Две с половиной Словакии. Стоит ли ждать больших сенсаций на Олимпиаде?
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
На протяжении последних тридцати лет восприятие турниров хоккейных сборных определялось каноном «большой шестёрки». Сформулировать эту концепцию можно так: самые важные вопросы решают шесть элитных команд, и при обсуждении этих вопросов остальных можно игнорировать. В сочетании с тезисом «все лучшие играют в НХЛ» эта концепция определяла содержание и тон разговоров о международном хоккее, и даже – саму организацию турниров.
Когда-то идея «большой шестёрки» была прогрессивной. В 90-х включение финнов и американцев в число «претендентов по умолчанию» было новым. Долгое время эта идея в целом неплохо отражала реальное положение дел, и всё ещё остаётся релевантной на уровне молодёжных сборных. Однако, на уровне взрослых сборных канон «большой шестёрки» устарел.
Почему можно сделать такой вывод? Чем заменить старый канон? На кого похожи новые челленджеры? Этим вопросам посвящён нижеприведённый текст.
Крушение канона
Вынесенный в подзаголовок тезис можно доказать с математической точностью – редкость для гуманитарных дел. Любая концепция, описывающая сложное общественное явление, время от времени даёт сбой – это нормально. Повод для пересмотра концепции возникает не в результате единичной сенсации, а тогда, когда события, выходящие за рамки, оказываются ожидаемыми. В случае с каноном «большой шестёрки» к числу таких событий можно отнести либо крупный успех команды из-за её пределов (как минимум – попадание в четвёрку лучших), либо – крупную неудачу элитной сборной (непопадание в четвертьфинал). Займёмся подсчётом.
На пяти крупных турнирах завершившегося олимпийского цикла (от ОИ2022 до ЧМ2025) случилось шесть неканонических событий. Пять из них были позитивными: швейцарцы дважды играли в финале ЧМ (2025, 2024), немцы сделали это однажды (2023), латвийцы на том же турнире взяли бронзу, словаки выиграли бронзовые медали ОИ2022, наконец, датчане вышли в полуфинал ЧМ2025. Одно событие было негативным – Чехия проиграла Швейцарии в 1/8 финала ОИ2022, и впервые в своей истории не попала в олимпийскую восьмёрку. Предыдущий цикл был менее оглушительным, его скомкал ковид. Тем не менее, и в нём на четыре крупных турнира пришлось четыре выходящих из ряда события: швейцарцы в финале ЧМ2018, немцы в финале ОИ2018 и полуфинале ЧМ2021, шведы без четвертьфинала на ЧМ2021.
Общий итог: десять неканонических сценариев на девять турниров. В среднем – по одному «удивительному случаю» на каждый турнир. Удивительное стало ожидаемым, концепция «большой шестёрки» устарела.
Беспрецедентная ситуация. Да, в первом десятилетии XXI в. словаки выиграли три медали ЧМ (включая «золото») и играли в полуфинале ОИ, но сейчас речь идёт не об одной команде с уникальными особенностями (многие ведущие игроки Словакии были «продуктом» системы подготовки, сложившейся ещё в Чехословакии). Да, сейчас можно просто «вписать» в элиту Швейцарию, расширив, но не отменив канон. Это неправильно. Потому, что Швейцария и сейчас не ровня даже Чехии по мощности системы производства игроков. Швейцария – не фаворит, а сильный челледжер, команда иного типа. И потому, что речь – не только о Швейцарии.
Сейчас есть группа команд, каждая из которых слабее любого исторического фаворита, но при этом может высказаться по самым важным вопросам. Формально это право подтвердили в истекшем олимпийском циле подтвердили пять сборных (Швейцария, Германия, Латвия, Словакия, Дания). Есть основания считать, что к ним уже совсем скоро могут присоединиться и Австрия с Норвегией, но пока будем говорить об этой пятёрке. Сформулированный с учётом достижений её членов новый канон мог бы звучать так: помимо группы известных фаворитов, есть близкая по размеру группа челленджеров, суммарные шансы которых на успех близки к шансам главных фаворитов. «Суммарные шансы» значит, что как минимум одна команда из пятёрки сделает что-то неожиданное – но заранее сказать, какая, невозможно. И это значит, что любое турнирное превью без обсуждения этих команд будет неполноценным, а любой турнир без их участия будет лишён дополнительной интриги.
