«У меня было все: слава, деньги, футбол, а внутри – пустой». Денис Черышев, каким вы его не знали
Интервью Спортсу’‘.
Денис Черышев провел полгода без футбола и недавно перешел в кипрский клуб «Красава Ипсонас» Евгения Савина. Воспитаннику «Реала» сейчас 35, позади – работа с Карло Анчелотти, Зинедином Зиданом, матчи и тренировки с Криштиану Роналду, ЧМ-2018 и множество других ярких событий. Сейчас Денис смотрит на них по-особенному. После дебюта за новую команду в матче с «Омонией» (0:1) он встретился с Ильей Ковалем и рассказал о внутреннем преображении.
– Последние полгода ты был без клуба. А как и когда возник вариант с «Красавой»?
– Женя… – то есть Евгений Леонидович – мне напрямую написал. У нас с ним нормальные отношения с тех пор, когда он приезжал и снимал ролики на ютуб. И в январе он поинтересовался: «Как дела, как себя чувствуешь? Готов играть? Есть желание?» Я, конечно, хотел продолжать выступать на высоком уровне, вернуться в высшую лигу, потому что в прошлом клубе играл во втором дивизионе Греции. Этой зимой у меня были и другие варианты, но такие… приходящие и уходящие. А с «Красавой» сразу была конкретика.
– Какая твоя главная мотивация на Кипре?
– Для меня главное – оставаться на высоком уровне. Пока здоровье позволяет, мне бы хотелось максимально долго играть. Домой всегда успею поехать отдыхать. Считаю, даже если уже заработал на жизнь, человек должен трудиться.
– А ты уже заработал на жизнь так, что мог бы завершить карьеру и не думать о деньгах?
– Всякое может случиться, но думаю, что да.
– Советовался с кем-то перед переездом?
– Да, со знакомыми, которые играли или играют на Кипре. Рассказывали, что здесь хорошо, отличная погода. У меня есть семья, и хотелось, чтобы и я мог играть и чтобы у семьи были хорошие условия для жизни.
– А с Кокориным разговаривал про Кипр?
– С Сашей давно не общался. У нас всегда хорошие отношения были, но мы не обсуждали мой переход. Больше у испанцев спрашивал, потому что очень много лет провел в Испании, и там у меня больше знакомых.
– А как на переход в «Красаву» отреагировал отец? В интервью «РИА Новости» он сказал, что «узнал последним».
– До последнего никому не хотел говорить о переговорах, потому что раньше бывали случаи с другими клубами, когда уже всех обнадеживал – родителей, брата, друзей, – а потом трансфер срывался. Когда сообщил отцу, что договорился с «Красавой», он сказал: «Ну хорошо, поиграешь в Высшей лиге Кипра». Обрадовался, конечно.
– Не беспокоило, что в России на президента клуба заведено уголовное дело?
– Об этом не думал. Да, мне Женя говорил про это, но я далек от политики, приехал играть в футбол. Я православный христианин и должен любить всех.
– От каких клубов или из каких лиг были другие предложения?
– Не хотел бы называть клубы. Из Канады было довольно конкретное предложение, из Узбекистана был явный интерес. В России из ФНЛ были какие-то предложения, но думаю, там мне было бы тяжело адаптироваться. Варианты из РПЛ рассмотрел бы, но ФНЛ… Много смотрел «Шинник», который тренировал папа – это тяжелый чемпионат: поля, перелеты… Например, в Хабаровск лететь играть. Папа рассказывал, что они в дороге почти два дня проводят, играют и сразу обратно – еще два дня. Тем более у меня маленькие дети сейчас – хочу максимально проводить время с ними и с женой. Это тоже сыграло важную роль.
– Гендиректор «Пари НН» Виталий Карасев за несколько дней до твоего трансфера в «Красаву» сказал, что был бы рад видеть Черышева у себя.
– Если так, тогда почему мне не позвонил никто? Нижний Новгород – это моя родина, очень люблю этот город. У меня бабушка там живет, родственники. Конечно, был бы рад там поиграть, но как верующий человек считаю, что Бог ведет человека своим путем. Ко мне напрямую из «Пари НН» никто не обращался. Если бы был такой вариант – я бы, конечно, его рассмотрел.
