральда Дидака в Колд-Спринг-Харборе, богатом спальном районе в тридцати минутах езды от «Нассау Колизиум».
Они так и не поженились, но в новостных репортажах Джино иногда называл ее своей женой. Для Джино, во всяком случае, это было довольно идиллическое время. Но, судя по тому, как все складывалось у Элизабет раньше и у Кэролайн позже, не всегда все было гладко. Джино любил свою жизнь хоккеиста, и, хотя он хотел быть сильным отцом, ему всегда приходилось бороться с повседневной реальностью.
Пара оставалась вместе до осени 2001 года, менее чем через год после рождения их второго ребенка, Тобиаса, и почти через год после того, как Джино был обменян в «Монреаль». Но это было непросто: у Джино начали проявляться признаки психических расстройств. Временами он был непредсказуем. Спустя годы ему поставили диагноз «биполярное расстройство».
Отношения Джино с Джолин после их расставания, очевидно, были непростыми, вспоминает Дина. «Она не всегда разрешала ему видеться с мальчиками», — говорит она. Поведение Джино было нестабильным.
По крайней мере, как спортсмены, мальчики явно брали пример со своего старика. Оба продолжили хоккейную карьеру: Буре со временем стал играть в любительском хоккее в Квебеке и Онтарио, а Тобиас — на низком уровне в южной части США. Оба не боялись пускать в ход кулаки на льду, как и их отец.
* * * *
Через два года после рождения Тобиаса появился восьмой и последний ребенок Джино — девочка по имени Роуз, которая родила Кэролайн Форестер. «Я не знала, каким он был, — говорит Кэролайн, оглядываясь на мудрость, накопленную за два десятилетия. — Сейчас, оглядываясь назад, я многого не понимала». Кэролайн и Джино были знакомы еще по Маниваки — она встречалась с другом Джино Майком Коте, и какое-то время они жили вместе в резервации Муским. Роуз была ребенком, с которым он дольше всего поддерживал отцовские отношения. Джино и Кэролайн были вместе примерно до 2009 года.
«Я думаю, он старался изо всех сил, — говорит Кэролайн. — Он пытался по-своему стать отцом для Роуз... но он просто не был прирожденным отцом».
Опыт общения Джино с собственным отцом, который много работал, но большую часть времени находился вдали от семьи, сильно отличался от того детства, которое пережила выросшая в Маниваки Кэролайн. Ее жизнь была гораздо более традиционной: родители и двое братьев и сестер жили вместе, родители работали в общине.
«Я сказала ему: «Если мы собираемся завести совместного ребенка, я не буду делать это одна. Я хочу убедиться, что ты этого хочешь». Поскольку это был конец его карьеры, он думал, что все будет иначе, потому что он не будет ездить на хоккей». Но последующие годы были сопряжены с трудностями, особенно из-за проблем с психическим здоровьем Джино. Роуз было очень тяжело, говорит Кэролайн. Роуз была слишком мала, чтобы понять, через что пришлось пройти ее отцу. В 2009 году он побывал в психиатрической клинике, где ему официально поставили диагноз «биполярное расстройство». Он сопротивлялся диагнозу, и снова оказался в психиатрическом отделении в феврале 2010 года (эпизод, из-за которого он пропустил олимпийский хоккейный матч на «ДжиЭм Плэйс») и еще раз в 2012 году.
Отношениям Кэролайн и Джино пришел конец, когда он наконец признался, что изменял ей. «Возможно, это было немного эгоистичное решение — выкинуть все из головы, потому что ты просто подала в паутину лжи, — говорит она. — Это печально, потому что я думаю, что к тому моменту он переключился на то, чтобы стать лучшим супругом партнером, лучшим отцом. Но для меня это был слишком большой ущерб. Все это было очень печально».
Многочисленные и запутанные отношения, конечно же, были им самим и созданы. Но он никогда не бежал от всего этого. «Джино было тяжело, потому что все, чего он хотел, — это иметь возможность обеспечивать своих детей, — говорит Дина. — Он никогда не хотел, чтобы его детей обеспечивали другие люди. Джино много работал, чтобы иметь возможность обеспечивать своих детей. Они никогда ни в чем не нуждались. Мамам нужно было только позвонить, и Джино давал. И он платил. Он платил очень большие алименты».
