«Я совершил 19 голевых действий в сезоне и оказался не нужен». Большое интервью Рамазана Гаджимурадова.
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Рамазан Гаджимурадов, один из лучших вингеров Первой лиги и лидер атаки «Челябинска» Романа Пилипчука, честно поговорил с нами о своем, далеко не всегда простом футбольном пути. О том, как поднимался в РПЛ, спускался во Вторую лигу, перезагружался в «Роторе» и о чем мечтает теперь.
Я почувствовал, что связка натянулась, как струна.
- Давай начнём, пожалуй, с главного. Как твоё колено? Как идёт процесс восстановления?
- На самом деле всё достаточно хорошо. Уже в отпуске начал понемногу бегать. Хотя думал, что будет гораздо хуже и пропущу часть сборов. Был сильный отёк, и поначалу речь шла об операции. Но при более углублённом обследовании и консультации со специалистами Премьер-Лиги пришли к выводу, что можно обойтись и без неё. Немного «подпаяли», скажем так, связку, и в итоге я уже прохожу реабилитацию. К началу сборов должен быть в строю. Если и пропущу, то максимум недельку.
- На Колю Покидышева зла не держишь за тот стык?
- Не-е-е. Какие к Коле вопросы вообще могут быть? Абсолютно игровой момент. Мяч катился мне под удар под не совсем удобным углом, и пока я пытался подстроиться под него, Коля подстроился под меня. В мяч мы пошли одновременно. Я пробил, он заблокировал. Но он накрыл мой удар так жёстко, что вся инерция удара передалась боковой связке. Но, повторюсь, к Коле вообще никаких претензий. Всё было в пределах правил.
- Сразу почувствовал, что что-то серьёзное?
- Да. Я прям ощутил, как связка натянулась внутри сустава. Ко мне сразу подбежал Костя Кертанов, спросил: «Слышал щелчок?». Я ответил, что нет. «Значит, не порвал». Он в своё время рвал боковую связку, будучи игроком «Торпедо». Рассказывал потом, что у него щелчок от разрыва прямо в ушах стоял.
Ну и, судя по тому, что я потом смог встать и пробежать 50 метров до бровки, это всё-таки не был разрыв. После разрыва люди обычно стоять на ноге не могут. А когда выходил уже с бровки на поле снова почувствовал боль. Тогда окончательно понял, что всё-таки связка повреждена и я уже сегодня не помощник.
- Когда покидал поле, слышал овации трибун, провожающих тебя на скамейку
- Да. Я с самого начала слышал, как трибуны меня поддерживали. Постоянно что-то мне кричали. Но было только хорошее. Плохого вообще не слышал. Когда подавал штрафной на первых минутах, мне болельщик крикнул: «Гаджик, не в ту сторону подаёшь!». Я повернулся, похлопал ему. Ну и подал.
Я знал, что меня хорошо встретят. В принципе, всегда, когда приезжаю в Волгоград, болельщики тепло встречают. Вижу, как люди ко мне относятся и сейчас, и когда играл здесь. Очень ценю такое отношение с их стороны. Для меня это много значит. Это оценка моей работы, моего труда, моего вклада. Оценка меня как футболиста. Это очень приятно. Ну и когда покидал поле, конечно, слышал, как стадион поддерживал. Но состояние было довольно пограничное. И приятно, и огорчительно одновременно. Такие матчи всегда ждёшь и хочешь себя проявить. А тут…
- К «Ротору» мы ещё вернёмся. Давай поговорим о тебе. Как провёл отпуск? Куда ездил?
- Слетали с семьёй в Тайланд, там отдохнули немного в тропиках. В принципе, всё штатно, как и у большинства футболистов.
- Домой съездил?
- Да, конечно. После Тайланда сразу полетели в Дагестан. Мы 2 раза в год стабильно приезжаем к родителям, и сейчас я тут до сборов пробуду.
- Если говорить о самом начале твоей карьеры, кто тебя привёл в футбол?
- В футбол я начал заниматься поздновато, в 12 лет. Но во дворе всегда играл с пацанами. А до футбола я, естественно, как и многие ребята Дагестана, ходил на борьбу. И неплохо получалось, кстати, да и нравилось. Но старший брат начал ходить на футбол и потянул меня: «Пойдём со мной, побегаешь». И я пришёл, побегал со старшаками, в грязь лицом не ударил. Тренер сказал брату: «Пусть и дальше приходит. У него хорошо получается». Но у меня интерес появился только через год, когда уже начали ходить мои друзья и мы вместе, компанией, начали посещать секцию. Но получается, что можно сказать, что в футбол привёл старший брат.
- Брат футболом, кстати, продолжил заниматься?
- Нет, бросил спустя какое-то время.
- С первым тренером поддерживаешь связь?
- Да. Не сказать, что всегда на связи, но, когда в городе, всегда прихожу на футбольные мероприятия. Встречаемся. Тепло общаемся.
- Гордится тем, что он первый тренер Гаджимурадова?
- Наверное (смеётся). Но игры мои смотрит.
- А как ты попал уже в профессиональный футбол?
- Сначала переехал в Москву в школу «Трудовых резервов». Нашего тренера пригласили туда работать, и он взял меня с собой. Потом оттуда перебрался в ФШМ. А когда исполнилось 18, сильно помогло, что у ФШМ была своя команда на КФК. Там я и со старшаками немного пооббился, и деньги кое-какие заработал, не великие, конечно, но чтобы не умереть с голоду, хватило.
И вот когда я уже играл на КФК, как раз с «Велесом», меня и заметили. Они тогда хотели выйти по спортивному принципу во Вторую Лигу, хотя могли и заявиться напрямую. А я в том сезоне 20 мячей за ФШМ забил. И самому «Велесу» забивал, и обе игры против них хорошо провёл. И когда сезон закончился, они повысились в классе — пригласили меня на просмотр. Им как-раз лимитчик нужен был, причём второй номер. Ну, по крайней мере, мне так сказали: «Нужен молодой. Будем давать время. Выходи, доказывай». И я поехал на просмотр. Сыграл две игры на сборах, и сразу подписал контракт.