«Точно не буду тренером, как отец»
– Как оценишь период в «Паниониосе» из Второй лиги Греции?
– До этого последние полгода в Италии очень мало играл. Когда стал свободным агентом (летом 2024-го – Спортс’’), появился «Паниониос»: все лето пытались меня подписать. Сначала отказывал, но они были настойчивыми.
Это большой клуб в Греции, с историей, много болельщиков. Но в организационном плане там тяжеловато, был стадион, а тренировочного поля и своей базы – нет, потому что прошлый президент продал ее «Панатинаикосу». То есть мы переезжали то на одно поле, то на другое: сегодня на искусственном газоне тренируешься, на следующий день едешь на мягкое поле, потом – практически каменное. У нас даже тренажерки не было.
Мы сняли квартиру в 15 минутах ходьбы до тренировочного поля. Но после пары тренировок на нем мне пишут: «Теперь тренируемся в Мандре». А это местечко с другой стороны Афин, куда мне полтора часа ехать на машине, еще и по пробкам. Поездил так неделю по утрам – и уже весь измученный.
А ребята в команде вообще отличные, мы на связи со всеми. Первые полгода нас тренировал Антонис Никополидис. Это великий греческий вратарь, в «Олимпиакосе» играл, в сборной даже, по-моему, в 2004-м против России.
– Когда греки выиграли Евро.
– Да, он чемпион Европы. И с ним классно было поработать. На мой взгляд, у меня получился хороший сезон в Греции. В итоге мы не вышли в Высшую лигу, но я получил много игровой практики. И греческая культура мне по душе, потому что она похожа на испанскую. Нам с семьей в Афинах было хорошо, но в итоге мы там не остались.
– Это было твое решение или клуба?
– Прошлой зимой мне предлагали уехать в Высшую лигу Греции. Сообщил клубу: «Что будем делать?» Они сказали: «Мы тебя продлим». Но потом, как часто бывает в футболе, у них поменялись планы. Не хочу никого обвинять, ко мне там хорошо относились, благодарен этому клубу, что дали шанс после того, как я полгода практически не играл.
– После сезона за «Паниониос» ты остался без клуба. Какие мысли посещали в те месяцы?
– В отпуске голова уже была забита мыслями: куда дальше поеду? Закрывается трансферное окно в большинстве стран, а команду не нашел. Потом было очень хорошее предложение из Таиланда, но мы с женой решили туда не ехать по личным обстоятельствам. Были определенные нюансы во время беременности, поэтому решили остаться дома в те полгода – в Мадриде. В ноябре родилась дочка: слава Богу, все хорошо прошло.
– То есть мыслей о завершении карьеры не было?
– Нет, пока еще не думал об этом. Знаешь, каждое утро встаю, иду тренироваться – мне это нравится. Когда отпуск – не сижу на диване. Нет, я люблю со своими близкими проводить время, но люблю и тренироваться. У меня есть велосипед, на котором наматываю много километров, люблю бегать, люблю тренажерку – то есть это уже такой стиль жизни. И пока здоровье позволяет – надо играть.
– Был уверен, что зимой найдешь вариант?
– Не был уверен. И если бы не нашел клуб сейчас, просто объективно было бы тяжело дальше продолжать играть. Если целый год пропустил, то возникает вопрос: а почему? Тогда уже твои обстоятельства никому не интересны.
– Сколько лет еще планируешь играть?
— Как Бог даст. Пока будет здоровье. Я верующий человек, и если Богу будет угодно, чтобы я еще поиграл – буду еще играть. Если он решит, что все уже – значит, буду чем-то другим заниматься.
– Уже думал, что будешь делать после карьеры футболиста?
– Такие мысли есть, но не знаю, что делать. Не знаю. Пока вижу себя в футболе, и мне хочется играть. Что будет потом… Тренером точно не буду, потому что это отнимет все время. Быть тренером очень тяжело. У него 25 «сыновей», которых надо как-то скреплять, чтобы они друг другу поверили, объяснять им тактику. Мне кажется, я бы был хорошим тренером, но я им не буду. Потому что не хочу отдавать все футболу – хочу семье посвящать время.
– Такие выводы по опыту работы твоего отца?
