Борха Валеро — испанский флорентиец №1. Большое интервью
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Борха Валеро — одна из легенд «Фиорентины». Недавно полузащитник отметил день рождения, и клуб пригласил его в дебютный выпуск юбилейного подкаста «Фиолетовое столетие», посвящённого столетней истории «Фиорентины».
Сразу спрошу тебя, раз мы на таком подкасте: ты чувствуешь себя частью этого столетия?
«Это очень значимый клуб на протяжении многих лет, с фантастическими игроками, которые здесь выступали. Быть песчинкой на этом огромном пляже под названием «Фиорентина» — для меня прежде всего причина для гордости. Я действительно рад быть частью истории «Фиорентины».
Первые воспоминания, которые у меня возникают, когда я думаю о «Фиорентине» — это Батистута, Баджо, Руй Кошта — они были особенными… Антоньони, многие футболисты, которые творили историю этого клуба. У меня вспышки образов с ними, потому что, когда я рос в Испании, нам очень много показывали итальянский футбол, и самые первые, наиболее чёткие образы, которые я увидел — это прежде всего Батистута, а затем и та красивая «Фиорентина» с Йоветичем, которая прекрасно выступала в Лиге Чемпионов».
Каким было твоё впечатление от Флоренции и «Фиорентины»?
«Всё началось довольно необычно, поначалу я вообще не хотел приезжать: у меня были другие предложения. Я сразу зашёл в Google и посмотрел, каким было прошлое «Фиорентины» в последние годы — команда часто боролась за выживание. Я сказал себе: я прихожу после вылета и не хочу снова оказаться в ситуации борьбы за выживание, поэтому у меня были опасения. В итоге меня убедили, что у «Фиорентины» интересный проект, и я приехал в Моэну. Помню, как будто это было вчера, когда главный тренер посмотрел на меня немного скептически, сомневаясь в том, что я могу дать как игрок: я был маленьким, худым.
В конце концов, решение приехать оказалось правильным. Это были очень красивые годы: мы получали удовольствие от игры, были близки к тому, чтобы добиться чего-то большего».
Сейчас, когда ты гуляешь по городу, тебя все узнают. Но в начале ведь всё было не так?
«Нет, поначалу всё было иначе, но это нормально. Очень многие не знали ни меня, ни Гонсало [Родригеса], с которым мы пришли вместе. После первых домашних матчей, особенного первого в Кубке Италии, а затем первого домашнего матча чемпионата с «Удинезе», у нас ещё не было машин, не было возможности вернуться в отель. Мы ждали снаружи, в джелатерии рядом со стадионом, люди проходили мимо, но нас не узнавали. Но, конечно, со временем, по мере того как шли матчи, всё изменилось, и даже сейчас, когда я бываю в центре города, люди останавливают меня и радуются, увидев».
Более того, теперь ты «Мэр» — довольно необычное прозвище. Как оно вообще появилось?
«Это странно, необычно и приятно. Если честно, я на 100% не знаю, как всё началось. Помню баннер на выездном матче с «Сассуоло»: там был я с «мэрской лентой», и было написано про мэра. Думаю, с того момента все и подхватили идею. Мне это приятно, потому что и с тогдашним мэром города, и с тем, кто пришёл после, и с нынешним мэром у нас были забавные и тёплые моменты в этом смысле».
Ты всё больше становишься частью города. Как ты думаешь, что было нужно, чтобы стать «Мэром»? Какие ингредиенты помогают так глубоко войти в сердце болельщиков — помимо того, что ты делал на поле?
«Разумеется, игра на поле — это главное, потому что если бы я плохо играл, всё остальное просто не случилось бы. Отталкиваясь от этого, люди увидели человека, который отдавал им всё, кому было важно понять и самих людей, и город. Я часто с удовольствием выходил гулять, общался с людьми. С самого начала я старался понять, что значит быть флорентийцем и каким он является.
Думаю, для них это было важно, и отсюда родилась та искренняя любовь, которую люди мне дали и которую я старался вернуть — и игрой на поле, что в итоге для них было самым важным, и за пределами футбола тоже».
В других интервью ты говоришь babbo вместо padre или papá. То есть ты действительно принял культуру во всём её объёме — не только «высокую» культуру Флоренции, о которой все говорят, но и повседневные мелочи.