- Судя по статистике и тому, как ты продвигался, тебе переход во взрослый футбол из юношеского, особых проблем не доставил?
- Тут мне опять немного помог ФШМ, когда мы играли на КФК. Там и молодёжь была, и мужички, которые уже своё отыграли и просто пылили для удовольствия. Футбол был местами не то что жесткий, а и грубый. Скорости другие, конечно, были, но характер там был, пожалуй, нужнее. Поэтому у меня переход прошёл как-то плавно. Я его и не заметил особо.
-В «Велесе» ты впервые столкнулся с Алексеем Борисовичем Стукаловым. У вас изначально сложились хорошие отношения с ним?
- Да знаешь, мне очень нравилось с ним работать. Отношения и тогда, и сейчас у нас с ним были очень хорошие. Я ничего плохого не скажу о Борисыче. Мир так устроен, что невозможно быть хорошим для всех. Возможно, кому-то он не нравится, возможно, кому-то не нравлюсь я, но мне с Алексеем Борисовичем всегда было комфортно работать.
- После «Велеса» у тебя был Хабаровск. Почему именно туда?
- Интерес был и от других клубов Первой Лиги, но конкретику показал именно СКА. На самом деле мне неважно было, куда ехать. Мне казалось, что я провёл хороший отрезок в «Велесе» (44 игры, 12+3) и мне нужно расти. Мотивация заявить о себе на новом уровне была запредельная, и мне совершенно неважно было, сколько придётся или ездить на автобусе, или летать. Я хотел играть в футбол на более высоком уровне.
Когда летел в Хабаровск думал: «Живут там вообще люди, нет?»
- Это было самое выгодное предложение из всех или СКА взял чем-то другим?
- Не скажу, что это было лучшее предложение. Да, конечно, я пошёл на повышение в сравнении с «Велесом» и по уровню, и по зарплате. Но тогда мне было плевать на деньги. Вот честно. Я хотел играть, а СКА сделал самое конкретное предложение из всех. Мы разговаривали с Сергеем Анатольевичем Шароновым, он проявил высокую заинтересованность во мне как в футболисте, а для молодого игрока это очень важно. Зачем тебе деньги, если ты при этом сидишь на скамейке в 19 лет? Поэтому я и выбрал СКА. И в итоге, я считаю, что не ошибся.
- Какие были мысли, отправляясь из Москвы фактически на другой конец страны ?
- Разные мысли были. Далеко, холодно, живут там вообще люди, нет? Всё-таки мы из Хасавюрта, сам понимаешь, всегда тепло. Маме звонил: «Что думаешь?», она волновалась, конечно. Переживала, как я так далеко от дома буду? Но повторюсь, осознание того, что ты будешь играть в футбол в хорошей команде (СКА предыдущий сезон закончил седьмым, отстав на четыре очка от стыков), перевесило всё.
- Тогда ты думал, что Хабаровск — это трамплин или шанс?
- У меня всегда была какая-то чуйка, что я буду в Премьер-Лиге, но тогда я точно не думал о СКА как о трамплине. Для меня тогда и Первая Лига была очень серьёзным уровнем, и закрепиться там в 19 лет — вот о чём я тогда думал больше. Всё должно идти постепенно.
- Мы с тобой, уже во времена твоего второго захода в СКА, много раз обсуждали так называемый «эффект Хабаровска». Расскажи, как с этим справляются футболисты, живущие непосредственно в Хабаровске? Как подстраиваются под частую смену часовых поясов, перелеты? Можно к этому привыкнуть?
- Да, на самом деле, человеческий организм ко всему привыкает. Тяжело пережить первые два-три вылета. Вот это прям очень тяжело. После выездной игры ты летишь обратно в ночь. Я вообще не могу уснуть в самолете. Даже мелатонин не помогает. Ну час от силы могу подремать. Прилетаешь домой, тебе остается время на поспать, и уже у тебя тренировка. Но когда ты адаптировался, вкатился, что называется, в этот ритм, в этот стиль жизни, то этого уже не особо замечаешь.
Да и тренировочный процесс в Хабаровске отличается от тренировок, скажем, в том же Волгограде. Как правило, серьёзные нагрузки раз в неделю. Обычно тренировки лайтовые и направлены в большей степени на восстановление. Всё-таки даже привыкая к такому ритму, усталость накапливается быстрее, да и перелеты съедают много времени. Ты прилетел, поспал, выходишь на первую восстановительную тренировку в то время, когда другие команды уже проводят едва ли не третью.
- Такой режим тренировок был у всех специалистов Хабаровска или только у Поддубского?
- Ну я только Поддубского застал, но когда в СКА пришёл Юран, он тоже особо ничего не менял. Все же понимают, что в Хабаровске во главе угла лежит восстановление.
- В том сезоне (19/20) ты был признан лучшим игроком СКА. Приятно вот так сходу ворваться в Первую Лигу и стать лучшим в команде?
- Да, конечно. Всегда приятно, когда тебя признают болельщики. Но даже если ты не стал лучшим, но тем не менее твой вклад в команду был оценен — это всегда здорово. Особенно для молодого игрока. В том сезоне у нас было много хороших ребят: Адлан Кацаев дал очень хороший сезон, Влад Камилов, который потом в РПЛ уехал. Были и помимо меня достойные ребята. Но, может, меня выбрали из-за того, что молодой или чуть больше выделился. В любом случае для дебютного сезона в Первой Лиге это очень приятно.
- Как потом уже у тебя возникла Премьер-Лига и «Урал»?