Джоуи, которому сейчас тридцать два года и который вместе со своей партнершей Дикси воспитывает троих детей, просто улыбается, глядя на то, как его отец запутался в своих отношениях. «Ну вот таким был мой отец», — говорит он. Джоуи с раннего детства знал, что его семья нетрадиционная, но ничего не оставалось делать, как с этим смириться. «Если бы вы знали моего отца... по-другому и не скажешь. И нет, я никогда не стеснялся этого. Мне всегда казалось, что это смешно и в то же время круто».
Разумеется, у каждого из детей Джино был свой опыт. Старшим было труднее: Патрик и Эшли-Энн жили с мамой и с родителями Джино, но никогда не жили с отцом (Хотя Патрик, будучи взрослым, некоторое время жил с Джино в Ванкувере). У Рассела было похожее детство. Джоуи жил с отцом, когда был маленьким, а вот Чинна — никогда. Когда он играл в Нью-Йорке, Джоуи и Чинна несколько раз навещали его, а также Джолин и Буре. А когда Джино играл за «Канадиенс», они оба часто виделись с отцом, так как жили в пригороде Монреаля. До четырех лет у Буре дома был отец. Тобиас был еще ребенком, когда его родители разошлись. Роуз, самая младшая, дольше всех прожила с отцом дома.
* * * *
Китиган Зиби находится не так далеко от Лаваля, и после того как Элизабет и Джоуи переехали обратно в пригород Монреаля, они часто виделись с родителями Джино. Элизабет отдает должное деду Джо и Жизель за то, что они поддерживают всех своих внуков, несмотря ни на что. «Я часто видел его, деда Джо, потому что он приезжал за Джоуи на полпути из Монреаля в Маниваки. Он привозил его на пару дней, а иногда и на неделю, чтобы повидаться с Джино или просто повидать свою семью, — говорит она. — Его мама была гораздо более тихой».
Дина говорит, что представление ее брата о воспитании детей было более традиционным: мужчины работали, женщины готовили, убирали и ухаживали за детьми. Майк Коте назвал Жизель «опорой семьи». Она наполняла чашки кофе, одевала детей. Однажды Жизель призналась Питеру, что ужасно избаловала своего сына. «Сейчас меня наказывают, но я сама это сделала», — со смехом говорит она Питеру о том, что ее сыну нужно столько внимания, даже когда он уже взрослый.
Джоуи говорит, что взросление в разлуке с отцом не всегда было легким. «Конечно, было тяжело каждый день видеть своих друзей с отцами, их отцов дома», — признается Джоуи.
«Но, — добавляет он, погружаясь в философию, — это было совершенно уникально, когда твой отец играл в НХЛ».
Это он понял с ранних лет. Его мать, Элизабет, помогла ему понять. «Папе приходится лететь на самолете через всю Канаду или через все Соединенные Штаты, чтобы поиграть в хоккей», — говорила она ему. Джоуи привык к этому. «Временами, конечно, было тяжело. Потому что я скучал по нему. Я хотел его увидеть. Я хотел быть с ним. Потому что мне всегда было весело, когда я был с ним. Он был прекрасным отцом».
Эти веселые времена неизменно приходились на лето, когда Джино возвращался в Китиган Зиби и привозил всех своих детей. «Каким бы сумасшедшим, хаотичным и забавным ни был этот случай, я близок со всеми своими братьями и сестрами, — говорит Джоуи. — В детстве я был практически единственным, кто мог сказать «Я один из восьми!»»
В 1994 году Джино построил красивый бревенчатый дом в северной части заповедника, на восточном берегу маленького озера под названием Lac Pagànàkomin. (Pagànàkomin означает «грецкий орех» на алгонкинском языке) Сам домик со скатной крышей, двумя этажами и подвалом, большими окнами, выходящими на озеро, и большой террасой, опоясывающей его с трех сторон. Рядом с хижиной стоит деревянная хижина, которой уже несколько десятилетий, и в которой он жил, пока строился сруб.
У Патрика остались приятные воспоминания о домике. «У него была лодка. Мы катались на тюбингах. Мы катались на водных лыжах». Джоуи говорит, что он и его братья и сестры были рады обществу отца и друг друга. «Это было потрясающе. Мне всегда нравилось приезжать в Маниваки и быть со своими братьями и сестрами. Это было круто», — говорит он. Джоуи часто мечтал, чтобы он, его братья и сестры жили в одном доме; когда они собирались вместе, это было немного похоже на сон. «Они мои братья и сестры, даже если у нас разные мамы. Это не имеет значения, — резко говорит он. — Я был горд. Я был счастлив».