«Да, именно мелочи всегда сводят людей с ума больше всего. Сходить сфотографироваться на Piazzale Michelangelo — это красиво и почти обязательно, потому что место великолепное. Но сказать babbo, использовать флорентийские слова — это другое. Я говорю не для публики, я так говорю потому, что так выучил язык. Я учил итальянский здесь, с самыми обычными людьми, которые сегодня — мои лучшие друзья, и они говорят именно так.
Когда мы идём есть, мы не «идём a mangiare», мы «идём al tocco», и я говорю так, потому что так они и говорят. Я этому у них научился. Все эти маленькие вещи люди почувствовали: моё желание, не знаю, как лучше сказать, по-настоящему узнать их. И это помогло мне и на поле, и в жизни.
И, конечно, не случайно, что я до сих пор живу во Флоренции и, совершенно точно, буду жить здесь всю оставшуюся жизнь. Думаю, они немного видят себя во мне, а я — в них. И это очень красиво».
Я слышал, что ты говорил: «Принять чужую культуру, как флорентийскую, в некотором смысле ценнее, чем родиться здесь».
«Конечно, быть в месте где ты родился и вырос, и тебе там нравится — это отлично. Но когда ты выбираешь это сознательно, имея множество вариантов… Я родом из большого и красивого города, где детям предоставляются огромные возможности. Выбрать остаться здесь, по-моему, значит чуть больше, потому что ты здесь не по необходимости — не потому, что родился здесь, или работа здесь, или семья здесь. Ты сам решил принять эти корни, этот взгляд на мир, это чувство юмора, эту флорентийскую идентичность.
Я действительно счастлив растить здесь своих детей: меньшая дочь родилась здесь, она чувствует себя флорентийкой, даже итальянкой. У неё есть испанский паспорт, но она думает, что она итальянка. И говорит об этом с огромной гордостью, и мне это доставляет огромное удовольствие».
Какие различия у Флоренции с Мадридом? Некоторые очевидны: размеры города и культурные особенности.
«Мы все средиземноморцы, но, мне кажется, флорентийцы гораздо более ироничные. Для меня главное, что с самого начала покорило в местных людях — это умение сначала посмеяться над собой, а потом над другими, но делать это с юмором. Для меня это фантастично, потому что я сам такой. В Мадриде мы очень открытые, нам нравится принимать людей, но мы не такие ироничные, и этот аспект флорентийской манеры общения меня просто восхищает».
Флоренция и «Фиорентина» — это симбиоз. Это делает их уникальными. Конечно, это не единственный город с одним клубом в мире, но, возможно, это отличает его от Мадрида или других городов, где ты играл.
«Да, когда в одном городе несколько клубов, люди делятся даже из-за футбола. Здесь, кроме одной команды, есть и другие спортивные достижения высокого уровня, которыми мы тоже гордимся. Но футбол, похоже, объединяет всех флорентийцев, за исключением некоторых. «Фиорентина» — это Флоренция, а Флоренция — это «Фиорентина». Когда играет команда, город будто останавливается — это невероятно».
Что для тебя значит «Фиорентина»?
«Сейчас я стал ещё одним болельщиком «Фиорентины». Я родился и вырос в Мадриде, я болею за «Реал Мадрид», но «Фиорентина» — это нечто особенное. Я не большой фанат просмотра футбольных матчей, но из-за «Фиорентины» я смотрю абсолютно всё. Мне нравится следить за командой, всегда надеюсь на лучшее для неё. В последние годы клуб сделал огромные шаги вперёд, и я стараюсь быть рядом, чтобы приносить городу радость.
Они продвинулись очень далеко, и я надеюсь, что этот путь будет продолжаться, что команда сможет добиться чего-то значимого, и я могу наслаждаться этим как болельщик».
Так можно быть болельщиком двух клубов?
«Да, конечно. Тем более, это две команды, которые почти никогда не встречаются, так что можно спокойно болеть за обе. Если когда-нибудь «Фиорентина» вырастет настолько, что начнёт конкурировать с «Реалом» в Лиге Чемпионов и возникнет конфликт интересов, тогда я подумаю об этом в тот момент. Надеюсь и желаю, чтобы такой момент наступил».