- Я засветился на Кубке России. Уже в следующем сезоне мы играли кубковый матч с «Рубином». Провёл хорошую игру, выиграли 1:0, забил победный гол, да и в целом провёл качественный матч, и уже после него начали поступать предложения. Но раньше «Урала» появился «Сочи». Они звонили, узнавали и в целом были готовы, но тогда они ждали Кокорина и Мостового, попросили уже немного подождать меня. Я ждал, пока не появился, собственно, «Урал», который мне стилистически ближе, так как играет в четыре защитника. Взвесил все за и против и подписался с ними.
- С тобой общался Григорий Викторович Иванов?
- Нет. Вице-президент Игорь Викторович Ефремов.
- А расскажи про перепалку в прессе с Григорием Викторовичем, которая у вас недавно произошла.
- Да я бы не сказал, что это было какой-то перепалкой.
- По крайней мере со стороны это выглядело именно так.
- Ну послушай, ты же представляешь масштаб личности Григория Викторовича? Я вот не могу представить ситуации, где бы я мог позволить себе неуважительно высказаться о нем. Тем более за спиной. Я его очень уважаю. И когда я был в команде, и когда мы сейчас видимся, мы всегда тепло общаемся, обнимаемся. У нас очень хорошие отношения.
Проблема, по сути, возникла из ничего. Я давал интервью, и журналист неверно интерпретировал мои слова. Григорию Викторовичу сразу начали звонить журналисты с просьбой прокомментировать, а он известен как человек, который за словом в карман никогда не лезет, ну и ответил. То, что произошло между нами, и создали, и раздули искусственно.
- Вы потом созванивались после этого эпизода, чтобы проговорить ситуацию?
- Да нет. Мы даже не вспомнили об этом при встрече. Когда увиделись уже после этого, обнялись, как обычно. Он спросил про прическу, не собираюсь ли я наконец подстричься? Пообщались по моим текущим делам, он интересовался, как моя семья, как дочка? Обсудили немного «Урал» и футбол в целом. Даже и мысли не было, что у нас какой-то конфликт. Я считаю, что у нас с ним прекрасные отношения для президента клуба и игрока.
- Ты здорово начал в «Урале». Слышал, на тебя даже выходил московский «Спартак»?
- Было такое. Буквально за пару дней до закрытия трансферного окна мне позвонил агент, сказал, что есть интерес. У «Спартака» сломались Мартинс и Зиньковский, им срочно нужен был игрок на эту позицию. Они хотели аренду с правом выкупа, но это предложение не устроило клуб.
- Жалеешь?
- Вообще нет. Я прекрасно понимаю клуб. Никто не хочет отдавать просто так своих игроков только потому, что они могли кому-то понадобиться с формулировкой «мы решим свои задачи и вернем». Поэтому все остались на своих местах.
- В «Урале» ты признавался лучшим игроком мая и всей весенней части (20/21). Что в итоге пошло не так и почему ты оказался в Махачкале, а потом в «Роторе»?
- Наверно, в какой-то момент попал в психологическую яму, что не подошёл Ганчаренко, и, откровенно говоря, впал в какой-то депрессняк. Ну и наслоилось всё. Начал искать варианты. Появилось предложение от Махачкалы. Встретился с руководством, посоветовался с близкими немного, все говорили, мол, «родные стены помогут ожить». Но, откровенно говоря, я несколько поверхностно подошел к выбору новой команды. Выбор в пользу Махачкалы был ошибкой.
Не потому что это плохая команда, отнюдь. Просто мой стиль игры и мои навыки не подходили под стиль этой команды. Они играли в 3 защитника, вертикальный футбол. Мне, как крайнему полузащитнику, «всю дорогу» приходилось «стоять под мостом», смотреть, как мячи перелетают через меня. Ну и сам тоже своих лучших качеств не проявил. С себя, разумеется, ответственности не снимаю. Знаешь, как бывает, когда футболисты РПЛ спускаются в первую лигу, думают, сейчас на одной ноге пройдутся. Я, возможно, тоже так думал, а первая лига такие вещи не прощает.
В Волгограде чувствуешь себя футболистом Премьер-Лиги
- Ну и потом «Ротор». Вторая лига. Стукалов долго уговаривал тебя?
- После Махачкалы я был на просмотре в «Родине». Кстати, её тогда Парфёнов тренировал. Надо сказать, я хоть и немного времени провёл с ним, но тренировочный процесс мне очень понравился, и в целом он довольно открытый, позитивный человек, уважительно относится и к футболистам, и к персоналу.
Я провёл с ними три тренировки, и Парфёнов сразу сказал, что я им подхожу, он хотел бы видеть меня в команде. У меня как крылья выросли. Очень хотелось перезагрузиться после Махачкалы.
- Почему в итоге не получилось остаться?
- Я начал тренировки с «Родиной», но права по-прежнему принадлежали «Уралу». «Урал» же не был настроен на аренду, а хотел, чтобы «Родина» выкупила меня. Москвичи же в какой-то момент засомневались. Футболист молодой, заиграет или нет, неизвестно, и не решились на полноценный трансфер. И я отправился в «Урал-2».
- Тяжело после такого найти себя?
- Очень. Психологическое состояние было ужасное. Но всё это время я был со Стукаловым на связи. Он постоянно звал к себе. Честно говоря, не знаю, каким чудом «Урал» отпустил меня именно в «Ротор», но если бы не отпустили, я бы, скорее всего, сезон начал в «Урале-2» и неизвестно чем бы это для меня кончилось.
- То есть если бы не Алексей Борисович, ты бы не оказался в «Роторе»?
- Конечно. Только благодаря ему я приехал в Волгоград.
- Скажи честно, каким ты нашёл тот «весёлый» «Ротор»?
- Я, честно говоря, не совсем хотел ехать. Вторая лига, думал, если и там не проявишь себя, то всё — конечная станция. Но поехал. Нужен был перезапуск. Подумал, что со своим тренером это получится лучше.
