13 февраля: Пьерлуиджи Коллина - последний авторитет

Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).

13 февраля 1960 года на свет появился итальянский арбитр - Пьерлуиджи Коллина. Вот 8 коротких истории. Не про судейство — про человека, чьим рабочим инструментом был свисток, а суперсилой — взгляд. 

1. Лысина как прожектор

Коллина не свистел. Он смотрел.

Это было на «Делле Альпи», в сентябрьской мгле туринского вечера. Матч «Ювентус» — «Парма». Сорок пятая минута, счет 0:0, напряжение гуще альпийского воздуха. Зидан получает мяч в центре, делает ложный замах, но вместо паса получает по ногам. Откровенно, грубо, от безысходности.

Судья замирает. Не бежит, не хватается за свисток. Он просто подходит. Медленно. Как капитан корабля, который знает: паника хуже шторма.

Лысина Коллины в свете прожекторов горит так ярко, что защитник «Пармы» делает шаг назад. Словно это не стадион, а допрос с пристрастием. Коллина молчит три секунды. Потом просто показывает: «Иди сюда».

Футболист подходит, как школьник к директору. Никакой карточки. Никаких криков. Только взгляд голубых глаз, которые, кажется, видят не только фол, но и всё твое футбольное детство.

— Сыграем еще сорок пять минут? — тихо спрашивает Коллина. — Или ты уже устал?

Защитник доиграл матч без единого замечания.

Позже в раздевалке кто-то спросит Зидана: «Что он сказал?» Зидан пожмет плечами: «Ничего. Он просто смотрел».

2. Цена принципа

2002 год, Кубок Италии. «Рома» против «Кьево». Коллина назначает пенальти в ворота хозяев. «Олимпико» взрывается. Капитана «Ромы» Тотти трясет — он бежит к судье, жестикулирует, кричит, брызжет слюной.

Коллина слушает. Минуту. Две. Не перебивает, не тянется к карману. Когда Тотти выдыхается, Коллина наклоняет голову чуть вбок — этот жест все в Италии знают как «я тебя услышал, но ты неправ».

— Ты закончил? — спрашивает он так, словно интересуется погодой.

Тотти кивает, уже остывая.

— Хорошо. Теперь слушай меня. Я не ошибаюсь. Не сегодня. А если ошибусь — завтра об этом напишут газеты, а послезавтра забудут. Ты будешь помнить этот момент до конца карьеры. Я — нет. Иди играть.

Тотти уходит. Пенальти забит. «Рома» проигрывает.

Через восемь лет, на прощальном матче Франческо, именно Коллина выведет его на поле. И капитан «Ромы» обнимет лысого судью крепче, чем многих партнеров.

«Он был единственным, кто не боялся меня, — скажет Тотти в интервью. — И единственным, кого боялся я».

3. Кодекс

Декабрь 1998-го. Лига чемпионов. Коллина судит «Манчестер Юнайтед» — «Баварию». На исходе второго тайма Шмейхель сбивает нападающего немцев. Пенальти стопроцентный. Но датчанин не спорит. Он подходит к Коллине и молча смотрит в глаза.

Коллина делает шаг навстречу.

— Петер, ты хочешь что-то сказать?

— Нет, синьор Пьерлуиджи. Я просто жду, когда вы покажете на точку.

— Я уже показал.

— Я не видел. Я смотрел вам в глаза.

Коллина улыбается. Редчайший случай. Он кладет руку на плечо вратарю — жест, который обычно позволяет только капитанам.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Петер? Ты слишком честен для вратаря. Иди в ворота. Я не люблю, когда бьют пенальти в пустые.

Шмейхель берет этот удар.

После матча в подтрибунном помещении кто-то спросит у Коллины: «Как вам удается сохранять контроль?» Он достанет из портфеля книгу — не сборник правил УЕФА, а томик Сент-Экзюпери на итальянском.

«В футболе, как в жизни, — скажет он. — Не тот силен, кто карает, а тот, кто умеет быть справедливым в гневе».

Он закроет книгу. На обложке — «Маленький принц». Странное чтиво для человека, которого весь мир боится. Или — самое подходящее».

4. Три секунды тишины

Май 1999-го. Барселона, «Камп Ноу». Финал Лиги чемпионов. «Манчестер Юнайтед» — «Бавария». Коллина выводит команды на поле.

Обычно в эти секунды судья проверяет сетку, пересчитывает игроков, поглядывает на часы. Коллина замирает. Стоит в центре круга, абсолютно неподвижно. Лысая голова сияет под испанским солнцем, как зеркало. Он смотрит на трибуны. Сорок пять тысяч англичан. Сорок пять тысяч немцев. И ни одного человека, который не боялся бы его ошибиться.

Рядом стоит Петер Шмейхель. Великий вратарь, капитан «Юнайтед». Коллина поворачивается к нему:

— Петер, ты слышишь?

— Что?

— Тишину. Ее не будет еще девяносто минут. Запомни этот момент.

Шмейхель запомнил. Через двадцать лет в автобиографии он напишет: «В тот момент я понял, что этот лысый итальянец — не слуга футбола. Он его хозяин».

«Бавария» забьет через шесть минут. «Манчестер» вырвет победу на четвертой добавленной. Но никто не вспомнит, ошибался ли Коллина в том финале. Его работу не обсуждали. Ее принимали как погоду.

5. Оливковое масло

2004 год. Италия, провинция Эмилия-Романья. Маленький ресторан в Форли. Коллина заходит без свиты, без ассистентов. Садится за столик у окна.

Официант, мальчишка лет девятнадцати, заикается, роняет меню. Коллина поднимает меню с пола, подает официанту.

— Синьор Пьерлуиджи... вы... вы здесь...