Ты представлял себе такой путь, или думал, что останешься в «Реале» на всю жизнь?
«Мысли у того, кто растёт в «Реале» и смотрит на великих игроков, которые прошли через то, что прошёл я с 11 до 20 лет, направлены на то, чтобы остаться там и быть важным. Потому что это значит, что ты действительно силён, что у тебя есть шанс играть за первую команду «Реала» всю карьеру.
Но в какой-то момент я сам себя спросил: что я могу сделать в «Реале»? Будет ли у меня пространство, чтобы расти и строить карьеру? Тогда я понял, что это будет очень сложно — и потому что, возможно, я не был на уровне, и потому что там играли действительно сильные игроки. Поэтому я решил начать жизнь в другом месте, и ни разу не пожалел. Я действительно счастлив тем, чего добился в футболе. Конечно, всем хочется выигрывать, иметь трофеи, я такой возможности не имел, но я по-настоящему доволен своей карьерой. Даже представить не мог, что стану профессиональным футболистом. Это была моя мечта, но это очень сложная вещь, нужен ещё и кусочек удачи.
Мне повезло, а главное — я был силён психологически, чтобы оставаться и держаться столько лет. И это только делает меня гордым и счастливым тем, что сделал. Конечно, хотелось бы больше, но я ни о чём не жалею и мне ничего не не хватает».
Каким игроком ты был на поле?
«Игроком, которому очень нравится контакт с мячом, быть всегда доступным, чтобы помочь другим, дать им шанс, пытаться действовать в тесных пространствах, комбинировать в ограниченных зонах, и помогать всем, чем могу, особенно в обороне. Физически это не было моей сильной стороной, но головой и умом я мог помочь, а ещё — сердцем.
Я мог улучшить много аспектов своей игры, например забивать больше голов — это было моей целью в начале каждого сезона, но это не шло мне естественно, поэтому было трудно. Зато я был командным игроком, старался отдавать всё и создавать условия для других, чтобы они могли забивать и помогать команде».
Ты произвёл невероятное впечатление, потому что «Фиорентина» Монтеллы с первого же сезона летела вперёд. В эти годы ты стал ключевым игроком в Серии А: команда года в чемпионате, команда года в Лиге Европы, ты выделялся как один из лучших. Чего не хватило, чтобы выиграть трофей или выйти в Лигу Чемпионов?
«Прежде всего потому, что тогда в ЛЧ выходили только три команды — это меня сильно расстраивало. Сейчас даже два года назад их уже пять, и это даёт немного другое ощущение. А мы три года были на четвёртом месте, всегда близко к Лиге Чемпионов.
Для меня итальянский чемпионат — сложный, с большой тактической нагрузкой, к которой я не был привыкший, и сразу оказаться полезным — это большое достижение. Нам действительно чуть-чуть не хватило, чтобы остаться рядом, бороться в Лиге Европы, которая сама по себе довольно сложная. Мы были близки к чему-то особенному, но иногда соперники оказывались сильнее в тот момент.
Главное — у нас нет сожалений. Мы отдали всё, играли хорошо, получали удовольствие. Жаль, что дважды мы были так близки, но не получилось. Но то, что нас до сих пор помнят люди, даже без трофеев — значит, мы были особенными и без побед».
А в первый год, на самом деле, вы были так близки, почти до последнего тура.
«Да, первый год был фантастическим, никто не ожидал, что мы сможем бороться за Лигу Чемпионов до последней игры. Мы были на поле до самого конца, но краем глаза пытались понять, что делает «Милан» в Сиене. Потом всё сложилось, как сложилось. Это была странная ситуация, которая оставила чувство досады, но мы гордились тем, как всё прошло, потому что, как я сказал, никто этого не ожидал. Когда я приехал на сбор в Моэну в первый год мы тренировались почти с 80% игроков из молодёжки. Кто бы мог подумать, что мы будем бороться за Лигу Чемпионов с такими командами, как «Милан»? Так что радость была огромная, но чувство досады тоже оставалось надолго».