Вообще, тот «Ротор» действительно был очень веселый. У нас никогда не было негатива внутри коллектива, даже когда были неудачные серии, мы всегда как-то подбадривали друг друга, собирались вместе, разговаривали. Мы могли обыграть любого и проиграть любому.
- А чего именно, по-твоему, не хватало той команде?
- Какой-то уверенности. Мы как будто сами себя боялись моментами. Вроде бы играем с командой из нижней части таблицы. Дома. Нужно выходить и укатывать их. Но все команды, когда приезжали к нам и видели этот стадион, эту атмосферу, играли, как финал Лиги чемпионов. У нас же, наоборот, не получалось вскрывать их.
- Не было ощущения, что некоторые наши ребята, окунаясь в эту атмосферу, сами становились её заложниками? Весь этот антураж, наоборот, давил на них?
- Может быть давление кто-то и испытывал, но я этого не понимаю. Ты футболист, ты живешь именно ради этих эмоций. Ты, может, последний раз играешь на таком стадионе. Выходи, кайфуй. Стадион в Волгограде, по-моему, единственное место, где ты ощущаешь себя игроком Премьер-лиги.
Такой антураж должен окрылять. Но, видимо, так было не у всех. Не могу за ребят говорить, но лично я только кайфовал с нашей атмосферы. На выезде не очень любил играть, где обычно полупустые трибуны. Всегда хотелось снова окунуться в домашнюю атмосферу.
- А в чём была сила той команды?
- Сплоченностью, однозначно. Тот сезон у нас действительно была команда, хоть это и не всегда выражалось в результатах, но мы никогда не душили друг друга. Всегда поддерживали. Ну и, пожалуй, общим уровнем футболистов. Были у нас очень неплохие ребята относительно текущего уровня лиги.
- Кто был лидером той раздевалки?
- Да не сказать, чтобы у нас был ярко выраженный лидер. Каждый мог встать и высказать своё мнение и при этом быть услышанным. Даже молодые. Никто в него не кинул бы мокроеполотенце. Пожалуй, только Лёша Никитин выделялся на общем фоне. В силу возраста и опыта.
- Я знаю, он мог и руководству высказать, если уж совсем что-то не устраивало?
- Бывало и такое. Но не то чтобы он делал это на нервах. Он всё по делу говорил, если приходилось.
- «Ротор» в том сезоне сменил 5 специалистов: Стукалов, Попков, Сергеев, Файзулин, Бояринцев. Как это смотрелось изнутри? Это не казалось избыточным, а некоторые решения преждевременными?
- Наверно, снятие Стукалова. После четырех туров команда ещё толком не вкатилась в сезон, три ничьи, одно поражение. Я считаю, что мы бы выправили ситуацию. Просто ещё с прошлого сезона над Стукаловым висело это давление, и все ждали, что команда уверенно стартанет, катком пройдясь по всем. Но футбол таков, что не всегда получается, как мы хотим. Мне было обидно за Борисыча. Да и со своей стороны тоже было не очень комфортно. Я пришёл помочь конкретному тренеру, а через 4 тура его убирают. Такова жизнь. Но 5 тренеров — это очень много. Первый раз в моей жизни такое. Хотя в команде это не сильно ощущалось. Наверно, привыкли. Мы только понимали, что нужно доиграть сезон и решить уже задачу.
- То есть увольнение Стукалова стало неожиданностью для команды?
- Да. Мы думали, дадут больше времени. Но я когда только пришёл, пацаны сразу сказали: «В Волгограде не прощают ошибок. Пару поражений — и до свидания». Так что это читалось, но думали, что всё-таки дадут чуть больше времени.
- А вот это письмо на имя губернатора, о котором говорилось в прессе. В котором вы просили оставить Стукалова и обещали исправить ситуацию. Оно было в действительности?
- Да. Было.
- Кто выступил инициатором?
- Да не знаю, честно говоря. Я когда пришёл в раздевалку, это письмо уже было. Подписал наравне со всей командой.
- Вы действительно думали, что это возымеет действие?
- Ну, я понимал, что это так не работает. Лично я думал, что это в большей степени письмо поддержки, нежели рычаг воздействия. Но кто-то, наверно, думал иначе.
Шамши привезли скорее, чтобы Пелю подстегнуть
- Но в итоге Алексей Борисович команду покинул. На его место пришёл Сергей Попков. Сильно его тренировочный процесс и идеи отличались от идей Стукалова?
- Да. Очень сильно. Сергей Николаевич больше играл вертикальными передачами, требовал от защитников жёсткой игры, чтобы они постоянно пластались в подкатах. Ну и он был такой… Мотиватор. «За Волгой для нас земли нет» и в таком духе. Было много зала. Это не плохо, каждый тренер выбирает свою методику работы. У Николаича она была такая.
- А насколько, по-твоему, весом вклад Попкова в решение задачи, даже уже без него?
- Сергей Николаевич на самом деле человек незаурядных человеческих качеств. Я опять же беру отношение ко мне. Возможно, у тех, кто не играл, отношения с ним были другие, там всё понятно, могут быть и обиды. Но даже и я попадая в такую ситуацию с Николаичем, когда он меня воспитывал, назовём это так, оставляя на скамейке, не чувствовал к себе пренебрежительного отношения. Он всегда уважительно общался. Кто бы ты ни был. Всегда можно было к нему подойти, поговорить, получить совет. Я думаю, за счёт этого он как-то сплотил команду, и это позволило нам занять третье место в первой части. Ну и зал. Много зала. Это тоже сыграло существенную роль.
- А в чём была специфика зимних сборов с Сергеем Николаевичем?
- Мне кажется, мы рановато вошли в них. Начали фактически в середине декабря. Сборы — это само по себе тяжело, а когда ты находишься постоянно в одном и том же пространстве с одними и теми же людьми, хочешь не хочешь, ты устаешь от этого. Мне кажется, под конец сборов мы просто уже устали друг от друга. Как будто уже на сборах попали в психологическую яму.