– Конечно. Когда смотрю игры папиной команды «Равшан» в Таджикистане, переживаю за его результат больше, чем даже за свой. Потому что когда играю сам, могу что-то контролировать. И пытаюсь ему подсказывать, иногда в перерыве звоню: «Поменяй вот это, сделай так». То есть я у него как бесплатный скаут-аналитик.
«Хорошо, что у меня было так много травм. По моим делам заслуживал еще больше»
– Когда говорят про Дениса Черышева, то на ум помимо ярких матчей за сборную и в Ла Лиге приходят травмы. По подсчетам Transfermarkt, ты пропустил из-за травм 177 матчей (или 1092 дня).
– Много.
– Насколько это больная тема?
– Как верующий человек скажу, что мне надо было это пережить, потому что тогда не был верующим, а сейчас стал им. И если бы этого всего не пережил, наверное, бы не понял, в чем суть этой жизни.
– А в чем суть жизни?
– Спасти свою душу в итоге. А если ты будешь жить, идя по головам, гордиться собой постоянно, жить не так, как надо… Хорошо, что все было так, что у меня было так много травм. По моим делам заслуживал еще больше. Так что это для меня не больная тема – наоборот.
Если рассуждать чисто в футбольном плане – да, это, конечно, больно. Из-за травм не можешь заниматься любимым делом, видишь свою команду, но не можешь помочь. Но это снижает гордыню, делает смиреннее.
– Ты уже неоднократно сказал про веру. Травмы заставили о ней задуматься или были еще какие-то личные моменты?
– Травмы – отчасти. Но еще и внутренние переживания. У меня было все: слава, деньги, любимое дело – а внутри пустой. И стал задавать себе вопрос: для чего это все? Почему у меня есть все, а я несчастлив? И тогда нашел то, что искал.
– О каком времени мы говорим?
– Мне было лет 26–27. Получается, около 8-9 лет назад.
– Время чемпионата мира в России?
– Чуть пораньше, еще до ЧМ, в «Вильярреале». Чувствовал внутри пустоту и не знал, что с этим делать. Обращался к психологам, но только в вере нашел спокойствие, умиротворение.
– Как это происходило? Ты просто пошел в церковь?
– Рассказ про этот путь очень много времени займет, мы можем тут несколько часов разговаривать.
– И все же.
– Я не очень хорошо обращался с окружающими, постоянно ссорился с родителями, и как-то было очень плохо на душе. И однажды открыл Библию, которая была у меня дома. И прочитал притчу о блудном сыне. Читаю – а это просто про меня. У меня слезы. И потом начался этот поиск. Мне раньше рекомендовали: сходи к психологу, помедитируй. Но все было не то. И потом потихонечку стал ездить в русский православный храм – в Валенсию. Там отец Сергий мне очень помог, передаю ему привет.
– Помнишь название храма?
– Приход имени святого Георгия Победоносца Русской православной церкви. Я пришел, говорю: «Отец Сергий, я ничего не знаю, что мне нужно делать. Исповедь, причастие – что это вообще такое?». И потихонечку начал.
«Сидел на скамейке во время ЧМ-2018 и думал: «Вот бы хотя бы минуту сыграть»
– Когда приехал в Россию на чемпионат мира, уже чувствовал, что нашел, что искал?
– Да.
– Поэтому праздновал голы, поднимая руки к небу?
– Да, потому что действительно невероятно, что я оказался на ЧМ. Ведь последним приехал на сборы, мое имя было последним в списке. А потом так сыграть – это просто невероятно. Даже для меня самого.
– Каково это, когда все получается?
– Это не я играл.
– Левая нога Бога? Наподобие Марадоны?
– Нет. Бог действует через людей. Скажу одну вещь: начинал матч против Саудовской Аравии на скамейке и думал: «Вот бы на одну минуту просто выйти, сыграть. Потом внукам говорить: смотрите, я сыграл на чемпионате мира». А потом вышел – и два забил. Мне приз лучшего игрока дали. Я приехал в отель и думал: «Что это вообще было?» Потом с Египтом тоже забил – просто сон какой-то, невероятно.