Некоторые матчи остаются особенно важными. Например, матч с Перином…
«Это, наверное, была самая странная игра, которую я пережил в «Фиорентине». Мы легко нанесли около 25 ударов по воротам, а Перин провёл матч своей жизни. А они дошли до ворот один или два раза и забили. В итоге оглядываешься назад и думаешь именно о таких матчах.
В том сезоне было несколько игр, где мы могли сыграть лучше. Я помню матч с «Болоньей», матч с «Катанией» — мы могли сделать чуть больше, чтобы достичь цели, не дожидаясь последнего тура. Это печально, потому что мы думали, что справимся за 6-7 матчей до конца».
Кто оказывал в команде большее влияние: отдельные игроки или тренер?
«Был баланс. Важно отдавать должное тренеру за то, что он создал на поле, и одновременно ценить нас, игроков. За те три года, что он был с нами, поменялось несколько футболистов, но игровая идея оставалась прежней, и ядро команды сохранялось все годы. Это и делало разницу, потому что мы сразу вовлекали новых игроков в атмосферу раздевалки и в наш стиль игры.
Нам повезло играть с потрясающими футболистами, которые потом стали действительно сильными. Это были три отличных года, но второй, по моему мнению, был лучшим по индивидуальному уровню игроков за всё время».
Была ещё знаменитая победа над «Ювентусом» [4:2 в сезоне 2013/14], которая, понятно, во Флоренции имеет особое значение. Для кого-то со стороны это может казаться признаком провинциального клуба.
«Я всегда стараюсь объяснять это людям со стороны. Да, мы можем быть «провинциальными», но мы гордимся этим. И эта игра как раз показывает, что значит «Фиорентина» и Флоренция, как болельщики переживают матч с «Ювентусом» — это особенный день.
Люди с самого начала давали мне понять, что игра с «Юве» необычна. Я всегда рассказываю, как когда я приехал в город и меня подключили к интернету дома, мне сразу сказали: «Слушай, если не сыграете хорошо с «Ювентусом», я отключу интернет». Это помогло понять, насколько важен этот матч. Даже те, кто был в клубе дольше, объяснили нам, что в этот день нельзя было играть как обычно — нужно было дать что-то большее. Таких оваций, которые я услышал с трибун, «Фьезоле» и «Маратона», я больше нигде никогда не слышал.
Я побеждал «Юве» и в других встречах, но тот день был особенным: матч шёл, они вышли вперёд на два мяча, но это лишь усилило наше желание победить и подарило людям повод отпраздновать так, как они это сделали. Конечно, эта игра была замечательной — её вспоминают каждый год.
Даже сейчас, когда я встречаюсь с Хоакином, мы вспоминаем тот день, как будто это было вчера. Он рассказывал, сколько раз люди писали ему в соцсетях, вспоминая тот день. Он играл в «Фиорентине» не так много, но этот один простой гол в чемпионате сделал его незабвенным — это подчёркивает важность этой игры для Флоренции».
Это твой любимый момент в «Фиорентине»?
«Определённо из моих любимых моментов вообще. Было много потрясающих матчей в «Фиорентине», но этот — особенный».
А какое твоё самое грустное событие в клубе?
«Финал Кубка Италии в том же сезоне, но скорее из-за всего, что происходило вокруг, а не из-за самого матча. Сам финал можно было и проиграть — у «Наполи» тогда была сумасшедшая команда, они отлично играли и у них были действительно сильные футболисты. И хотя мы были в игре и даже могли выиграть, всё, что происходило вокруг, было чем-то неприятным. Это не ощущалось как финал, я не смог пережить его как финал, и это оставило очень тяжёлое чувство.
Я бы хотел прожить тот день тысячу раз по-другому, в нормальной атмосфере, как проходят все финалы Кубка каждый год. Вместо этого нам пришлось пережить нечто по-настоящему плохое, чего не заслуживали ни мы, игроки, ни болельщики, которые просто приехали посмотреть футбол. Это до сих пор остаётся у меня внутри и продолжает болеть».
Возвращаясь к чему-то более приятному: есть ли что-то такое, о чём ты раньше никогда не рассказывал?
