Я нашел книгу Игоря Ларионова! Он лечил курагой перелом, верил в Горбачева и хотел быть как Сахаров

Ларионов-писатель.

Книга «Такой же, как все» была написана Игорем Ларионовым в соавторстве с журналистом Леонидом Рейзером. В СССР она вышла в свет летом 1990-го. Что интересно – позднее, чем ее английская версия, которую напечатали в январе. Впервые я услышал о ней, когда Ларионов зажигал в центре «Русской пятерки» «Детройта» Ска-а-тти Боумэна, но найти издание оказалось непросто. В библиотеке были биографии Бобби Халла, Кена Драйдена и Уэйна Гретцки, но только не эта книга, хотя казалось бы... Это же «Профессор Ларионов».

Иногда она появлялась у иностранных коллекционеров, несколько раз улетала из под носа на аукционах, и только в декабре прошлого года оказалась у меня. Цена вопроса – переход Вадима Шипачева в казанский «Ак Барс» – а сколько всего нового и интересного. Ниже – только самое-самое из книги

Ларионов мечтал сыграть с братом в одном звене

До рождения Ларионова-младшего на момент выхода книги оставалось 8 лет, но зато Ларионов-старший много и тепло рассказывает о своих родителях. Мама – крестьянка из Горьковской области, отец – обычный работяга, токарь. «Мама ничего в жизни не видела, да что она могла себе позволить на 80 рублей в месяц? Ничего», – сетует Игорь. А еще у него есть старший брат Евгений, он тоже играл в хоккей. По фактуре, игровой манере они были похожи друг на друга, но Евгений сразу не прошел в состав воскресенского «Химика», и его карьера пошла по нисходящей. Игорь жалеет – брату не хватило внутреннего стержня, не получился из него хороший хоккеист: «Жаль, а то написали бы где-нибудь «Братья Ларионовы из Воскресенска».

В середине 80-х, когда Ларионов на несколько лет стал невыездным, ему приписывали роман с иностранкой, девушкой из Канады Фрэнсис. В 1985-м она приезжала на Фестиваль молодежи и студентов в Москву и зашла в гости в квартиру его семьи. Спрашивала, почему Игоря не выпускают в Северную Америку, а он тогда и не знал. «В соответствующих инстанциях эту историю преподнесли, как роман в стиле Мопассана. А это, мягко говоря, не поощрялось», – объясняет он.

Позднее в главном политическом управлении Советской армии (ГлавПур) хоккеисту сообщат – его мама занимается спекуляцией видеоаппаратуры и другим импортным товаром. Для Ларионова это стало откровением. «Все сгребли в кучу. Что нравится рок-музыка, что любит НХЛ. По духу, видите ли, американец. А я по духу чистой воды русский человек. И не все мне нравится в Америке. Не может такого, чтобы в одном месте все было хорошо», – отмечает Ларионов.

Ларионов признается, что был готов надломиться морально, но отстраниться от проблем помогла любовь. У него появилось больше свободного времени на общение с фигуристкой Еленой Батановой, и их отношения переросли в крепкую семью. В день свадьбы Тихонов отпустил игрока только с утренней тренировки, но к 17:00 вечера он должен был вернуться на базу. Помогло вмешательство Вячеслава Фетисова, который подошел к главному тренеру и попросил выходной и для Ларионова, и для его партнеров по ЦСКА.

Пара в браке уже больше 40 лет, и у них трое детей.

Лечил перелом курагой, советовал Крутову голодать

Следить за питанием Ларионов начал не в 40, не в 50, а намного раньше – еще, когда играл за ЦСКА. Он рассказывает, что поначалу в команде над ним подсмеивались – «чудак, ест, как птичка», и пока остальные после тренировок шли к аппарату с газировкой, а потом и на обед, ему было достаточно овощей и фруктов – морковь, яблоки, зелень. За семь часов до игры Ларионов съедал салат и небольшой кусок курицы. После матчей не ел мясо вообще – оно только отнимало у организма энергию, а ее игроку необходимо было возместить.

Проблемы с лишним весом были у напарника Игоря – Владимира Крутова. При схожем росте «девятка» ЦСКА весила на 10-12 килограмм больше. Как-то Крутов обратился к Ларионову за советом, чтобы похудеть, и ему предложили «поголодать денек». Владимира не хватило даже на день, и, как пишет Ларионов, «партнер мой – не компаньон по моей системе питания». В последствии они вместе играли в клубе НХЛ «Ванкувер Кэнакс», где Крутов не задержался в том числе из-за лишнего веса.