- Той зимой пришло несколько новичков. В том числе и креатуры Сергея Николаевича. Бексултан Шамши, Никита Чагров и Руслан Болов. Никита и Руслан всё-таки внесли вклад в тот сезон. А что произошло с Шамши? Почему он в итоге сыграл всего один тайм и исчез?
- Он когда ехал к нам, его преподносили чуть ли не как Карвахаля казахстанского. Но мне кажется, его привозили больше, чтобы Пелю (Даню Пелиха) подстегнуть.
- То есть это было больше в пику Дане? Конкуренция?
- Я думаю, да. Думаю, Сергей Николаевич просто хотел выжимать все соки из Пели, и это был один из способов (смеется). Пеля, конечно, был хорош, постоянно подключался, снабжал мячами, и мне было очень комфортно с ним играть. Мы здорово чувствовали и дополняли друг друга, много общались, как мы будем взаимодействовать на поле в тех или иных ситуациях. Но совершенству нет предела.
Сергей Николаевич его таким образом подпитывал, чтобы он больше работал. Ну, а когда приехал Шамши, я думаю, он просто не смог адаптироваться. Бексултан был очень хороший, добрый парень. Но объективно ему было сложно: другая страна, другой язык.
- А он по-русски плохо говорил?
- Да. Он на самом деле был неплохой футболист, просто ему нужно было время для адаптации, которого у него не оказалось. Ну и Сергей Николаевич очень много требовал от него. Он вообще, мне кажется, больше, нежели с остальных, требовал с тех, кто пришёл с ним. Но Шамши доставалось очень крепко.
- Раз уж мы вспомнили Никиту Чагрова. Ты удивлен его нынешнему прогрессу? В том сезоне на тренировках он показывал тот уровень, который он демонстрирует сейчас?
- Когда он пришёл, было видно, что это высокий вратарь с потрясающими данными. Но вот тех сейвов, которые он делает сейчас, не было. На мой взгляд, сейчас это один из лучших вратарей лиги. Потрясающий прогресс. Ну, видимо, вторая молодость. Говорят же, что вратари очень часто расцветают к тридцатнику.
Но я бы ещё добавил, что и Руслан Болов внес большой вклад в выход той команды. Может быть, у него не всегда в какой-то момент что-то получалось, но для раздевалки этот человек был незаменим. Он очень большой вклад внёс в сплочение коллектива. Постоянно какие-то шутки, прибаутки. Если поймает кого-то, то вся раздевалка в слезах. Они часто с Шилом друг друга подкалывали. Руслан любил шутить по поводу причёски Шила.
- Шил обижался?
- Не, Глеб классный парень, понимает шутки и сам никогда не отмалчивается. Всегда давал отпор, и когда они сходились, было очень весело. Атмосфера у нас была топ.
- Когда ушёл Попков, это как-то повлияло на раздевалку?
- В любом случае нам было жалко, что ушел тренер, к которому ты приработался. Но ты понимаешь, что времени грустить особо нет. Нужно работать дальше. Следующая игра, и ты двигаешься вперед.
- Потом пришёл Олег Сергеев. Мы выиграли три игры, и снова началась болтанка. Насколько тебе кажется, его увольнение оправданным?
- Мне кажется, Сергееву немного не повезло. После удачного начала у нас был очень интенсивный отрезок из четырех матчей, три из которых были на выезде. 15.05 домашняя игра с «Краснодар-2», 19.05 «Родина-2», 22.05 перенесенная из-за трагических событий в «Крокусе» игра с «Челябинском» и тот самый выезд в Песчанокопское 26.05. Фактически за 11 дней мы сыграли 4 игры.
Я думаю, что там было не столько увольнение по каким-то игровым показателям, сколько мера психологического воздействия. Хотели получить результат через встряску команды. Ну и какие-то мотивационные моменты — новый тренер, нужно доказывать свою состоятельность, бороться за место. Кто знает, как бы потом сложилось, когда бы мы вышли из этого интенсивного цикла.
- Раз уж мы вспомнили тот выезд в Песчанку. Расскажи, что произошло после матча.
- Я же тогда отыграл 20 минут всего. Галик подвернул и сидел на скамейке. А когда игра закончилась, начались кричалки эти: «Ротор» — мы, а вы говно». Я лично пацанам сказал: «Не надо подходить, не провоцируйте. Зачем? По факту, на данный момент мы и есть...». Но ребята пошли. Сеня (Арсентьев), Чага, по-моему, пошли. Ну а там уже возле трибуны началось. Понятно, когда уже тебя оскорбляют, на личное переходят, сложно сдержаться. Я бы тоже не знаю, как бы повел себя, если бы меня оскорбляли. Ну и в итоге там чуть до драки не дошло, но разошлись. Потом уже в отеле с болельщиками встретились, там с ними на повышенных тонах разговаривали. Ну вроде помирились. А потом нас ещё на трассе по дороге домой остановили.
- Как это было?
- Да как? Автобус с болельщиками нас обогнал, подрезал и, как в кино, начал тормозить. Остановились. Зашли болельщики, и предложили выйти на воздух пообщаться. Я не выходил. У меня голеностоп распухший был, мне просто трудно ходить было, да и я понимал, что ни к чему это не приведет. Кто-то вышел. Но потом поднялся ещё один болельщик, начал мне говорить: «А что ты не выходишь?». А смысл мне выходить? Я знал, что он скажет, мы это уже и не один раз ещё в Песчанокопском обсудили, да и по факту же они правы были. Сыграли мы тогда действительно как... Но потом зашёл ещё один парень и сказал, мол, «Оставь Гаджика, к нему вообще нет претензий».
Но я потом я всё равно вышел и, как я и предполагал, разговор был точно такой же. Просто накипело у людей, и этому нужен был выход. Но повторюсь, мы и не отрицали, что подвели их.