«Не знаю, рассказывал ли я это раньше. Есть много красивых историй, например, связанная с матчем против «Ювентуса». За несколько дней до той игры мы — 8-10 игроков с жёнами — пошли ужинать в ресторан. И шеф-повар сказал нам: «Если вы обыграете «Ювентус», я приеду к вам домой, всё привезу и приготовлю ужин у вас дома».
Мы посмеялись: «Ну да, конечно, это будет сложно». Матч заканчивается, мы выигрываем, я возвращаюсь домой, и вдруг получаю сообщение от Амброзини: «Все ко мне домой, шеф уже всё приготовил и будет через 20 минут». Мы собираемся у Амброзини — и тот самый шеф привёз еду, тарелки, всё до мелочей. Он действительно организовал ужин, потому что радовался победе над «Ювентусом» едва ли не больше нас.
Это одна из тысячи историй, которые произошли со мной здесь, во Флоренции. Она особенно хороша, потому что соединяет самый красивый матч, который я пережил во Флоренции, с чем-то таким тёплым и весёлым — историей о шефе, который приехал готовить нам ужин, потому что поставил на нашу победу. Это было прекрасно».
Ты помнишь кулинарный поединок с Паскуалем?
«Абсолютно. Это был очень классный вечер. Он готовил паэлью — вообще-то это не совсем моё блюдо, потому что оно из другого региона Испании, но именно она больше всего ассоциируется с Испанией в плане кухни. Он сделал паэлью, а я — риболлиту. Вечер получился очень весёлым, людям это тоже очень понравилось, потому что мы были вместе с болельщиками.
Хотя потом есть дали не то, что приготовил я, а другое блюдо — оно было ужасно солёным, и люди говорили: «Mamma mia, ты что натворил?»… А ведь это была не моя еда… Но, в общем, сейчас мы говорим о Паскуале…».
Кто был самым сильным, с кем ты когда-либо играл?
«В этой категории я всегда ставлю Джузеппе Росси. Думаю, если бы не травмы, таких игроков, как он, было бы совсем немного. Помимо поля, у нас с ним большая дружба, так что это отношения на все 360 градусов, но как футболист он был просто невероятным. Я видел его на 100% без травм в «Вильярреале» и знаю, на что он был способен. Жаль, что здесь всё сложилось так, как сложилось, и он не смог показать больше, но для меня это самый сильный игрок, с которым я играл.
Могу добавить и Салаха. Сегодня он один из лучших игроков мира. Да, у нас было всего шесть месяцев вместе, но это были шесть очень интенсивных месяцев, в которые он делал невероятные вещи. Это совсем другой тип игрока.
Хоакин, на мой взгляд, тоже сильно недооценён. С учётом его качеств и футбольного интеллекта он мог бы играть в любом топ-клубе, но он всегда хотел возвращаться домой, играть в клубе с меньшим именем. При этом он постоянно доказывал свой уровень.
Были и те, от кого я ожидал большего — и это не их вина. Например, приход Марио Гомеса во Флоренцию был для нас важным сигналом: мы хотели расти, сделать шаг вперёд после хорошего первого сезона. Он только что выиграл Лигу Чемпионов с «Баварией», будучи ключевым игроком. Но из-за травм и адаптации — итальянский футбол очень отличается — мы так и не увидели его на том уровне. И мне жаль, потому что я уверен: будь он на 100% готов, как и Джузеппе, всё могло бы сложиться совсем иначе».
Затем произошли изменения с приходом Паулу Соузы. И мой вопрос вот в чём: старт той «Фиорентины» был впечатляющим — вы практически стали зимними чемпионами. А потом всё резко поменялось. Если взять среднее между среднее между позициями в первой и второй половине сезона, всё равно получается еврокубковое место, но игра изменилась. Что произошло?
«Я до сих пор не могу это до конца объяснить. Единственная причина, которую я всегда называю — у нас был несбалансированный состав. Не хватало глубины, которая могла бы помочь, когда кто-то начинал проседать физически из-за травм или по другим причинам. В зимнее трансферное окно, на самом деле, была возможность исправить это, и клуб действительно пытался помочь. Но, как мы знаем, зимний рынок — вещь сложная. В итоге ко второй части сезона мы подошли уже не с теми силами и немного посыпались.