Почему сказанное пока не стало общепринятым? Причин, как обычно, можно назвать несколько, но главное связано с уже упомянутым тезисом «все лучшие играют в НХЛ». Ценность турниров без участия всех лучших игроков представляется ограниченной. На турнирах, которые проводит сама НХЛ, командам «второго эшелона» себя проявить сложно – потому, что в последний раз их туда приглашали в 2004 г. («Команда Европы» в 2016 г. – история иная). От Олимпиад Гэри Беттмэн отказался как раз в момент большого поворота.
Таким образом, турнир в Милане представляется важным. Не потому, что от него зависит изменение расклада сил в мировом хоккее – это изменение уже случилось. А потому, что если это изменение не проявит себя в явном виде, то ждать придётся ещё четыре года.
Как оценить силу команды
Для иллюстрации идеи нового канона и оценки «сенсационного» (или, скорее, «трансформационного») потенциала ОИ2026 необходимо каким-то образом решить любимый вопрос командных игровых видов спорта – вопрос о «силе команды». Он не имеет однозначного или хотя бы общепринятого решения, поскольку в игровых видах, в отличие от атлетики, нет безусловно объективных критериев оценки даже силы игрока, и тем более – силы группы игроков. Собственно, принципиальная нерешаемость и делает вопрос любимым.
Традиционно его решают через пофамильное перечисление. Для хоккейных сборных это, в сочетании всё с тем же «все лучшие играют в НХЛ» и «эффектом спама» обычно означает перечисление тех, кто играет или хотя бы играл в НХЛ. Это в целом соответствует тому, как обсуждают игру за океаном, это намного слабее классического футбольного обсуждения, где сборные обсуждают не как коллекцию звёзд, а как команду с известной философией, историей, социальным контекстом – не говоря уже про тренера и его тактику. До такого разговора хоккей не дорос и может никогда не дорасти.
В случае с нашим вопросом – о челленджерах – подход оказывается ещё более ушербным постольку, поскольку в этих командах многие игроки – не из НХЛ. Возьмём, например, Германию. Легко вспомнить, что в этой сборной будут Леон Драйзайтль, Тим Штюцле, Джон Петерка, Мориц Зайдер и Филипп Грубауэр. Это – хорошо, но мало, потому что хотелось бы понять, что им добавят Фредерик Тиффельс или Кай Виссман. Они – важные игроки команды Гарольда Крайса, а приложить к ним НХЛовский аршин не получится.
Эта проблема делает актуальным поиск формальной метрики. Как таковые, формальные метрики позволяют нам выйти за пределы интуитивного и придают обсуждению объективность. При этом хочется, чтобы такая метрика давала общую систему координат если не для всех, то для большинства игроков. И, наконец, хочется, чтобы метрика в какой-то степени отражала ценность игрока на уровне сборных, а не клуба. Это важно – поймёт каждый, кто вспомнит проблему «Александр Овечкин и сборная России».
Большой перерыв в турнирах с неограниченным доступом к игрокам НХЛ не позволяет использовать статистику таких состязаний, но можно опереться на статистику чемпионатов мира. При этом следует держаться правила Оккама: модель должна быть настолько проста, насколько это возможно для достижения искомого результата. Следуя этому правилу, я выбрал следующий вариант.
Для каждой сборной можно выбрать пятнадцать игроков, лучших по средней результативности на ЧМ. Пятнадцать – потому, что, с одной стороны, это позволяет оценить команду в целом, в том числе решить вопрос о глубине состава. С другой стороны, это позволит исключить из статистики игроков, ценных оборонительными качествами (а таковых обычно несколько) и – отбросить низкий статистический «хвост». Для этой выборки можно построить график, что даст интуитивное представление и о глубине, и «неровности» состава – и соотнести график с графиками других команд.
Наконец, можно просуммировать показатели игроков, и интересную и интуитивно понятную оценку. Каждый гол приносит игрокам команды в среднем 2,7 очка – 1,7 передачи на забитую шайбу. Тогда, если суммарный показатель команды равен 8,1, то можно ожидать, что её средняя результативность на ЧМ будет 3,0. При средней результативности турниров последних лет на уровне 5,5...6,0 это означает, что в каждом матче команда будет иметь более чем пятидесятипроцентный шанс на победу. Иными словами, 8,1 – граница, при пересечении которой команда начинает превращаться в фаворита. Именно «начинает превращаться», у реальных фаворитов показатели выше. И – да, это будет «фаворит ЧМ», на ОИ планка повыше, и там он превратится в сильного челленджера.