Я совершил 19 голевых действий за сезон и оказался не нужен
- Триллер... Ну хорошо. Ушёл Сергеев. И пришёл Денис Константинович. Что-нибудь изменилось с его приходом? Что он поменял в тренировочном процессе?
- Ничего не изменилось. Да и что тут изменишь за 2 недели?
- Ну, может, были какие-то индивидуальные мотивационные разговоры. Какие-то суперновшества в тренировочном процессе.
- Не. Ничего такого. Всё было так же, как и было до этого.
- А ты почувствовал какое-то особое отношение к себе со стороны Дениса Константиновича?
- Нет. Вообще ничего такого. Мы когда тренировали стандарты, Щепа, я подавали, он говорил, что вообще не сомневается, что Гаджик подаст. У нас вообще нормальные отношения были. Никаких особых моментов.
- Окау. Ты же не принимал участие в последнем матче чемпионата с Уфой. Какой матч смотрел? Тот, что мы играли в Уфе, или «Велес» — «Краснодар-2»?
- Да, у меня было три карточки и супруга должна была вот-вот родить. Приняли решение, что я останусь в Волгограде. Да, признаюсь, я Краснодар смотрел.
- Верил, что «Краснодар-2» может упасть в «Серебро»? Всё-таки на первом этапе они очень цельно выглядели.
- Чуечка была, что «Велес» нам поможет. Но как таковой уверенности не было, они ведь неплохо играли, но у них много травмированных было. Плюс ушёл Писарев, поставили Веретенникова. Тогда многое за нас тоже сложилось.
- А как ребята проживали вот это время до стыковых матчей? Чувствовалось напряжение внутри команды?
- Нет. Вообще такого не было. Был обычный тренировочный процесс. Можно сказать, лайтовый. Никто никого не накачивал. Может быть, во время самого матча волнение ощущалось, но до встречи всё было спокойно.
Хотя ни до, ни после в моей карьере более значимой и замотивированной игры не было. Я кайфовал от этого. Либо ты «там», либо ты то, что накануне сказали болельщики. Меня это эмоционально подпитывало.
- Какие мысли были после финального свистка в Волгограде?
- Да это вообще не описать. Хет-трик Сафы, эйфория, драйв. Игра давалась, хоть меня Константиныч и налево перевел, но я такого не испытывал никогда, когда ты решаешь задачу, идешь на повышение, ты сделал свою работу и то, зачем тебя приглашали. У меня родители были на этой игре, дочка родилась накануне. Это был невероятный прилив эмоций. Я был просто счастлив в этот момент. По-настоящему.
- Ну и уже после того, как улеглись празднования, начались не очень приятные для тебя события. Вот до этого момента, может быть, у тебя были какие-то конфликты с главным тренером или он как-то давал понять, что он тобой недоволен?
- Вообще ничего такого не было. Мы отпраздновали после игры, мне позвонил мой агент: «Всё решено, такие-то условия, контракт 1+1 тебя устраивает?» Я говорю: «Да». «Всё, завтра в 15:00 собрание, придёшь подпишешь».
И я на это собрание в тапочках, шортиках прихожу, зная, что я никуда не уезжаю. Ребята все были одетые, как положено, потому что сразу разъезжались кто домой, кто в новую команду, кто на отдых. А я никуда не собирался, у меня всё хорошо, как я уже сказал, ребенок родился, я в заботах по обустройству новой жизни в Волгограде. Со всеми поздоровался и пошёл в кабинет спортивного директора подписывать контракт.
- Кто находился в кабинете?
- Спортивный директор Андрей Дуров и Денис Константинович.
- И что было дальше?
- Я поздоровался со всеми, сажусь в кресло, и Константиныч начал: «Самое тяжелое решение по тебе было». Я подумал, сейчас снова начнутся торги по контракту или что-то такое. Даже в мыслях не допускал того, что произошло дальше. Он продолжил: «Мы приняли решение двигаться дальше». Я говорю: «В смысле дальше?». Константиныч говорит: «Без тебя». Я, честно говоря, не поверил: «Вы серьёзно? Я сделал 19 голевых действий, больше всех в команде. По многим показателям в топе лиги, и вы меня отцепляете?» Он говорит: «Да, да. Спасибо за сезон». Я спросил: «Почему?». Ответ был: «Ты хороший парень, не хочу, чтоб ты сидел на скамейке».
Для меня это был не просто шок, это было огромное удивление. Выстрел в голову. Я сыграл большое количество игр, внёс, как считаю, не только я, весомый вклад в решение задачи, и со мной прощаются. А люди, которые были вторыми номерами на моей позиции, остались. У меня вообще нет никаких претензий и обид к ребятам, но согласись, это решение вообще лишено логики.
- И что произошло дальше?
- Я был в шоке. Перевел взгляд на Дурова: «А вы что скажете? Вы же 2 месяца уговаривали меня остаться». Он ответил: «Рамазан, я ничего не могу поделать, это решение тренера». Я встал, пожал им руки, поблагодарил за сезон и вышел.
- Как ребята встретили?
- Пацаны не поверили. Подумали, я шучу. Но когда стало понятно, что всё серьёзно, то мотивов не понял никто. Я также поблагодарил ребят за сезон, попрощался со всеми и поехал домой.
- Сложно представить, как ты всё это дома рассказал. Тебя же, насколько я знаю, всё устраивало в Волгограде.
- Да. Я реально хотел остаться надолго. Меня всё устраивало в Волгограде: юг, тепло, отличный город, натуральные поля, болельщики, у меня тут дочка родилась опять же. Жена, конечно, опешила. Но посидели, поговорили, обнял свою семью и начали жить дальше. Я понимал, что не пропаду, особенно после сезона в Волгограде.