Очень жаль, потому что старт был шансом, которым можно было воспользоваться, чтобы занять действительно высокое место в чемпионате — возможно, даже выйти в Лигу Чемпионов в том сезоне. Вместо этого мы финишировали даже ниже, чем в предыдущие три года. При этом мы показывали по-настоящему красивый футбол — и с технической, и с тактической точки зрения.
Особенно в первые шесть месяцев: соперники действительно боялись играть против нас, потому что знали, на что мы способны. Потом случился этот спад и, повторюсь, я в первую очередь связываю его с составом, но, возможно, соперники просто лучше нас изучили, поняли, как мы играем. Это обидно, потому что быть первыми в декабре — это не случайность. Лидировать после двух-трёх туров можно из-за стечения обстоятельств, но быть первыми к декабрю означает, что ты действительно силён и уже сыграл со всеми. У нас был огромный шанс, и очень жаль, что мы не смогли воспользоваться».
Работая с Винченцо Монтеллой и Паулу Соузой, ожидал ли ты, что их тренерские карьеры сложатся именно так, как мы видим сейчас?
«Всегда ожидаешь от людей максимума и самого лучшего. Я надеялся, что Монтелла сможет сделать большую карьеру тренера: возглавить топ-клуб, добиться серьёзных успехов, выиграть что-то важное. Но тренерская профессия объективно сложнее, чем карьера игрока. Они оба выиграли многое, будучи футболистами, но быть тренером — это совсем другая история. Тут дело не только в поле, технике или тактике: есть огромное количество других аспектов, которые в итоге и делают разницу, и справляться со всем одновременно бывает очень трудно.
Монтелла и сейчас работает — тренирует в Турции, делает хорошие вещи, в прошлом сезоне даже добился исторического результата. Он ещё может расти и развиваться, и, конечно, я желаю ему только лучшего, потому что для меня, особенно здесь, во Флоренции, он был очень важным человеком.
С Паулу Соузой ситуация во многом похожая. Более того, учитывая его идеи и технически-тактическое видение, я ожидал от него даже большего — что он сразу «выстрелит» как тренер, возглавит крупную команду и задержится там надолго. Но футбол — штука непростая и непредсказуемая. Всё не всегда складывается так, как кажется логичным. У него были взлёты и падения, он по-прежнему работает, пусть и не на том уровне, которого, вероятно, хотел бы сам. Но тренерская карьера длинная, и у обоих ещё есть время добиться действительно больших результатов».
Тот сезон после твоего возвращения… какие различия ты почувствовал? Понятно, что было нелегко, тем более период был особенный.
«Да, сильнее всего на меня повлияло то, что мы играли без болельщиков. Для меня футбол без публики во Флоренции просто не имеет смысла — учитывая всё, что я пережил здесь раньше, ту страсть, которую каждый день чувствовал на стадионе. Видеть его пустым было очень тяжело. Думаю, это было заметно и по моему состоянию, по настроению. Потом были травмы, из-за них у меня было мало возможностей играть: постоянно что-то мешало, не давало вернуться полноценно. А затем началась борьба за выживание — то, чего я совершенно не ожидал и чего совсем не хотел для «Фиорентины».
В какой-то момент я понял: я не могу выходить на поле, мне физически плохо, я не могу нормально тренироваться. И тогда я задал себе вопрос — чем я вообще могу помочь этой команде? С этого момента я стал чем-то вроде тренера в раздевалке. Не тренера на скамейке, а человека, который пытался объяснить: так продолжаться не может, мы обязаны делать больше, держаться вместе, искать решения.
Я старался сплотить команду ради цели, которая изначально не была нашей, но в тот момент стала единственной возможной — как можно сохранить место в Серии А. И, к счастью, нам это удалось. Для меня это было самое важное, потому что я просто не мог закончить карьеру вылетом с «Фиорентиной». Этот клуб и этот город слишком много для меня значат. Болельщики этого не заслуживали, мы не заслуживали — и я сам не заслуживал такого финала.
Уже само по себе было тяжело играть без людей на трибунах, а заканчивать карьеру в такой атмосфере — в пустоте, в тишине — было особенно грустно. После 15-16 лет профессиональной карьеры, после Серии А, Англии, Испании, Италии… осознавать, что это твои последние минуты, смотреть на трибуны и не видеть никого — это оставляет тяжесть на сердце.