История, которую никогда не рассказывал. Станислав Саламович увидел перед товарищеской игрой против Австрии накануне ЧМ, как я молюсь. И меня на следующий день вызвал, мы проговорили кое-какие тактические вещи, а потом он говорит: «Вот тебе акафист святого Николая Чудотворца, читай каждый день». Акафист – это как молебен такой. Ну вот, по молитвам святого Николая так и вышло на чемпионате мира.
– Читал этот акафист во время чемпионата мира каждый день?
– Да-да.
– Лето 2018 года – лучшее время в твоей жизни и футбольной карьере?
– Это разные вещи. Лучшее время в моей жизни – сейчас. Потому что у меня есть семья, с которой я очень счастлив. И самый счастливый момент, наверное, – когда я с женой познакомился. Это было после завершения контракта в «Валенсии» (лето 2022 года – Спортс’’).
А в спортивной карьере это, пожалуй, был мой пик. Хотя сезон перед ЧМ в «Вильярреале» нелегко давался… Там был тренер, который не очень верил во фланговых игроков. Еще у меня были классные сезоны в «Вильярреале» – 2014/15 и потом в «Валенсии», если не ошибаюсь, 2019/20. А чемпионат мира – это просто какой-то оазис, сон. Не знаю, как это назвать.
– Какое главное воспоминание о ЧМ-2018?
– Что вся страна была такая счастливая. Как будто мы дарили радость стране. Это очень классное чувство. Вот мы выиграли в первом матче – все что-то поют, радуются. Мы приезжали в Новогорск после игр – нас встречают толпы людей. Все тебе: «Спасибо!» А ты думаешь: «А за что спасибо? Да ладно, не прикалывайся, я в футбол просто играю». Было чувство единения страны благодаря сборной. Это было классно.
– На том ЧМ практически каждый твой матч – яркий перформанс со стильными голами. А думал, почему не остался на том же уровне дальше?
– Наверное, дело в психологии. Когда ментально подходишь к турниру, на котором от тебя никто ничего не ждет, нечего терять. Попал на чемпионат мира, можно сказать, случайно. То есть не выдал свой лучший сезон в «Вильярреале», но тренер в меня поверил. Я благодарен Станиславу Саламовичу по сей день.
Так вот, ожиданий не было. Ни страна от нас ничего не ждала, ни я от себя. Другое дело: после такого уже все к тебе особенно готовятся, а ты сам уже не такой голодный, так сказать.
И поэтому у обычных людей, не игроков вроде Лионеля Месси, Криштиану Роналду или Киллиана Мбаппе, карьера развивается по синусоиде: есть хорошие моменты, есть плохие. Когда чуть говна поел, опять начинаешь работать усердно, опять что-то получается. Когда получается, снова лезут мысли: а, ну я ничего такой! И опять вниз пошел. Это просто непроизвольно происходит, тяжело с этим бороться.
Зидан говорит: «Оставайся, ты мне нужен». А я уехал. Идиот, да?
– Нынешний главный тренер «Реала» Альваро Арбелоа в мае 2016-го праздновал победу в Лиге чемпионов в футболке с твоим именем. Что это было?
– Была ситуация с Кубком Испании, когда я должен был пропускать матч из-за перебора карточек, но вышел на поле и даже забил, и команду из-за этого дисквалифицировали (речь о победе «Реала» над «Кадисом» (3:1) в декабре 2015 года – Спортс’’), а я потом даже уехал в аренду. И Арбелоа хотел проявить знак внимания ко мне, любви, поэтому вышел так праздновать. Было неожиданно и приятно, это многое говорит о нем как человеке.
– Вы близко общались в команде?
– Мы общались, да, потому что когда пришел тренер Рафа Бенитес, мы не очень много играли. И тренировались в той группе, которая делала более интенсивные упражнения, когда другие игроки восстанавливались после матчей. В той группе были время от времени Иско, Хамес Родригес, Лукас Васкес. Еще общался с Карвахалем, Начо, Хесе, которых знал по юношеским командам. С Моратой мы тоже хорошо дружим до сих пор.
– С кем еще из того «Реала» поддерживаешь связь?
– Жизнь уже так закрутилась-завертелась, что повседневной связи как таковой нет. Но при встрече, конечно, пообщались бы. Или если надо, например, билеты попросить или что-то такое – не откажут.
– Поздравлял Арбелоа с должностью тренера «Мадрида»?