— Я здесь, потому что здесь кормят. Ты будешь меня обслуживать?

Парень кивает. Руки трясутся.

— Я хочу пасту. И салат. И чтобы ты дышал ровно. Идет?

Пока официант мечется на кухне, хозяин ресторана — пожилой синьор Лоренцо — подходит к столику.

— Вы знаете, сколько моих клиентов боятся даже смотреть в вашу сторону? А этот мальчик должен принести вам тарелки. Он с утра молился, чтобы вы не пришли.

Коллина отламывает кусок хлеба.

— Передайте ему, что я боюсь его гораздо больше.

— Чего?

— Его молодости. Его нервов. Того, что однажды он перестанет волноваться перед важным. Для судьи это смерть. Для официанта — тоже.

Через час, уходя, Коллина оставляет чаевые. В два раза больше суммы счета. И записку: «Спасибо за ужин. Твои руки не дрожали, когда ты ставил тарелку. Значит, ты справился».

Официант хранит эту записку семнадцать лет.

6. Экзамен

Сентябрь 1996-го. База итальянских арбитров, Коверчано. Утро понедельника, семь часов. Молодые судьи сдают физические тесты.

Коллина — ему сорок шесть — бежит вместе со всеми. Он старше большинства коллег на двадцать лет. Он обгоняет их на последнем круге.

После кросса — теория. Разбор спорных моментов. Один из курсантов робко поднимает руку:

— Синьор Пьерлуиджи, а как вы принимаете решение в миллисекунду? Когда вообще нет времени думать?

Коллина снимает очки. Протирает стекла. Молчит так долго, что в аудитории становится душно.

— Я не принимаю решение в миллисекунду. Я принимаю его за сорок лет.

— В смысле?

— В смысле, что к этому моменту я уже просмотрел десять тысяч матчей. Я уже ошибался три тысячи раз. Я уже знаю, как падает человек, когда его действительно бьют, и как — когда он хочет обмануть. Я не успеваю подумать. Я просто помню.

Пауза.

— Вас когда-нибудь били? — спрашивает кто-то с заднего ряда.

Коллина улыбается. Садится на край стола.

— Меня били ногами. Меня били словами. Меня били взглядами, от которых у простого человека остановилось бы сердце. Но футбол — не спорт для нежных.

Он встает.

— Запомните: судья не должен быть сильнее игроков. Он должен быть сильнее себя. Своего страха. Своей гордости. Своего желания наказать. Это не работа свистком. Это работа головой. И сердцем.

В аудитории тихо. Кто-то записывает эти слова в блокнот.

7. Призма

2005-й. Милан, офис Telecom Italia. Коллину приглашают прочитать лекцию для топ-менеджеров. Не о футболе — о лидерстве.

Он выходит к трибуне. Галстук, строгий костюм, знаменитая лысина. В зале — люди, управляющие миллиардными бюджетами.

— Я не умею управлять компаниями, — начинает Коллина. — Я умею управлять людьми, которые ненавидят мое решение еще до того, как я его принял.

Он достает из портфеля футбольный мяч.

— Вот ваш бизнес. Круглый. Непредсказуемый. Вы не знаете, куда он покатится в следующую секунду. Вы можете просчитать риски, нанять консультантов, купить страховку. Но мяч все равно полетит туда, куда его ударят.

Пауза.

— Ваша задача — не угадать траекторию. Ваша задача — оказаться в нужной точке, когда мяч приземлится. И сделать вид, что так и было задумано.

Кто-то смеется. Коллина не улыбается.

— В футболе побеждает не тот, кто никогда не ошибается. Тот, кто ошибается, — проигрывает сразу. Побеждает тот, кто ошибается реже других и чьи ошибки никто не замечает.

После лекции к нему подходит седой мужчина в дорогом костюме.

— Я смотрел финал-99. С того момента я мечтал спросить у вас одну вещь.

— Да.

— Вы знали, что Шерингем забьет на четвертой добавленной?

Коллина надевает очки.

— Я знал, что игра не закончена, пока я не дал свисток.

— И всё?

— И всё.

Мужчина кивает. Ему пятьдесят пять, он управляющий директор. Но сейчас, глядя вслед уходящему судье, он чувствует себя мальчишкой, который так и не узнал главного секрета.

Август 2005-го. Монако, жеребьевка Лиги чемпионов. Коллина объявляет о завершении карьеры. Ему пятьдесят пять.

Зал «Гримальди» затихает. Эти люди не привыкли аплодировать судьям. Судьи — неизбежное зло, персонал, технический персонал. Им не аплодируют.

Но сейчас встает Франц Беккенбауэр. За ним — сэр Алекс Фергюсон. Марчелло Липпи. Фабио Капелло. Йохан Кройфф.

Они аплодируют человеку, которого боялись больше, чем своих форвардов.8

Коллина стоит у трибуны. Без свистка. Без флага. Без карточек. Просто человек в очках, с уставшими глазами.

— Я никогда не хотел стать судьей, — говорит он в микрофон. — Я хотел стать футболистом. Но однажды тренер сказал мне: «Пьерлуиджи, ты слишком медленный. Ты не догонишь мяч». Он был прав.

Тишина.

— Тогда я решил, что буду догонять тех, кто бежит за мячом. И знаете что? Я догнал.

Он отходит от трибуны. И только у самого выхода оборачивается:

— Я ни разу не пожалел. Ни одного матча. Ни одной карточки. Ни одной бессонной ночи после ошибки. Потому что ошибка — это тоже часть игры. Главное — не врать себе. И не врать футболу.

Дверь закрывается.

В зале «Гримальди» все еще тихо. Потому что только что футбол попрощался с человеком, который был честнее самой игры.