Но цель была достигнута — и это самое главное.
А дальше, как ни странно, из всего этого выросли хорошие вещи. Иногда именно из негативных периодов — как тот сезон с COVID-19 и очень непростой футбольной ситуацией — рождается что-то новое. «Фиорентина» перезапустилась: вернулся тренер, который принёс энтузиазм, пришли сильные игроки, клуб снова пошёл вперёд. И я рад, что непростой, неудачный в футбольном плане сезон в итоге оказался полезным и стал частью чего-то нового».
Но всё-таки в том сезоне была и победа над «Ювентусом», и ты тогда был на поле.
«Да, эту победу я тоже храню в сердце как нечто особенное. Обыграть «Ювентус» 0:3 на их стадионе — это совсем не просто, тем более в такой сложный для нас момент. Это был матч прямо перед рождественскими каникулами, и с психологической точки зрения был очень важен. Выиграть 0:3, показав отличную игру всей командой, а ещё и самому быть на 100% вовлечённым в происходящее — это одна из тех игр, которые я очень хорошо помню. Жаль только, что и она прошла без зрителей — победить там при полном стадионе было бы просто невероятно. Без публики всё равно ощущается немного иначе».
Но, как ты и сказал, именно с того момента «Фиорентина» начала новый путь. Как ты смотришь на проект президента Коммиссо со стороны — пусть и глазами «особенного» болельщика?
«Президент впечатлил меня уже в тот год, когда я вернулся во Флоренцию, причём именно потому, что с футбольной точки зрения это был очень тяжёлый сезон. Я привык к тому, что в такие моменты президенты и спортивные директора становятся жёсткими, начинают давить на команду, критиковать. А здесь всё было наоборот: они всегда оставались позитивными, ни одного негативного слова, всегда рядом с нами. Это меня приятно удивило и сразу расположило. Было видно, что он действительно хочет расти, хочет дать «Фиорентине» возможность подниматься выше, бороться за более серьёзные места — и в этом плане многое уже удалось.
Это совсем не просто, потому что в итальянском футболе сейчас много сильных команд с отличными составами. Но при этом «Фиорентина» была рядом: два финала — и даже если это Лига Конференций, это совсем не что-то само собой разумеющееся. Финал Кубка Италии с «Интером», который тогда находился в отличной форме и имел очень сильную команду… Я был на стадионе, на секторе болельщиков «Фиорентины», и скажу честно — тот матч абсолютно можно было выиграть.
Мне нравится, что клуб сделал ещё один шаг вперёд и старается продолжать в том же направлении. Я очень надеюсь, что этот путь продолжится, что уже в этом году получится подняться ещё на одну ступень, а в ближайшие годы — сделать больше. Может быть, «Фиорентина» станет именно той командой, о которой я мечтал, когда сам здесь играл. Я искренне желаю, чтобы так и случилось».
Ты говорил о том, как тяжело было играть без болельщиков. Скажи, правда ли, что Флоренция — сложный футбольный город? В чём уникальность Флоренции и болельщиков «Фиорентины»?
«Они особенные, это совершенно точно, во всех смыслах. Они отдают тебе всё, но при этом готовы порвать, если что-то идёт не так, как они ожидают. Самое важное для игрока — понять это с первой же минуты. Понять, какие они, и тогда тебе будет проще правильно себя вести и воспринимать происходящее.
Мы знаем этот город, знаем, какие флорентийцы. Та ирония, о которой я говорил раньше и которая мне так нравится вне поля, присутствует и на трибунах. Поэтому иногда это настоящие американские горки эмоций. И ты должен понимать — и помогать новым игрокам понять, что здесь всё именно так и к этому нужно относиться спокойно. Потому что если принимать всё слишком близко к сердцу, жить и играть на такой важной и требовательной площади становится очень тяжело.
Флоренция — это город с большими ожиданиями со стороны болельщиков. Им важно не только побеждать, но и как побеждать. Иногда даже победы недостаточно, если она добыта без игры, которая приносит им удовольствие.