Джоуи смирился с тем, как он проводил время с отцом. «Когда я его видел, у нас были замечательные отношения отца и сына, — говорит он. — Он научил меня играть в хоккей, кататься на коньках, бросать, забивать — и, что удивительно, драться. Все видели в нем тафгая. Но для меня он был просто большим плюшевым медведем. И очень ласковым, очень веселым. У него было очень хорошее чувство юмора и, да, у него всегда была душа нараспашку, и таким он был со всеми».
Джоуи и Патрик очень положительно относятся к своему отцу, но с другими братьями и сестрами все не так просто. «У девочек может быть другое мнение», — сказал Патрик. Жена Питера Лича Шарлин с этим согласна. У девочек просто не было такого опыта, и они выплескивали на нее свое недовольство. Она постарается поделиться тем, что Джино рассказал о них. «Я всегда говорила им: «Знаешь, твой папа говорит о том, что очень гордится тобой, — говорит она. — Я знаю, что он не говорил об этом достаточно, и им тяжело это слышать».
Кэролайн говорит, что переживания Роуз в юности были очень болезненными. У ее родителей были проблемы в отношениях, у Джино — в том, как стать отцом маленькой девочки, а у него — с психическим расстройством.
«Он был очень веселым, очень щедрым, очень общительным, очень забавным и очень добрым, — говорит Кэролайн о том, как встречалась с Джино. — Но он, как отец — очень трудно, очень больно».
Джино всегда приходил на назначенные судом свидания с Роуз, но это было нелегко. «Я знаю, что в глубине души он хотел быть там, — объясняет Кэролайн. — Но все было слишком хаотично. А ребенку нужна стабильность и постоянство. Так что все эти происшествия, через которые она прошла в раннем возрасте, наложили на нее свой отпечаток».
А после того как Кэролайн и Роуз переехали в Англию к новому мужу Кэролайн, отношения Джино и его дочери разладились. Как и все его дети, Роуз не испытывала материальной нужды. «Он говорил: «Что бы ни сказал суд, я все предоставлю», — говорит Кэролайн. — Но эмоционально он просто не знал, как быть рядом».
Когда Патрику было двадцать два года, он переехал в Британскую Колумбию, чтобы жить с Джино и их двоюродным братом Стефаном. «Я уехал, потому что хотел жить с отцом. А мой двоюродный брат занимался плотницким делом, и я работал с ним», — объясняет Патрик. Стефан, умерший в 2021 году, переехал в Ванкувер в 1990-х и хорошо знал сцену. Вместе они прожили три года. Патрик сказал, что это было великолепно.
У Патрика есть собственный сын Себастьен. У Себастьена были проблемы со здоровьем практически с самого рождения. В новорожденном возрасте ему потребовалась трахеотомия. Стресс, вызванный всем этим, выбил Патрика из колеи, и он начал злоупотреблять наркотиками. С тех пор его жизнь была довольно сложной, он боролся со своей зависимостью, стараясь оставаться чистым. Сейчас Себастьен живет с тетей Патрика Джаник.
* * * *
В течение двух сезонов, когда Джино играл за «Монреаль Канадиенс», Джоуи несколько раз приглашали в «Молсон Центр», знаменитую домашнюю арену «Канадиенс», которая теперь известна как «Белл Центр». «Комната клюшек. Ты там мог увидеть новые клюшки, которые еще даже не вышли, — говорит он, улыбаясь, и счастье от воспоминаний выпрямляет его осанку. — Я познакомился с разными игроками НХЛ, увидел, как это происходит. Вообще всё. Тренажерный зал, раздевалка, комната клюшек, тренировочный зал — всё».
Джоуи играл в хоккей до пятнадцати лет. Затем, как и многие подростки, он обнаружил, что его интересуют другие вещи... например, девушки. Знакомая многим история. «Может быть, моему отцу стоило сильнее подталкивать меня к тому, чтобы я продолжал играть в хоккей, — со смехом говорит Джоуи. — Знаешь, ты начинаешь общаться с девушками, общаться со своими друзьями. Делать всякие вещи. И это кажется более важным, чем занятия спортом. Ведь в реальности, когда ты играешь в хоккей, это происходит каждые выходные. Потом ты тренируешься два-три раза в неделю, а в субботу и воскресенье у тебя игры. И в какой-то момент я сказал: «Мама, я хочу чаще проводить время с друзьями»».