Тогда для меня, конечно, это, повторюсь, был шок. Я не понимал. Но сейчас, когда я это всё переварил, смотрю на это по-другому. Это тренер, он ответственен за результат. С него спросят в случае неудачи. Он в праве выбирать тех, с кем ему удобно добиваться результата, а с кем нет. Может быть, он не видел меня в схеме, может, ему не нравилась моя игра, да этих причин может быть с десяток, и он в принципе не обязан мне их объяснять. И это нормально, потому что результат — самое главное, а мы, по сути, всего лишь наёмные работники, как бы некрасиво это ни звучало. Но у меня с ним совершенно точно не было никаких конфликтов, да и сейчас нет.
- Много говорили о том, что ты, опаздывал на тренировки. Было такое?
- Я за свою жизнь ни разу не пропустил ни одной тренировки, если это не болезнь или что-то важное вроде рождения ребенка. И тем более при Константиныче, новом тренере. Я никогда не опаздывал, не говоря о том, чтобы пропустить тренировку без уважительной причины.
- То есть у тебя даже никаких предположений нет, почему так произошло? И ты в дальнейшем не пытался это выяснить?
- В первое время мне было очень интересно. Но я не спрашивал ни у кого. Зачем? Мне уже всё и так объяснили. Потом уже начали у людей появляться эти версии, что я опаздывал куда-то, характер у меня плохой, ну честно, это смешно. Ни в одной команде, где я играл, мне подобного не говорили. Может, сам Константиныч кого-то наслушался, я не знаю. Ну вот ни у Пилипчука, ни у Поддубского вопросов к моему характеру не было. Да, я не молчун и не тихоня, это надо признать. И я могу высказать ребятам на поле. Но это не потому, что я какой-то капризный, вовсе нет. В первую очередь я требователен к самому себе и больше всего спрашиваю с себя. И если мне кто-то в свою очередь напихает, если я работаю спустя рукава, я всегда приму это как должное. На поле и в команде всегда должен быть человек, который заведет всех остальных, когда что-то идет не так. Подстегнет кого-то в нужный момент, не даст расслабиться и опустить планку. Пойми, это коллектив мужчин, где многое решает психология. Если в команде 11 молчунов и нет лидера - сложно рассчитывать на высокие места.
Но повторюсь, к Денису Константиновичу у меня вообще ноль претензий. Он так видит. Возможно, он видел своих футболистов на этой позиции, которых и привёл впоследствии. И это тоже нормально, это его видение, он имеет полное право.
- Ты долго отходил от этой истории?
-Пока в Хабаровск не перешел, недели 2 гонял, почему так несправедливо, на мой взгляд, получилось.
-С Денисом Константиновичем общались после перехода в Хабару?
-Нет, ни разу.
-И не было такой ситуации, где бы вы встретились и нужно было пожать друг другу руки?
-Нет.
-А пожал бы?
- Если бы он, как старший, протянул руку — конечно. Я не высокомерный, не злопамятный. Разумеется, пожал бы. Я принял ту историю. Не я первый, не я последний. Это обычное решение тренер-игрок.
- Правда, что перед подписанием контракта уже с Челябинском ты через агента давал понять клубу, что не против вернуться в Волгоград? Это донесли до главного тренера, но он отказал?
- Не так. Там другая история была. Позвонил агент, сказал, что меня хотели бы видеть в «Роторе», и спросил, как я на это смотрю. Но это были просто теоретические разговоры, скажем так. И при этом руководство говорило обо мне Константинычу, мол, один из лучших правых вингеров лиги, присмотрись, было бы здорово пополниться им. Но я сразу отказался. Зачем мне идти туда, где мне сказали, что я не буду играть? Насколько я знаю, Денис Константинович эту инициативу тоже не принял.
- То есть какая-то активность от «Ротора» была по возвращению тебя в команду?
- Руководство «Ротора» меня хотело и прямо об этом говорило мне. Уже после СКА. У меня с руководством хорошие отношения.
- Это была попытка вас с Денисом Константиновичем воссоединить все-таки?
- Да. Видимо так. Но мы обоюдно отказались. Не сговариваясь. Но опять же, это не были предметные переговоры, мол, вот такой-то контракт, приезжай. Просто разговоры.
Очень хочу ещё поиграть в Премьер-Лиге
- Окау. Ну вот смотри, ты игрок Челябинска. Понятно, что тебя всё устраивает. Хороший контракт, хорошая команда, перспективы. Но. Существует на данный момент вероятность, при которой бы ты сейчас мог оказаться в «Роторе»?
- Я думаю, на данный момент такая возможность нулевая. У меня двухгодичный контракт. Меня в Челябинске, как ты правильно заметил, всё устраивает: сумасшедшие профессионалы, топовый тренер, топовое руководство, которое реально решает задачи по развитию клуба, топовые партнеры и в плане поля, и раздевалки. На данный момент меня абсолютно всё устраивает здесь. И сам город, и отношение ко мне. Я даже не рассматриваю другие варианты. Но мне однажды на себе пришлось прочувствовать, что даже такая позиция в команде не гарантирует, что завтра тебе не скажут спасибо. Футбольный мир таков: сегодня ты лидер, завтра на твоем месте играет другой. И повторюсь, это нормальная ситуация, хоть и неприятная.
- То есть даже если бы «Ротор» сейчас максимально активизировался и предложил бы за тебя отступные, этот переход не состоялся бы?
- Честно говоря, не думаю, что «Ротор» готов потянуть такую сумму. Да и не отпустили бы меня.
- А в будущем хотел бы вернуться?
- Пока не буду загадывать. Жизнь покажет, где я окажусь. Сейчас я хочу решать задачи с Челябинском. А дальше не хочу смотреть. Но я не говорю «нет». Может быть, жизнь снова приведет туда. Я не был бы против при определенных условиях.
— Хорошо. Что произошло дальше? Как появился Хабаровск на горизонте?