– Не писал. Но он знает, что я его тоже уважаю.
– Говоря о «Реале», невозможно не задать вопрос про Криштиану Роналду. Понятно, что это великий футболист, но как человек он со стороны выглядит жутким нарциссом. Каким он тебе запомнился?
– Трудолюбивым. Я помню, что когда мы после Лиги чемпионов прилетали в 2-3 утра, он сразу переодевался и шел вставать в ледяную воду. То есть всегда сконцентрирован на футболе, на том, чтобы восстановиться, быть готовым. И, конечно, на тренировках любой полумомент забивал – это бросалось в глаза.
– Его нарциссизм не смущал команду?
– Вообще нет. Он, может, со стороны кажется таким, а в общении он обычный пацан. Ну то есть тогда пацан, а сейчас уже дядя. С ним комфортно находиться в команде, с его стороны не было отношения типа: я лучше тебя.
– Ты до 23 лет играл за кантеру «Реала» и ждал шанса в основе. Верил, что пробьешься, несмотря на суперзвездный состав?
– Нет, конечно. Когда я играл в юношеских командах, понимал, что «Реал» – это космос. Думал, чтобы дойти до «Кастильи» – второй команды. И тогда уже понимаешь: «Окей, здесь у меня уже есть шанс стать профессиональным футболистом». Поэтому цель была – играть в высшей лиге. Не в «Реале», потому что это невозможно, лишь единицы добиваются такого статуса.
– Твой отец рассказывал, что Жозе Моуринью, Карло Анчелотти и Зинедин Зидан призывали тебя остаться в «Реале» и не уходить в аренды. Ты помнишь эти беседы с тренерами? Что они говорили, обещали игровое время?
– Когда я поднялся в основную команду при Анчелотти, у меня было хорошее предложение из Германии. Я уже договорился с клубом – готовился ехать в Германию.
– Какой клуб?
– «Боруссия» Менхенгладбах хотела меня подписать, и я хотел ехать. Тогда после Моуринью в команду пришел Анчелотти и сказал: «Пусть приедет на предсезонку, посмотрим. Если не пойдет, пусть едет». Тогда наш левый защитник Марсело вроде после Кубка Америки вернулся позже. А у Коэнтрау была, кажется, какая-то травма. И меня начали ставить левым защитником. Честно говоря, никогда не нравилось там играть, и на поле, и в голове всегда был атакующим игроком и не хотел, чтобы ставили в оборону.
Но я стал играть все матчи в предсезонке: против «Гэлакси», «Лиона»… И очень хорошо смотрелся. В итоге дали контракт в «Реале» на четыре года – уже как игроку первой команды. Для меня это было вау. В тот момент предложили поехать в «Севилью» в аренду. И тогда у нас состоялся разговор с Анчелотти. Он сказал: «Хочу, чтобы ты остался и был второй опцией на левого защитника». Коэнтрау вроде бы хотели продать. Но я сказал, что хочу играть на другой позиции и что у меня есть вариант с «Севильей». Он мне говорит: «Смотри, у меня есть Бэйл, Озил, Ди Мария, Иско пришел, Криштиану. Куда ты хочешь, чтобы я тебя поставил, Денис?» В итоге в «Севилье» у меня ничего не получилось из-за травм.
– Так, а Зидан?
– После «Севильи» поехал в аренду в «Вильярреал», выдал там очень хороший сезон (4+11 по гол+пас в сезоне-2014/15 – Спортс’’). Потом вернулся, но с Бенитесом получал не очень много игрового времени, хотя уже на своей позиции. И пришел Зидан. Я не знал, что делать: оставаться или уходить. Из России было давление, потому что предстоял Евро-2016. Мне звонил Слуцкий, говорил: «Если не будешь играть – я тебя не вызову». Логично. Я решил уходить. И тогда мы сидели с Зиданом, как я с тобой сейчас сижу, и он сказал: «Я не могу тебе обеспечить много игрового времени, но даю слово, что ты будешь выходить. Ты мне нужен, оставайся». А я уехал. Прикинь? Идиот, да? Сейчас я бы другое решение принял, зная, как все сложилось. Я не жалею, потому что это тоже опыт, но со своей нынешней головой я бы принимал другие решения.