Звучит, наверное, не вполне понятно, но в следующем разделе эту метрику можно будет «ощутить» на нескольких примерах. Здесь же сделаем ещё несколько кажущихся необходимыми оговорок. Эта метрика не учитывает оборонительные возможности команды. Эта метрика «штрафует» топовые команды: кто-то просто пока не играл на ЧМ (у Канады это, например, Кэйл Макар и Маклин Селебрини), а большинство приезжали на турнир в разное время, то есть качество взаимодействия игроков в одной команде метрика почти не оценивает (в отличие от челленджеров). Наконец, поскольку мы будем рассматривать былые битвы, стоит сказать, что метрика в известной степени «штрафует» игроков предыдущих десятилетий, которые могли подпортить статистику парой турниров на закате карьеры. Эти недостатки стоит иметь в виду, и стоит помнить: эта метрика даёт ориентир и повод для разговора, она не является средством извлечения окончательного ответа на вопрос, для которого такого ответа просто нет.
Границы возможного
Челленджер – как и фаворит – понятие широкое. Это может быть команда, способная выиграть у фаворита один важный матч, или команда, способная на пределе возможностей добраться до пьедестала, или хотя бы его потрогать. Поэтому я попробую определить диапазон значений для выбранной метрики, в который попадают команды и первого, и второго типов. Для этого используем историю Олимпиад с участием всех лучших.
Самой громкой и важной олимпийской сенсацией 1998-2014 гг. была победа белорусов над шведами в четвертьфинале Игр 2002 г. С неё и начнём. Вот как выглядит график для Швеции и Белорусии обр. 2002 г., составленный по описанной выше схеме.
Превосходство фаворита видно хорошо, хотя и нельзя не заметить, что ближе к хвосту оно почти исчезает. Тем не менее, по позициям 15:0 в пользу шведов – линии не пересекаются. По суммарным показателям у шведов – 8,8, у белорусов – 5,4. Разница также существенная. При этом следует отметить, что шведы в то время на ЧМ играли экономно, и их показатель – скорее, низкий для фаворита.
Показатель белорусов можно было бы взять в качестве нижней границы, поскольку их результат на ОИ2022 близок к описанному выше первому варианту челленджера. Однако, в целом их игра против фаворитов на том турнире была слабой: в группе они проиграли три матча с общим счётом 6:22 (4:6 Россия, 1:8 Финляндия, 1:8 США), и также не смогли удержаться в играх за медали (1:7 Канада, 2:7 Россия). Поэтому для определения нижней границы можно поискать другой пример.
На Играх-2006 (тоже в Италии) неплохо выступила Швейцария. Да, она не смогла проявить себя в плей-офф, но зато одержала две подряд победы в группе над фаворитами: 2:0 против Канады (действующий на тот момент олимпийский чемпион), 3:2 против Чехии (действующий чемпион мира, выигравший «локаутный» турнир. Воспроизводимость результата отличает этот случай от белорусского. Поэтому вот второй график, Швейцария против Канады на ОИ2006.
Здесь разрыв впечатляет куда как сильнее. По позициям преимущество Канады безоговорочное, по суммарным показателям разрыв огромный: 11,4 у Канады против 5,2 у Швейцарии. И даже при таком разрыве челленджер может победить – по этой причине «линия Крюгера» представляется предпочтительным вариантом для нижней границы, по сравнению с «графиком Крикунова» (впрочем, эти показатели не сильно отличаются).
Для вариант «челленджер с серьёзной претензией на медали» подходит Словакия образца 2010 г. Тогда словаки также победили в четвертьфинале шведов (4:3), ещё за ними была победа в группе над Россией (2:1Б), а в полуфинале и матче за бронзу они реально боролись – 2:3 с Канадой, 3:5 с Финляндией, при этом в последнем случае после двух периодов словаки выигрывали 3:1. И вот сравнение Словакии со Швецией в 2010 г.
Здесь позиционное преимущество фаворитов оказывается «размоченным»: 14:1, при этом у словаков превосходство в первой позиции. Разница суммарных показателей всего 0,4: 9,2 у Швеции против 8,8 у Словакии. С тем, что словаки в 2010 г. представляли собой серьёзную угрозу фаворитам, но при этом сами полноценным фаворитом не были, думаю, многие согласятся и без нашей арифметики. Поэтому выбор их линии как границы диапазона, отделяющей челленджера от фаворита, едва ли вызовет много возражений. Теперь можно переходить к главному блюду.