Сейчас, когда ему за тридцать, он немного сожалеет об этом. Конечно, тогда жизнь была хоккей, хоккей, хоккей, но теперь он знает, насколько особенным является это время для юного спортсмена. «Я не собирался попасть в НХЛ, но, может быть, если бы отец немного подтолкнул меня, я бы смог играть в юниорах?» Его дети теперь играют в хоккей, что он считает обязательным условием. Если его дети действительно не хотят играть, ничего страшного, они бросят это занятие. Но он хочет, чтобы они попробовали. И он знает по собственному опыту, что иногда его детям может понадобиться небольшой толчок.
«Я считаю, что в хоккее можно многому научиться. Ты заводишь новых друзей, у тебя появляются самые разные воспоминания. Он учит быть лидером, хорошим товарищем по команде, и это хорошо отражается на жизни», — говорит он. В конце концов, есть же семейная история. «И, конечно, люди говорят: «Ах, ты не попадешь в НХЛ, знаешь, это один на миллион». Но для меня видеть, как мой отец попал в НХЛ, — это своего рода перспектива того, что все возможно».
Это жизненная философия его отца: ты можешь думать, что ты никто, но если ты приложишь все усилия к тому, что ты делаешь, ты добьешься чего-то — и ты, вероятно, даже не знаешь, чего именно. Это менталитет «простого парня из провинции».
* * * *
«Паре его детей пришлось нелегко, — говорит старый друг Джино Зуд. — Я рос с его детьми». Зуд хорошо знаком с семьей Джолин, Командами. Он представил Джино Джолин. Он крестный отец Тобиаса. По словам Зуда, его друг хотел как лучше, и делал все возможное для своих детей, но временами это все равно было тяжело.
«Когда он приезжал, он делал все, что мог, — продолжает Зуд. — Он был хорошим отцом. Он был искренен со своими детьми. Он не был к ним строг. Я никогда не видел, чтобы он на них сердился. Если он повысит голос — «Эй! Слушайте!» Они бы слушали». Но Джино также пришлось научиться справляться с правилами, которые его бывшие устанавливали для своих детей. «Это расписание для обоих родителей», — отмечает Зуд. Джолин, например, не просто держала дверь открытой для Джино, чтобы он мог видеться со своими мальчиками. Она дала понять, что есть время для визитов, что важен распорядок дня.
В итоге Женевьеве и Кэролайн пришлось прибегнуть к помощи судебной системы, чтобы разобраться с выплатами алиментов от Джино, а также с правилами доступа к своим детям. Поначалу Джолин добивалась судебного разбирательства, и в течение нескольких лет их отношения были напряженными, но примерно к 2009 году она смягчила свою позицию, отказалась от суда, и они с Джино снова стали хорошими друзьями. В последующие годы она делала все возможное, чтобы помочь Джино восстановить отношения с его мальчиками.
* * * *
Воспитывая своих детей, Джоуи считает, что позаимствовал некоторые подходы у своего отца и деда, например, убедиться, что у его детей есть возможность быть собой, что они окружены поддержкой. И в своих детях он видит и Джино, и папу Джо. «Это кусочки всех их, и как бы то, что я перенял и привил им», — говорит он.
Точно так же Ян Коте видит много Джино в детях своего старого друга. Буре, например, очень похож на своего отца не только как хоккеист, готовый сбросить перчатки, но и тем, как он общается с людьми в их повседневной жизни. Джино искал старейшин, когда приезжал в новую общину, так же как и Буре. Летом 2024 года Китиган Зиби проводил хоккейный турнир в честь движения «Каждый ребенок имеет значение», и на этом мероприятии, заметил Ян, Буре пришел посидеть со старейшинами.
Несмотря на то, что Джино утверждал Джиму Джеймисону, что в 1990-е годы его личная жизнь шла наперекосяк — он слишком много веселился, недостаточно времени проводил с детьми, мало бывал дома, — в последние годы жизни он явно восстановил чувство равновесия, и Коте увидел человека, который знал, как важно навестить своих детей, прежде чем проводить время с друзьями. «Он был кормильцем... Когда он возвращался сюда, то сразу же отправлялся к своей семье. К родителям, сестрам, детям. Он должен был сделать все это, это было его приоритетом. Он знал: «Сначала я должен позаботиться о своей семье»».
Приглашаю вас в свой телеграм-канал, где переводы книг о футболе, спорте и не только!