– А почему считаешь, что зря так поступил?
– Я тогда в итоге поехал в «Валенсию». Хотя изначально снова договорился с «Севильей», меня Унаи Эмери позвал: «Приезжай, я тебе доверяю: будешь играть, поедешь на чемпионат Европы». Все классно, но у них была полная заявка – кажется, 25 футболистов. Надо было сначала кого-то продать. Время идет, а они не продают. А я уже сижу на ж/д станции в Мадриде, надо уже брать билеты на поезд в Севилью. Звонит их спортивный директор Рамон Мончи, говорит: «Я не могу гарантировать, что сможем тебя подписать. Хотим, но не можем, потому что футболист, который должен был уйти, не уходит». Мой агент звонит в «Валенсию»: «Хотите Черышева?» Они сразу соглашаются, я беру билеты и еду в Валенсию подписывать контракт. Начал там хорошо, забил несколько голов, но потом получил тяжелую травму, пропустил остаток сезона и чемпионат Европы тоже.
Я считаю, что мне не хватало тогда смирения, чтобы осознать, что меня просит сам Зидан. Ты кто такой вообще, чтобы Зидану отказывать? Он говорит: «Я хочу, чтобы ты был тут». А я: «Спасибо большое, но я хочу играть».
– Ты выигрывал Лигу чемпионов и Лигу Европы, проведя по 40 минут на поле в победных кампаниях. С ЛЧ и вовсе вышло так, что ты уже был в аренде в другом клубе, когда «Реал» взял трофей. Какие эмоции у тебя это вызывает?
– Я не знаю, что сказать. Ну, хорошо – выиграли, и что дальше?
– Нет грусти или разочарования, что не удалось сделать больший вклад в эти победы?
– Есть чуть-чуть, конечно, разочарование. Осадок остался, что мало помог, мало поучаствовал в этих победах. Любой человек, думаю, чувствовал бы так себя. Но все равно это повод для радости, что выпала такая доля: разделить эти победы с партнерами.
– А медаль за победу в ЛЧ тебе передали?
– Когда вернулся из аренды в «Реал», передали. Она дома лежит в Мадриде у мамы.
«Ваноли убрал из состава со словами: ты игрок для Серии А, а не Серии Б»
– В 2022-м после завершения контракта с «Валенсией» ты перешел в «Венецию» из Серии Б. Не было внутреннего сопротивления от понижения в статусе? Все-таки воспитанник «Реала», больше 150 матчей в Ла Лиге за заметные клубы, а тут вдруг Серия Б.
– Да, было сопротивление. Они все трансферное окно стучали в дверку, а я все отказывался. У меня были предложения из Ла Лиги, но от команд, которым предстояла борьба за выживание. И там условия были очень маленькие, а в Италии предложили такой контракт, что невозможно было отказаться.
– Больше, чем в «Валенсии»?
– Плюс-минус так же. Но в десятки раз больше, чем предлагали в Испании на тот момент. Еще у меня было предложение из Турции – я уже чемоданы собрал, был готов лететь. Но звонит тренер команды, говорит: «Мне срезали бюджет, я уже не могу тебе предложить то, о чем договорились». В итоге поехал в Италию.
– Как воспринимаешь итальянский период?
– Тяжелый период, если честно. Первые дни были очень хорошими: тренер в меня верил, я хорошо смотрелся, забивал. Но команда в обороне плохо играла, и мы шли очень низко в турнирной таблице. В ноябре-декабре пришел новый спортивный директор. Убрали того, который меня взял, убрали тренера – и все. В планы новых я не входил. Когда новый тренер (экс-тренер «Спартака» Паоло Ваноли – Спортс’’) пришел – сразу сказал: «Ты не игрок для Серии Б, ты игрок для Серии A».
– Так обосновал, почему ты не будешь играть?
– Да, я этого не совсем понял. Сезон мы доиграли, даже попали в плей-офф за выход в Серию А. Но тренер в чем-то был прав, потому что Серия Б – непростой чемпионат: там не так много футбола, больше борьбы.
– Во втором сезоне в «Венеции» при Паоло Ваноли ты сыграл лишь 161 минуту, хотя травм не было. Пытался узнать у тренера, в чем дело?