Две с половиной Словакии
Нам осталось совсем немного для того, чтобы расшифровать крикливый заголовок. Поскольку я хочу показать масштаб изменений, то приведу ещё один график по играм 2006 г. Вот как обстояли дела за пределами большой шестёрки (и вычетом Италии) в то время.
Этот график можно назвать «Словакия и остальные», и эта интуитивная оценка будет хорошо соответствовать результатам турнира. Словакия, команда на верхней границе «диапазона челленджера», заняла первое место в группе, выиграв все матчи, в том числе у фаворитов:5:3 Россия, 2:1 США и 3:0 Швеция (с известной оговоркой). В четвертьфинале словаки проиграли чехам – 1:3. Все остальные команды были на нижней границе, с очень близкими показателями, в итоге выстрелила одна из четырёх – упомянутая выше Швейцария (на графике для неё – чёрная линия диапазона, без флага).
И вот теперь – график для пяти челленджеров в 2026 г. Ради которого, собственно, и был заведён этот длинный разговор.
Разница, на мой взгляд, очевидна. На верхней границе – две команды, Швейцария и Германия. Суммарный показатель у обеих – 8,8, как у Словакии в 2010 г. При этом Швейцария по позициям превосходит Словакию-2010 со счётом 9:6, а Германия немного уступает – 7:8. Вот это и есть «две Словакии», и здесь – два контруинтуитивных вывода, которые и должны давать формальные метрики. Первый – потенциальное равенство Германии и Швейцарии, при кажущемся очевидным на интуитивном уровне превосходстве последний. Второй – потенциальное равенство этих команд и «той самой Словакии». Кажется, в той команде была «россыпь звёзд» и сравнивать тех словаков с нынешними немцами и швейцарцами – несерьезно. Нет, я не хочу сказать, что «на самом деле» Войцех Стаховяк – ровня Мариану Габорику. Но на уровне сборных, с учётом дополнительных вводных, их вклад может быть сравним: 0,84 очка за игру на ЧМ у первого и 0,79 – у второго.
Второе существенное отличие графика 2026 г. от графика 2006 г. – равномерное распределение челленджеров по диапазону. При этом словаки с суммарным показателем 7,6 отстали от самих себя образцовой эпохи не так сильно, как может показаться. А датчане (6,5) сильнее швейцарцев обр. 2006 г. или белорусов обр. 2002 г. Собственно, эта часть графика – та самая «половина Словакии», шансы этих команд по отдельности невелики, но вероятность того, что одна из них удивит, представляется заметной.
Латвия – на нижней границе. Это соответствует моей личной интуиции: нынешняя Латвия близка к Швейцарии двадцатилетней давности. И это помогает показать, как от формальной оценки перейти к оценке содержательной. Введённая метрика не отражает качество вратарской линии, между тем, важнейшую роль в успехе команды Крюгера сыграл Мартин Гербер. Есть ли основания считать, что вратарь Латвии, Артурс Шиловс, способен на похожее? Есть – на «бронзовом» ЧМ2023 он стал лучшим вратарём, а сейчас уже набрался солидного опыта в НХЛ. По той же схеме рассуждений можно поставить рядом Словакию и Данию – у первой сильнее наступательный потенциал, вторую подтягивают более сильные вратари. Так формальные метрики помогают нам говорить о составах, аккуратно расставляя акценты.
[Не] ждите неожиданного
В предыдущем материале я не рекомендовал ждать от Игр в Милане карнавала сенсаций. Признаюсь, по мере работы со статистикой, результаты которой приведены выше, я пару раз подумывал над тем, чтобы взять свои слова назад, но – нет. Главная прелесть существования челленджеров – для стороннего наблюдателя, коим я и являюсь – состоит в том, что они дарят нам неожиданные результаты. Каковые перестанут быть таковыми, если их ждать – если же ожидание будет «греться» в прессе, то они дадут дополнительное давление на челленджеров, с которым те обычно справляются плохо (это – главный, и, быть может, единственный аргумент «против» в случае Швейцарии).
Поэтому просто ещё раз зафиксируем: мировой хоккей изменился, изменился структурно. Разрыв между фаворитами и аутсайдерами заполнился командами «второго темпа», которых так не хватало раньше. Это изменение можно зафиксировать с помощью формальных метрик. Новые челленджеры делают результаты международных турниров непредсказуемыми. В случае с чемпионатом мира это изменение уже стало фактом. Если это станет фактом на Играх в Милане, то помните – вас предупреждали.