В «Торпедо» Ларионов продвигал малину, рассказывая о ее восстановительных свойствах, а в ЦСКА он залечил травму благодаря сухофруктам. В 1988-м нападающий получил перелом лодыжки, и от сроков возвращения зависела его дальнейшая карьера. Он голодал три недели, пил только воду – иногда с медом, а иногда «устраивал объедаловку – ел курагу, инжир, хурму».

Эффект был невероятным. Он вышел на лед на две недели раньше, чем это бывает при подобных травмах, а когда врачи «Ванкувера» узнали о его методах лечения, то попросили подробно рассказать о том, что именно помогло.

«Первая пятерка ЦСКА – мой счастливый билет»

Большая глава в книге посвящена партнерам Ларионова по ЦСКА и сборной СССР – Сергею Макарову, Владимиру Крутову, Алексею Касатонову и Вячеславу Фетисову. Вместе они провели восемь сезонов, и за эти годы стали образцом сыгранности для всего мирового хоккея. «Найти такую пятерку – все равно, что выиграть шестизначный номер в «Спортлото. И я вытянул этот лотерейный билет», – не скрывает Игорь.

Он сравнивает стиль пятерки с тотальным футболом сборной Голландии 70-х, а секрет ее успеха объясняет двумя словами – взаимопонимание и взаимозаменяемость. При этом главным оружием звена была импровизация. Оно стремилось запутать соперника в каждой смене, но за пределами стадиона игроки почти не общались друг с другом о хоккее, о том, кто где должен открыться, и куда нужно бежать. Более того, у первой пятерки не было детального тактического плана на матчи. «Нам это претило и было ни к чему. Иначе на импровизацию не оставалось бы места», – пишет Ларионов.

По его подсчетам, вместе они провели около 750 матчей, и продержаться столько на высоком уровне им помогло в том числе самолюбие. Ларионов сравнивает пятерку с фирмой, которая дорожит своей репутацией, и каждый проигранный микроматч для нее «личное оскорбление». Именно этого не хватало другим командам, пытавшимся конкурировать с ЦСКА. В качестве примера он вспоминает товарищеский матч по футболу, который на базе в Новогорске первое звено сборной провела с пятеркой московского «Динамо» (Первухин – Билялетдинов, Светлов – Семенов – Яшин). Армейцы, уступая им в физике и силе, победили со счетом 25:11. «Удивляло, что с динамовцем после таких поражений, как с гуся вода». Фирмой своей они дорожили умеренно, что и в хоккее сказывалось», – объясняет Ларионов.

По его мнению, пик первой пятерки пришелся на 1981-1984-й годы, а потом в их рядах началось «какое-то брожение». Сначала травму получил Фетисов, завершил карьеру Владислав Третьяк, тогда же ушел из ЦСКА тренер Юрий Моисеев, который был связующим звеном между командой и Тихоновым. Перестали доверительно общаться Ларионов и Касатонов. «Игорь, будь ты поумней. Как бы тебя не обзывали – молчи. Тебе же нужна квартира? Мне вот нужна трехкомнатная. Ребенок растет. Делай свое дело – играй», – советовал напарнику Алексей.

Ларионов вспоминает, что после этого диалога уже не воспринимал Касатонова как личность.

Ларионов не хотел играть в ЦСКА. И ушел бы в «Химик», если бы не НХЛ

При этом Ларионов подчеркивает: он гордился тем, что играл за «Химик». Он называл Воскресенск хоккейным феноменом за то количество игроков, которые появились в маленьком рабочем городе, восхищался тренером Николаем Эпштейном и ставил его на один уровень с Аркадием Чернышевым и Анатолием Тарасовым. Уходить в ЦСКА ему не хотелось – Ларионов мечтал попасть в сборную именно из «Химика», побеждать мощный ЦСКА, а не играть там. По его мнению, именно с приходом Тихонова, его стратегией выдергивать молодежь из других клубов «началась катавасия в нашем хоккее».

После одного из матчей Тихонов подошел к Ларионову и позвал в армейский клуб: «Будешь в ЦСКА – будешь расти, будешь в сборной. Нет – мы тебя все равно призовем в армию». Был вариант со «Спартаком», но сам Эпштейн посоветовал Игорю согласиться на армейский клуб, мотивировав тем, что так удастся обеспечить себе «звездочки на погонах» и будущее семье.