– Мне еще перед началом второго сезона звонит спортивный директор и говорит: «Мы хотим, чтобы ты ушел». Я предлагал найти какое-то обоюдное решение, но он категорично: «Нет, ты должен уйти, расторгнуть контракт». Я ответил, что так не получится и я остаюсь.
Поначалу тренировался в стороне от команды, старался все равно доказать, что могу играть. И тренер поменял мнение, в начале сезона выпускал меня хотя бы на замену на 10-20 минут. И так до декабря. В декабре, помню, выхожу на замену против «Феральписало». И знаешь, бывает, когда сыграешь и после матча думаешь: «Вот сегодня хорошо сыграл. Я доволен тем, что показал, обострял».
А на следующий день тренер подходит и говорит: «Я хочу, чтобы ты ушел». Здрасьте. Значит, у нас какие-то совсем разные футбольные понятия. Тогда жена была беременна нашим первым ребенком. У нас уже доктора были, все в Венеции было схвачено, где она будет рожать и так далее. Поэтому я не ушел, и тренер сказал: «Я буду к тебе относиться так же, как до этого момента». И я просто по кругу бегал каждый день, как молодой футболист: когда кто-то выбывает, тогда только входишь в общую тренировку. Был таким спарринг-партнером.
«Манчини звал в «Зенит», но я чего-то побоялся. Как можно было отказать?»
– Ты никогда не играл за российские клубы.
– Как никогда? Сейчас!
– Хорошо, в РПЛ ты никогда не играл. Это осознанное решение или дело случая?
– Дело случая. Когда был помоложе, все ребята в сборной стремились в Европу. А я думаю: «Я крутой, уже в Европе играю, зачем мне в Россию ехать?» А потом я считаю, что пересидел в Европе. Хотя у меня были хорошие варианты из России. В 2017 году звонил Роберто Манчини и говорил: «Приезжай в «Зенит», мне нужен вингер с российским паспортом. Будешь играть и поедешь на чемпионат мира». А я в тот момент чего-то побоялся – не знаю чего. Опять же, с моей нынешней головой я бы поехал 100%. А тогда побоялся: а вдруг не пойдет, потом не смогу в Европу вернуться. Был какой-то неосознанный страх.
– Но ведь у Манчини с «Зенитом» совсем не получилось – он уже через сезон уехал.
– Ну смотри: Манчини кто для футбола? Большое имя. Он тебе звонит, говорит на смеси итальянского и испанского: «Приезжай, будешь играть». Как можно отказать такому человеку? Это опять же история, как с Зиданом.
Несколько лет спустя у меня был конкретный интерес со стороны «Краснодара». Это 2020 год, оставалось два года контракта в «Валенсии». У меня там все было нормально, пришел тренер Хави Грасия, который еще в «Рубине» поработал. Он меня позвал поговорить: «Я хочу, чтобы ты остался. Будешь играть, получать практику».
«Краснодар» давал более продолжительный контракт, чем в «Валенсии» – 3-4 года. До прямого оффера не дошло, но обсуждали условия. Однако в итоге я тоже не поехал. Хотя с моей головой сейчас бы поехал. А потом в «Валенсии» последний сезон не удался так, как хотелось бы. Получается, я пересидел в Испании. А в России в дальнейшем уже спрос на меня не такой был: если кто-то и хотел, то команды из нижней части таблицы.
– «Зенит» и «Краснодар» были самыми реальными вариантами в РПЛ? Еще в разное время писали про «Спартак», «Динамо», а позже и о «Торпедо» с «Сочи».
– Да, над переходом в «Краснодар» очень долго думал. С «Зенитом» тоже все было реально – просто соглашайся и едешь.
За «Динамо» в детстве болел, потому что за них папа играл. От них был интерес, когда я еще играл во второй команде «Реала» и мог подняться в основу. Тогда на игру «Кастильи» приезжал спортивный директор «Динамо», – не помню кто – с папой смотрел. Я забил – и они говорили, что готовы предложить такую-то зарплату. А вот со «Спартаком» были только слухи, ко мне никто напрямую не обращался.
– Снова про «Пари НН». Спортивный директор клуба Александр Удальцов рассказывал, что они обращались к тебе до Греции, летом 2024-го.