— Мне сразу позвонил Челябинск, от них была конкретика, но я вынужден был отказать, потому что не хотел еще один год провести в «Золоте». Ну и на протяжении сезона были «Сокол», «Уфа» и еще несколько вариантов. Но я их даже не рассматривал детально, потому что с руководством «Ротора» была договоренность: «Ротор» в приоритете.
А потом уже после всей этой истории мне позвонил сначала Сергей Шаронов, потом Алексей Поддубский, мы пообщались, и я поехал в Хабаровск. Большую роль в этом сыграл сам Алексей Николаевич, потому что я знал, что с этим тренером я буду показывать свою лучшую игру. Этот тренер знает мои лучшие качества, знает, как найти подход к конкретному человеку, к команде, ну и банда там серьезная собиралась.
- Вы тот сезон начали вяловато и фактически были в зоне вылета. Что потом изменилось?
- Сначала у нас же был другой тренер, Дмитрий Воецкий и мы играли тройкой ЦЗ, хотя команда комплектовалась под другую схему. Может, в этом причина. А потом, когда вернулся Поддубский и перестроил команду на четверку, сразу поперло.
- То есть ты связываешь этот ренессанс с перестройкой или все-таки с тем, что пришел Поддубский?
- Я думаю, все вместе. Как я уже сказал, Поддубский тонко видит то, что нужно команде. Так произошло и на этот раз. Перестроился на новую схему, где-то вкрутил гайки, скажем так, где-то, наоборот, отпустил, и команда заиграла.
- Со стороны казалось, что у вас в команде какая-то особая химия. Как это было изнутри?
- Сто процентов у нас была реальная дрим тим и была химия, о которой ты говоришь. Гонгадзе, Симонян, Першин, Журавлев, Алиев. И кто в основе выходил, и кто со скамейки — никто не бухтел, все хотели помогать друг другу.
- А вообще, в чем секрет Поддубского? Как он собирает такие команды каждый раз?
- Ну нам он просто развязал руки. Наша атака вообще не была стеснена какими-то установками, рамками. Он говорил: «Парни, я вам доверяю и не лезу к вам. Творите». Вот буквально так. А когда тебе доверяют и дают простор для творчества, ты и раскрываешься по-другому, и не хочешь подвести того, кто тебе доверяет. Наверно, поэтому Симонян в Волгограде и Симонян в Хабаровске — это два разных футболиста. Ему нужно доверие.
У меня очень хорошие отношения с Поддубским. Я очень уважаю его и как человека, и как специалиста. С ним можно спокойно пообщаться на любую тему. Он чувствует, когда ты «накушался». В Хабаре в раздевалке, например, есть баня, он может подойти к тебе во время тренировки, видя, что ты никакой, толкнуть так по-дружески в плечо: «Давай, иди отсюда в баню». И это не какая-то распущенность в отношении к ребятам. Дистанция игрок-тренер всегда есть. Это психология. Он очень тонко понимает, что нужно и команде, и конкретному футболисту. И даже когда что-то не получается у команды, за него всегда хочется биться.
- Он тебя уговаривал остаться по истечению контракта?
- Да. Но он не понял мое решение поначалу. Понятно, что он хотел сохранить эту команду. Мне перед ним очень сильно неудобно было. Такое чувство было, что я оставляю его. Но такова футбольная жизнь. Мы с ним очень по-доброму расстались в итоге.
- Сказал тебе напоследок что-нибудь?
- Не ворчи много. Не распыляйся на поле. Иначе на основное не хватит.
- Расскажи немного о том межсезонье. Ты долго не мог определиться с командой. Какие были предложения? Почему в итоге Челябинск?
- Изначально был «Оренбург», уже должны были скинуть контракт, но после вылета они, проанализировав лигу, приняли решение, что лучшая схема для решения задачи — это 3-5-2. А у меня уже был опыт Махачкалы. Повторять его не хотелось. Был разговор с «Уралом». Но они долго не могли определиться с главным тренером, который бы занялся комплектацией. Были еще предложения, но в итоге я решил ждать «Челябинск», когда они решат задачу. Они же играли за выход в стыках, а в «Золото» я точно не хотел.
Первый сбор я провел с Хабаровском, и у нас потом появилась договоренность: если выходит Челябинск, я ухожу. Если нет, продлеваюсь со СКА. Другие варианты я уже не рассматривал.
— А чем тебя привлек именно Челябинск? Ну кроме понятных, для семейного человека вещей?
- Я знаю Сергея Николаевича Хабарова, очень амбициозный человек. С ним пообщались. С Евгением Юрьевичем Гаврюком поговорили. Естественно, был разговор и с Романом Михайловичем Пилипчуком. И сразу был виден вектор развития клуба и заинтересованность во мне. Это команда амбициозных профессионалов, и я очень рад, что нахожусь здесь.
- Какие задачи всё-таки на текущий и следующий сезон у Челябинска?
- Этот сезон — закрепиться в лиге. Понятно, что если мы окажемся в условных стыках, то мы не откажемся от возможности сыграть в них. Мы футболисты, наше дело выходить на поле, а об административных аспектах заботятся другие люди. Но мы сейчас просто двигаемся от игры к игре. А на будущий сезон никакой официальной информации пока нет, но, думаю, все понимают, что впереди маячит. Пока вот так.
- Челябинску это под силу?
- Челябинск хоть и хоккейный город, но заинтересованность в футболе большая, и она растет. Наблюдается и прирост болельщиков с каждым разом, и губернатор все матчи посещает. Не хочется загадывать наперед, но интерес к футболу есть.
- Скажи, а какая вообще цель футболиста Гаджимурадова? После чего ты бы мог сказать сам себе: «Это была славная охота».
- Понятно, что в «Челси» мне уже не играть, но если я ещё поиграю в Премьер-Лиге, то буду считать свою карьеру вполне успешной. И если это произойдёт с Челябинском, то я буду ещё больше рад этому.