Но при этом в самые трудные моменты они всегда отдают тебе всё, поддерживают до конца и буквально несут команду вперёд. И это как раз и делает это место по-настоящему особенным. Я именно так это и прожил. Мне повезло — почти всегда у меня всё получалось, и я не сталкивался с самыми тяжёлыми ситуациями. Хотя даже тогда, когда мы играли хорошо, давление и критика всё равно иногда присутствовали — и к этому здесь просто нужно быть готовым».
Если вспомнить другие моменты — например, вылет из Лиги Европы…
«При этом тогда был полный стадион. Я отлично помню полуфинал. Это всё-таки важнейший рубеж — полуфинал — против «Севильи», которая выиграла этот турнир уже семь раз. У них была очень сильная команда, и в первом матче у себя дома они обыграли нас 3:0. Мы могли сделать больше, были близки к тому, чтобы сыграть лучше, но не вышло.
В ответном матче во Флоренции, когда меня заменили, меня освистали. Меня — после трёх потрясающих лет, на своём стадионе. Но, честно говоря, это меня не удивило. Я это понимаю — и как болельщик, и как человек, который хорошо узнал болельщиков. Если ты действительно понимаешь Флоренцию и тифози, тебе проще переживать даже самые странные и болезненные моменты — те, которые как игроку кажутся несправедливыми. Но здесь так устроено, и ты должен уметь с этим жить».
Перейдём к настоящему и будущему — мы уже почти закончили. Что для тебя значит «Виола Парк»? Ты застал его лишь краем карьеры, а сейчас это уже потрясающий комплекс.
«Это инфраструктура, которой обладают очень немногие клубы. В Италии — почти никто, если не сказать вообще никто. В мире — тоже считанные команды: возможно, некоторые английские клубы, а также отдельные в Испании и Германии. Это действительно уникальный объект, топ-уровня.
Жаль, что его не было, когда я играл: такая база точно даёт дополнительный плюс к работе и, как следствие, в игре. Когда у тебя всё на самом высоком уровне, это неизбежно отражается на выступлениях на поле.
Для нынешних игроков «Фиорентины» это огромное везение — иметь всё в одном месте. А для молодёжи особенно важно видеть первую команду рядом, ориентироваться и понимать, кем они могут стать завтра. То, что все команды — мужские и женские, весь клуб — собраны в одном структуре такого уровня, может быть только чем-то невероятным».
Ты часто видишь своего сына в «Виола Парке»?
«Да. Я, как ты сказал, не успел застать это место в качестве игрока, но мне повезло видеть, как здесь растёт мой сын — он занимается в академии «Фиорентины». Мне очень приятно, что у него есть возможность тренироваться в такой структуре.
Часто после своих занятий он остаётся, видит первую команду, тренера — и для детей это очень важно. А для меня главное — видеть, как он растёт прежде всего как человек. В клубе ему прививают правильные ценности, и для меня это основа всего. А станет ли он хорошим футболистом, дойдёт ли он до профессионального уровня — это уже его путь. Я стараюсь быть рядом с ним и помогать ему как родитель, а не как бывший футболист».
Последний вопрос. Где ты видишь «Фиорентину» в ближайшие годы? Как высоко она может подняться?
«Как я уже говорил, я надеюсь на постепенный рост. Важно проходить шаг за шагом, не пытаться прыгнуть сразу на все ступени — иначе есть риск упасть. Нужно укреплять фундамент, закладывать основу для роста и становиться сильнее во всех смыслах: как структурированное общество, с сильной академией и всей инфраструктурой — это всё база для дальнейшего развития.
Мы видим даже в этом году, что клуб смог удержать лучших игроков, чего раньше почти не происходило. Для меня это тоже знак роста и амбиций — и это очень важно.
Я надеюсь, что этот путь развития продолжится и «Фиорентина» станет командой, которая будет доставлять неприятности самым сильным клубам чемпионата и иногда даже опережать их. Это был бы идеальный вариант, если удастся делать это регулярно — я желаю этого болельщикам, клубу и себе как фанату».
«Фиолетовое столетие» — это официальный подкаст «Фиорентины», написанный и ведущий Вьери Капреттой при поддержке всей редакции клуба. Над переводом и адаптацией работал автор канала «Грация Тосканы». Если вам понравился материал, поддержите его плюсом!