– К кому обращались? До меня это точно не дошло. Если бы у меня было предложение от «Пари НН» до Греции, я бы поехал в «Пари НН». Но не было такого. Наверное, у них просто моего номера нет.
– Какие воспоминания из детства остались о Нижнем?
– Город – понятно, но особенно я люблю деревню. Для меня это место, где душа отдыхает: рыбалка, баня, ходить за ягодами, за грибами. Грядки, этот туалет деревянный – для меня это вообще…
– О какой деревне говоришь?
– Фомино называется. Это в Заволжье, недалеко от Нижнего. Там у меня бабушка лето проводит всегда. Маленькая деревня рядом с селом Пурех, по-моему.
– Когда последний раз там был?
– Давно. Лет десять, наверное, не был. Сейчас еще тяжело долететь, хотя это отмазки, наверное. Все равно хотелось бы туда вернуться обязательно, отдохнуть. Чтобы бабушка познакомилась с правнуками – есть такая цель в жизни.
***
– Напоследок короткий блиц. Моуринью, Анчелотти или Зидан?
– Ого, нельзя так сказать. Все трое, я не могу выбрать. С Моуринью дебютировал за основу «Реала», он в меня поверил. Когда дебютировал за сборную России против США и вернулся в клуб, прихожу в раздевалку – там записка: «Я поздравляю тебя и твоего отца. Готовься, на следующей неделе будешь играть за первую команду «Реала». Хосе Моуринью».
– Сохранил ту записку?
– Не сохранил, но это было круто, до сих пор это помню. С Анчелотти были хорошие отношения, тепло его вспоминаю. Зидана тоже. Нельзя выбрать одного.
– Самого сильного тренера в карьере, с которым работал, тогда тоже не сможешь назвать?
– Смогу. Для меня это Марселино, который сейчас «Вильярреал» тренирует. С ним ты выходишь на игру – и знаешь, что будет происходить. Знаешь, как другая команда действует и что ты должен делать. Если не делаешь – это уже твоя проблема. Подготовка к матчу идет всю неделю – и ты настолько подготовлен, что легко выходить и играть. Потом, конечно, уже индивидуальный класс может сказываться, ошибки.
– Если бы мог позвать к себе в команду только одного футболиста, с которым когда-либо играл, кого бы выбрал?
– Дзюбу.
– Не Криштиану?
– Нет. Потому что Дзюба – сильный футболист, а еще умеет вокруг себя хорошую атмосферу создать. Поэтому я бы его взял.
С Дзюбой очень легко играть. Если правильно понять, как играет Артем, и под него бежать – он всегда тебе скинет под удар. Если правильно анализировать его действия, можно очень много забивать за счет него, даже не за счет себя. То есть он тебя делает лучше. Мы с Дзюбой хорошо сыгрались на том чемпионате мира и дальше тоже – в отборе на Евро.
– Забить за «Барселону» или в ворота «Барселоны»?
– В ворота «Барселоны», конечно.
– Ты так делал.
– Случайно там попало в ногу, ха-ха.
– Сколько раз ты видел дриблинг Арбелоа?
– Ха-ха, хороший вопрос. На тренировках, наверное, видел. В игре не припомню.
– Ты знаешь этот мем, да?
– Да-да, знаю.
– «Пари НН» или «Динамо»?
– «Динамо», потому что папа там играл, и я вырос на его играх. Но «Пари НН» – клуб из моего родного города. Сложно выбрать.
– И последнее: если бы ты мог изменить в карьере один эпизод, что бы это было?
– Когда я плохо высказывался про кого-то в общественном пространстве. Я помню, однажды приехал в сборную, и про Бенитеса спросили: «Как у вас с ним? Общаетесь?» И я сказал тогда, что у нас общения нет. Я об этом очень сожалею: сделал плохо и себе, и ему. Надо было просто пойти и поговорить с ним, а не выносить сор из избы. Вот о таких эпизодах жалею: когда на эмоциях что-то мог сказать.
Телеграм-канал Европейский ПаровозЪ
Фото: РИА Новости/Владимир Астапкович, Роман Владимиров, Евгения Новоженина, Алексей Филиппов, Алексей Даничев; Gettyimages.ru/MB Media, Shaun Botterill, Helios de la Rubia