Отношениям Ларионова и Тихонова в книге уделено несколько страниц – было и хорошее, и плохое. Запомнится последняя фраза Игоря: «Будь моя воля, я бы строго-настрого запретил этому человеку работать с людьми». Когда между игроком и тренером начались конфликты, Тихонов пригрозил компроматом, который по его словам отправил бы Ларионова и Фетисова в тюрьму на 6-8 лет. В случае с Игорем история была такой. В 1984-м он на своих «Жигулях» сбил на дороге мужчину, который находился в состоянии алкогольного опьянения. Вины водителя в происшествии не было, дело закрыли, но Тихонов посчитал, что это он вытащил игрока из тюрьмы и в нужный момент, спустя почти пять лет, достал документы из архива и пригрозил проблемами.

В конце 89-го, когда вопрос с переходом в «Ванкувер» еще не был решен, Ларионов знал наверняка, что в ЦСКА уже не вернется. Он уволился из армии и собирался продолжить карьеру в «Химике».

Намекал на допинг в советском хоккее

Игорь вспоминает, что перед чемпионатом мира в Хельсинки в 1982-м отказался от загадочных инъекций, которые делали игрокам сборной. И приводит слова Тихонова: «Кто не будет колоться, о том я буду докладывать в спорткомитет. Вплоть до отчисления из сборной». Хельмут Балдерис после выхода книги отвечал Ларионову, что в шприцах была глюкоза, но осадок от истории остался. Тем более Ларионов в деталях описал процесс прохождения допинг-контроля на чемпионате мира в Москве-1986. 

Лаборанты, которые следили за игроками во время сдачи анализа, были из СССР, а представители международных организаций находились в другой комнате. Советским игрокам давали заранее заготовленную баночку, чтобы «исключить проколы». Ларионова возмущало, что хоккеистам при этом наносился моральный ущерб – и тем, кто мог что-то принимать, и тем, кто отказывался от уколов.

Кажется, мы это слышали и от кого-то еще.

«До перестройки в СССР ощущал беспросветность»

Рассказывая о своих жизненных и политических взглядах, Ларионов вспоминает себя 14-летнего. В 7-м классе ему дали задание написать сочинение на тему «На кого я хочу быть похожим». Как образец для подражания, он выбрал академика Андрея Сахарова, который выступал в защиту прав человека и против репрессий в СССР. Странным свой выбор Ларионов не считал. Пишет, что всегда с интересом слушал передачи «Голоса Америки», так как уже не мог читать про то, что «наша жизнь – рай земной» в советских газетах. «Сахаров восставал против этих прогнивших порядков, и этим захватил мое мальчишеское воображение», – признается Игорь.

Ларионов говорит, что больше всего не переносит ложь во всех ее проявлениях – что в экономике, что в спорте. Он был против «псевдолюбительства» советских спортсменов: «Пропаганда втирала нам очки: мол, мы любители, офицеры, инструкторы физкультуры, а на Западе наши соперники – закоренелые профессионалы».

Ларионова расстраивало то, сколько времени и сил отнимал у него поиск качественных продуктов (например, молочки для ребенка). Когда его дочь Алена заболела, и ей понадобились одноразовые шприцы, их пришлось покупать в ФРГ. «Легче таежного зверя подстрелить! Купить негде, друзья друзей обещали помочь, но когда и сколько... Человек должен чувствовать себя человеком!» – возмущается он.

Надежды на перемены в стране он связывал с Михаилом Горбачевым, который стал генсекретарем ЦК КПСС в 1985-м. Радовался, что настало время, «когда люди могут спокойно и смело выступать, высказывать свою позицию». «До перестройки я ощущал беспросветность. Не просматривалась дорога вперед, могли за дерзость зарубить всю карьеру – тогда это просто делалось», – отмечает Ларионов в книге.

Это лишь малая часть историй, которые поместились в 160-страничной книге, посвященной той, советской части карьеры Ларионова. Он рассказывал, как удивляла его реакция тренера Владимира Юрзинова, который запрещал общаться с иностранцами во время турниров: «Это же наши враги. О чем хорошем они могут с тобой говорить?» Объяснял, как повлиял на его манеру общения с болельщиками Бобби Халл, как тяжело дались его пятерке последние сезоны в ЦСКА. Хвалил Игоря Захаркина, который помогал Тихонову, и поддерживал Александра Могильного после его побега.

А в конце написал, что в его судьбе перевернута новая страница, о которой он расскажет в другой книге.

И я очень ее жду. Какой бы ни была его тренерская карьера, Ларионов совсем не такой же, как все.

Фото: РИА Новости/Сергей Гунеев, Борис Кауфман, Юрий Сомов, Игорь Уткин, Фред Гринберг; instagram.com/igorlarionovofficial